Эльфийское проклятие

Самое мерзкое чувство на свете — тошнота? Ненависть? Страх? Нет… Самое мерзкое чувство — это когда ты просыпаешься в холодном поту от очередного кошмара, где давно погребённые воспоминания всплывают наружу, мертвецы тянут руки, молят о помощи, хотят утащить тебя за собой; чувство, когда ты осознаёшь собственную беспомощность, когда просто стоишь и смотришь на то, как дорогих тебе людей безжалостно убивают; чувство, будто по не до конца зажившим увечьям проводят лезвием, оголяя невинную душу. Но всё это меркло, когда Итэр видел рядом с собой опущенные плечи, чью чистоту перекрывали кривые шрамы, тянущиеся по всему телу словно горящие звёзды на ночном небе, поджатые, бледно-розовые лепестки, скрывающие острые клыки, спрятанный взгляд под сухими волосами. Сяо казался ему странным, далёким от внешнего мира, будто орех, оболочку которого расколоть можно, скинув гору, но тогда орех будет полностью раздавлен. Если желаешь получить ядро целым, то придётся медленно и аккуратно перепробовать более десятка способов, чтобы не повредить содержимое.

***

Тяжёлая стопка книг рухнула на дубовую поверхность стола. Женщина вытерла испарину со лба. — Вот, это всё, что может вам пригодиться, — заведующая библиотекой ласково улыбнулась и поправила упавшую на глаза чёлку. — Что это, Лиза?.. Я же просил пару книг о миросотворении империи, — Итэр озадаченно оглядел шатающуюся башню. Он решил рассказать Сяо об истории государства, но не ожидал, что материала будет так много. Мужчина даже немного растерялся, не зная, с чего начать. — О, Ваше Величество, это же материал не на один вечер. Эти книги очень интересны и важны, боюсь, я не смогу выбрать вам пару книг, — Лиза зевнула. На самом деле она просто очень увлеклась, когда искала всё это, и набрала слишком много. — Ладно, спасибо тебе за помощь, — Итэр перестал сверлить свою помощницу взглядом и вернул своё внимание к Сяо. Тот, в свою очередь, уже взял какую-то рукопись, которая привлекла его. Итэр чуть наклонил корпус, желая рассмотреть, почему именно эта книга смогла заинтересовать эльфа. — Детские рассказы? Серьёзно? Лиза? — Итэр оторвал глаза от картинок, которые Сяо перелистывал с видным энтузиазмом. — Ох, вы не помните? Это была ваша любимая книга. Вы никогда не выпускали её из рук, даже спали с ней. Сзади, на корешке, остался след от ваших зубов. Сяо, после её слов, перевернул книгу, ощупывая её. Внизу и вправду была небольшая вмятина. Неужели этой книге уже несколько сотен лет? След определённо был оставлен маленькими молочными зубками. Щёки Итэра вспыхнули бледно-розовым, он выхватил рукопись из чужих рук, бросая её к дальним полкам. Лиза звонко рассмеялась, её позабавила чужая реакция. Сяо склонил голову в недоумении. Как какая-то герцогиня могла шутить и смеяться над собственным правителем? Он окинул взглядом пустоту в своих ладонях, стало не по себе. Итэр и Лиза сцепились в словесном поединке, где библиотекарша лидировала, заставляя краснеть пуще прежнего. В итоге, вдоволь повеселившись, она ушла, на прощание потрепав по голове.

***

В пустоте родилась Мать. Она была одинока, она не могла ни с кем поделиться своей радостью, разделить собственную горечь. Горячие слёзы бежали по её щекам, падая на нежные ладони. Она была так опечалена, что не сразу услышала, как её зовут. Открыв глаза, она увидела свет. Маленькие ручки тянулись к ней, зовя, прося ласки. Ребёнок был укрыт узорами, от которых шло слабое свечение. Она нежно прижала дитя к своей груди, богиня была так счастлива, словно солнце наконец-то осветило темноту. Так был рождён первый Варапис — Лумин, бог единства, света и мира.

