ПОП-ЗВЕЗДА

      Происходит что-то странное, и не уверен, укрепляет ли это мои подозрения или опровергает их.       На публике, прогуливаясь по красной дорожке и улыбаясь, Харли и Эва - идеальная пара. Они оба потрясающе привлекательные люди, и в их глазах вспыхивает взаимное влечение, которого я раньше не замечал. Они как будто околдовывают друг друга и толпу, наблюдающую за ними.       Хотя их общение дома было теплым, казалось, между ними существует только дружба.       Искра, вспыхнувшая между ними сейчас, очевидна, но я не могу не задаться вопросом, не показуха ли это.       Мы входим в зал для проведения мероприятий, где повсюду большими буквами написано «4Эва». Несмотря на то, что это вечер Эвы, все устремляются к Харли.       Как и на вечеринке, на которую мы ходили прошлой ночью, Харли очарователен и лучезарно улыбается.       Он пленяет.       Наверное, это часть очарования «Одиннадцать». Его, без сомнения, учили вести себя так на людях.       Харли ловит мой взгляд, и когда мы встречаемся взглядами, тянется к чему-то. Я думаю, он хватается за ухо и хочет, чтобы его спасли, но нет. Его рука обвивается вокруг Эвы, и он притягивает ее ближе к себе. Не знаю, почему я разочарован, что не нужен ему.       Он поворачивает голову, чтобы поцеловать ее в макушку, и я практически вижу, как женщины, с которыми они стоят рядом, издают коллективное «О-о-о».       Я смотрю на них весь вечер - из соображений безопасности, конечно, - но чем больше я смотрю, тем решительнее Харли пытается что-то доказать мне. А, может быть, публике.        Первое, что он делает, когда мы все возвращаемся в лимузин - протягивает руку, чтобы я дал ему дезинфицирующее средство для рук.       - Знаешь, чрезмерное употребление этого средства может привести к раку, - говорю я.       - Эти исследования так и не были доказаны. В наши дни, кажется, от всего можно заболеть раком. Я рискну.       По дороге домой Эва и Харли возвращаются к своему обычному дружелюбию, теряя ту искру, которую так хорошо имитировали.       И все же, когда мы возвращаемся домой и я проверяю его комнату, чтобы сообщить нелепое «Все чисто», у меня появляются более веские доказательства того, что я все правильно понимаю.       Вместо того, чтобы Эве пойти в свою комнату, Харли затащил ее в свою.       А взгляд, которым он одарил меня, закрывая за собой дверь? Да, нет никаких сомнений, что они там делают.       Я стараюсь не испытывать ненависти к этому.       Что нелепо. Она его невеста. Они собираются пожениться. Я знал это с самого начала.       Харли прав. Я не должен верить тому, что читаю в Интернете. Я также не должен разочаровываться, что их отношения настоящие.       Ноги сами несут меня в мою комнату, но я останавливаюсь у двери. Я ни за что не смогу заснуть, зная, чем они там занимаются.       Я говорю себе, что это потому, что у меня давно не было секса, и я завидую, что у меня его нет.       Да, конечно, давай продолжим эту ложь.       Вместо того чтобы пытаться заснуть, я переодеваюсь из костюма мартышки в шорты для бега и майку. По дороге домой в лимузине я проверил недавно установленные камеры видеонаблюдения, но все равно лично проверяю периметр. Затем отправлюсь в подвал, надеясь побороть нахлынувшие эмоции.       Боковое ограждение ниже, чем должно быть, и любой может легко перелезть через него - точно так же, как это сделал парень, вломившийся в дом.       Если бы камеры зафиксировали какое-либо движение, на мой телефон поступил бы сигнал тревоги, но иногда технологии могут быть просто ужасными. Простите, что не доверяю им, ведь я видел, как парням отрывало ноги от самодельных взрывных устройств, пока они держали в руках устройства обнаружения.       Прошло всего несколько минут с тех пор, как я покинул комнату Харли, оделся и вышел на улицу, но точно знаю, что свет в спальне Эвы был выключен, когда мы вернулись домой.       Что заставляет меня задуматься…        Я почти бегу в свою комнату за пистолетом на случай, если снова кто-то ворвался, но, если мои подозрения верны, там никого нет, кроме самой Эвы.       И прежде чем успеваю повернуться и пойти обратно, чтобы проверить, в окне появляется фигура.       Это определенно Эва. В своей комнате.       Не в комнате Харли.       На моем лице появляется широкая улыбка. Я прав насчет них. Я нутром чувствую это.       Я отказываюсь думать о том, почему это делает меня таким счастливым.       Как бы мне ни хотелось позлорадствовать над Харли, узнав, что все это фальшивка, я должен понимать, что есть причина, по которой он мне этого не сказал. Он пока не посвящает меня в свои дела. Не до конца.       А что такое телохранитель без доверия?       Я заставлю Харли рассказать мне все самому, когда он решит, что пришло время.       Но сначала я скажу Эве, что будет безопаснее, если она закроет шторы на ночь.       

***

      Я потягиваю свой утренний кофе, когда на кухне появляется Харли.       Он выглядит как обычно, с блестящими глазами и раздражающе красивым лицом.       - Долгая ночь? - Я стараюсь не ухмыляться за чашкой кофе.       - Не особенно. - Харли замирает. - Ну, я имею в виду, кроме, как обычно.       - Как обычно, - бормочу я. - Должно быть, не спал почти всю ночь. Выглядишь так, словно не выспался.       На самом деле он выглядит потрясающе в спортивном костюме и без футболки, но я не собираюсь этого говорить.       Словно почувствовав, на что я намекаю, он кивает.       - О. Верно. Да, мы почти не спали.       - Тогда, наверное, повезло, что сегодня тебе нечем заняться, кроме как писать.       - Правильно. - Харли наливает себе чашку кофе и достает из холодильника йогурт.              - Я не говорил этого вчера вечером, но вы с Эвой - идеальная пара.       Его глаза сужаются.       - Ладно. Ммм, спасибо.       - Когда ты женишься? - Мой тон звучит оптимистично, даже по меркам Айриса.       Харли отправляет в рот огромную ложку йогурта.       - Скоро. - Выходит вскоре.       - О, значит, назначена дата?       - Ну, э-э, нет. У нас сейчас очень напряженный график, так что...       - Все, что ты делаешь - это пишешь, и теперь, когда ее презентация состоялась, у нее должно быть много времени. Удивлен, что она не стала настоящей невестой после восемнадцати месяцев помолвки.       - Ты опять начитался всякой ерунды в Интернете, - бормочет Харли.       - Возможно. Мне просто интересно, что мешает вам, голубкам, связать себя узами брака.       - Плотный график, как я и сказал. Мне нужно выпустить следующий альбом.       - Ты только что вернулся с гастролей. Ты спродюсируешь еще один альбом, а потом снова отправишься в турне. Разве не так все это работает? Разве сейчас не самое подходящее время для свадьбы?       - Ты какой-то странный сегодня. Я приступаю к работе. Мне нужно написать хотя бы одну полезную песню. - Харли направляется в гостиную.       - Айрис скоро должен прийти, и я уйду, как только он появится.       Он поворачивает обратно.       - Что будешь делать в свой выходной?       - То же самое, что делал на прошлой неделе.       - Ты не сказал мне, что делал на прошлой неделе.       Я подмигиваю.       - Я знаю.       Точно так же, как Харли скрывает от меня что-то важное, мое внеурочное время - не его дело.       Возможно, вопрос доверия должен работать в обе стороны, но я никому не рассказывал о своей ситуации и не планирую этого делать.       Думаю, не стоит настаивать на том, чтобы он доверился мне, в то время как я не собираюсь посвящать его в свою ношу. Хотя я мог бы возразить, что как его телохранитель, должен знать о нем все, чтобы лучше защищать его. Ему же не нужно знать ни хрена о моей жизни.       Айрис появляется, когда я беру бумажник, ключи и телефон из своей комнаты.       - О, мы сегодня напишем еще песен? - Айрис падает на пол рядом с Харли.       - Хорошего дня, - говорю я, уходя.        Прежде чем уйти, слышу, как Айрис говорит:       - Знаешь, что рифмуется с миле́й? Трофей. Тебе следовало бы положить туда какой-нибудь трофей.       Из-за входной двери доносится бормотание Харли.       - Сегодня будет долгий день.       Да, и для него, и для меня.       Полуторачасовая поездка в Сан-Бернардино - это достаточно долго, чтобы избавиться от неприятного ощущения в животе. Этого времени достаточно, чтобы сделать счастливое лицо и сдержать эмоции.       Это единственное место, куда я ненавижу приходить, но не могу отказаться. Особенно сейчас, когда мои визиты сократились до одного раза в неделю.       Они всегда были редкими, но когда я возвращался домой с операций, я мог бывать здесь чаще.       Но теперь мне кажется, что этого недостаточно. Однако, он понимает.       Я ставлю машину на стоянке лечебного учреждения «Невае», самого депрессивного места, какое я когда-либо видел.       Снаружи так же мрачно, как и внутри, никаких садов или изысков. Обычное темно-серое здание с белой отделкой.       Внутри пахнет химикатами - такими, которые нужны, чтобы заглушить запах смерти, - и я ненавижу себя за то, что это лучшее, что могу себе позволить.       Может, когда-нибудь, в скором времени, когда мои долги будут выплачены, я смогу оплатить его переезд в лучшее место. Мне нужен год или два. Может, и меньше, если эта работа на Харли станет постоянной. Изначально я не хотел заниматься ею долго, но это несложно, Харли на удивление не такая уж и дива, как я ожидал, и еще через полгода мои долги будут почти полностью погашены.       Мои ботинки скрипят по длинному коридору.       Я дважды стучу и открываю дверь в комнату 207, а там он.       Правый уголок его рта изгибается - так он улыбается. Это единственное движение, на которое он способен, кроме моргания.       Я стараюсь не показывать, как меня убивает, что вижу его таким.       Он выглядит намного старше, чем следовало бы. Он не может говорить и едва двигается.       Я сажусь рядом и беру его за руку.       Он быстро пожимает ее четыре раза, затем еще два.       - Привет, - отвечаю я.       Он сжимает мою руку в другой последовательности.       С-К-У-Ч-А-Л        Мое сердце разбивается вдребезги.