***

— Не сжимай так перо, оно сломается, — Итэр посмотрел на напряжённую руку, которая не держала прежде ничего, кроме оружия. Она тряслась от усердия. — Это не экзамен, Сяо. Итэр аккуратно провёл пальцами от чужого запястья до ладони, слегка надавливая. Ладонь раскрылась, перо упало на гладкую поверхность стола, на которой были разбросаны учебные материалы. Весь стол был уставлен книгами. Они сидели здесь уже около четырёх часов, слишком их затянула эта тема. Итэр думал оставить Сяо под присмотром Лизы, но пожалел своего подопечного. Она же замучает его своей болтовнёй. Убрав руку, мужчина перелистнул несколько страниц уже открывшейся книги, взору предстали изображения древних богов, которых почитал народ. Все эти боги — Вараписы, которые продолжили дело своей Матери. — Васпира — богиня мудрости и литературы. Она придумала алфавит и письмо. Учёные её очень почитают, — взгляд коснулся картины, где была представлена элегантная женщина средних лет, держащая в левой руке перо, а в правой — папирус. Длинные кудри каштанового цвета мягко обволокли её фигуру, одежды были застёгнуты на все пуговицы по всем правилам. Она выглядела строго и утончённо. — В основном её рисуют женщиной, но в некоторых регионах больше распространён мужской образ. — Почему? — Портрет Сяо показался интересным. В Нассии эльфы поклонялись совершенно другим божествам. — Возможно, дело в восприятии. Да и Вараписы давно покинули эту землю, если когда-то они и впрямь существовали. Откуда их потомкам знать, какого они пола? Лично я придерживаюсь мнения, что боги не имели пола или, как минимум, могли его видоизменять. В империи никогда не было неравенства по половой принадлежности. Женщин очень почитали, так как они могли выносить жизнь, все считали, что сама Мать наделила их этим даром. Среди дам были очень сильные и воинственные, нежные и ласковые или же интеллигентные и мудрые личности. Конечно, пару тысяч лет назад, если женщина не могла иметь детей, считали, что Мать наказывает её за проступки, но все эти предрассудки остались в прошлом. Итэр перелистнул страницу, на ней уже был мужчина: высокий, статный, много золотых деталей украшали его одежды, между пальцами он зажимал игральные кости, в смоляных волосах же запутался четве листник. Взгляд мягкий, нежный, словно пушистое облачко, на которое хотелось бы прилечь. — Коун — бог удачи, богатства и процветания. Есть одна легенда о нём, в ней было сказано, что Коун был обычным человеком, который любил помогать людям, но не менее азартным, не знал, когда нужно остановиться. Когда он оказался по уши в долгах, Мать пожалела его, подарила кости и сказала, что с ними удача всегда будет на его стороне. Она не солгала, мужчине и вправду начало везти, он разбогател, но в отличие от других людей, роскошь и богатство не ослепили его. Он также продолжил помогать людям, считая своим долгом заботиться о детях богини. Хотя азартности не лишился, никому и никогда не удавалось его обыграть. Много глупцов ставили на кон жизнь, семью, всё, что у них было, надеясь, что смогут оказаться удачливее самого бога удачи. Верх идиотизма, — Итэр изучал всё это с детства, но ему никогда не было так интересно. Ему нравилось, что его слушают с большим удовольствием, что он может кому-то открыть новые горизонты. Мужчина зевнул, несколько часов усердной работы его знатно утомили. В основном они листали картинки, а рассказывал Итэр, попутно что-то записывая, язык уже к нёбу прилип. Сяо не выглядел уставшим, скорее напряжённым от большого потока информации. Им стоило бы отложить остальной материал на другие дни, но чем дальше они заходят, тем сложнее остановиться. — Богиня войны — Индарра. Ей молятся солдаты, их родные, чтобы она вернула их обратно домой. Многие ущелья, неровности земли приписывают к ней, якобы от её битв, земля носит шрамы. На границах с Самуром есть каньон, чья глубина до сих пор неизвестна, но оттуда слышны крики погибших солдат, вой и рычание тиров. Говорят, со времён войны с тирами там лежит её меч на самом дне, — женщина на изображении выглядела огромной из-за стальной брони, в её руках находился острый меч, взгляд ледяной, суровый. Она готовилась отражать все атаки, которые обрушатся на их земли. Перевернув несколько страниц, взору предстала карта мира. — Вот этот каньон. Здесь на тирском, переводится как… — Каньон смерти, — подсказал Сяо. Итэр несколько раз моргнул, проверяя, не послышалось ли ему. — Ты знаешь тирский? — удивился мужчина. — Буквально несколько слов. Меня воспитывали тиры. На последних словах Итэр подавился воздухом, не понимая, какие животные готовы были взять тёмного эльфа под своё крыло. Сяо не выглядел опечаленным и никаких скачков энергии Итэр внутри себя не почувствовал, поэтому решился спросить: — Помнишь их? — Немного. Они были манулами. Когда начинаю думать о них, на ум приходят мамины нежные руки, тёплая, светло-серая шёрстка и… как они кусались, пытаясь меня вылизать, — Итэр даже задержал дыхание, боясь, что от любого его необдуманного слова или действия Сяо снова замкнётся в себе. Но, вспомнив, как его чуть не съели вчера, не смог не выдохнуть с облегчением: «Хорошо, что не богомолы». — Это… очень трогательно и мило, — не решившись задать интересующие вопросы, мужчина решил перевести тему, когда понял, что Сяо больше не планирует ничего рассказывать. — Давай закончим? Тебе надо хорошо отдохнуть. Итэр протянул руку к чужим волосам, пропуская их меж пальцев, похлопывая подушечками по макушке. Сяо что-то невнятно промычал, Итэр засмеялся, посчитав это за «да».

***

Данное утро выдалось очень приятным, обещая хороший день. Итэр наконец-то выспался и чувствовал внутри себя странное тепло. На этот раз Сяо он оставил с Лизой, которая решила откармливать его своими сладостями, хотя обещала, что будет упорно с ним заниматься. Итэр был уверен, что даже Сяо забудет про свои цели, стоит змее-искусительнице подлить ему ароматного чаю, подтолкнуть поближе мягкий тортик, крем которого тает на языке, и начать свою болтовню. Да, день обещал быть хорошим, но надежды рухнули, стоило ему пересечься взглядами с Баронессой. Она вся вытянулась как тетива, переминая в руках бумаги. — Что случилось? — сглотнув, Итэр почувствовал, как накатывает тошнота от ожидания. — Ваше Величество, вам поступило приглашение от короля эльфов. Он запрашивает аудиенцию в его замке для пересмотра вашего договора, — Джинн умолкла, не решаясь поднять взгляд. Первые десять секунд была тишина, затем — грохот: магическая волна снесла все вазы с цветами, стоящие по правой стороне, вода разлилась по всему полу. Чужое лицо передёрнуло от гнева. — Договор он пересмотреть хочет?! Да, если бы не наше милосердие, вместо процветающих земель у них были бы одни руины. Если бы мы не закрывали глаза на все их выходки, они бы давно были погребены под тонной земли! Джинн с достоинством одного из самых сильных рыцарей выдержала всю тираду своего императора. Мягко говоря, она не просто разделяла его мнения, но и хотела бы кое-что добавить, но лишь прокашлялась, не позволяя себе осаждать другой народ. Когда Итэр закончил, она поинтересовалась, что же написать в ответном письме. Пропустив всю нецензурную брань мимо ушей, Джинн кивнула. Они решили, что отправят представителя от всей империи, а если чужаков это не устроит, то пусть сами тащат свою задницу в их государство! Женщина спешно удалилась. — Тьфу ты, такой хороший день был, и всё коту под хвост.

***

После всей работы, ближе к шести часам, Итэр решил заглянуть в библиотеку, надеясь, что чужое времяпровождение было более приятным. Целый день ему трепали нервы всякой чушью, и время от времени он чувствовал внутри себя толчки, не понимая, что за щемящее чувство распирает его. Внутри горело от… стыда? Сяо и Лиза до сих пор беседовали. Лиза выглядела очень довольной, а Сяо — измученным. — Всё в порядке? — Итэр подошёл ближе, наблюдая, как Сяо прячет свои покрасневшие уши за волосами. Что у них тут происходило? — Ох, мы отлично провели время вдвоём, — Лиза улыбнулась, отпивая из своей белой фарфоровой чашки с фиолетовыми розами. Сяо же протяжно заскулил, явно не желая здесь задерживаться. — Да? Чем занимались? — мужчина провёл по чужой спине. Тот крупно вздрогнул, уткнувшись в изгиб локтя. — Болтали о разном, — Лиза поставила чашку на столик, складывая руки на пышной груди. Дьяволица. Итэр хотел было ещё что-то спросить, но почувствовал, как его тянут за рукав. Он коротко выдохнул. — Думаю, нам пора. Благодарю вас за помощь, леди, — Итэр переплел свои пальцы с чужими, желая поскорее уйти. — Пока-пока! Заглядывайте ещё, — Лиза тихо хихикнула. Когда они вышли из библиотеки, Сяо по-прежнему смотрел куда-то вниз. Наверное, в следующий раз его лучше оставить с кем-то более… сдержанным. Итэр слабо улыбнулся, заправляя бирюзовую прядь за острое ухо. — Пойдём поужинаем.