ПОП-ЗВЕЗДА

      Эва закатывает глаза, когда я второй вечер подряд тащу ее в свою спальню и желаю спокойной ночи Бриксу, только что проверившему мою комнату. Думаю, самое забавное в этом то, что для него это стало обычным делом. Он больше даже не задает вопросов. Он просто делает.       Это отчасти лишает Брикса веселья, но все равно забавно.       - Это становится нелепым, Харли. - Она садится на край моей кровати, пока мы ждем, когда Брикс уйдет в свою комнату. - Я почти уверена, что он знает.       - Вот почему мы должны сделать так, чтобы это выглядело еще более реалистично.       - Не думаю, что удвоение - правильный путь.       Я забираюсь на кровать и начинаю прыгать.       - Разве мама никогда не говорила тебе не прыгать на кровати?       - Никогда. Давай, попрыгай со мной. О, и давай при этом издавать звуки секса.       Эва встает.       - И я ухожу.       - Эва, - ною я.       - Ты ведешь себя как сумасшедший.       Я перестаю прыгать и приземляюсь на задницу.       - Как думаешь, чем Брикс занимается в свой выходной?       - Ему нравится, что не приходится мириться с тобой.       Я хватаюсь за сердце.       - Ты ранишь меня, дорогая невеста.       Эва выглядит смущенной.       - Насчет этого...       Черт возьми. Я знаю, что за этим последует.       Как и сказал Брикс, мы помолвлены уже восемнадцать месяцев. СМИ начинают гадать, поженимся ли мы когда-нибудь. Первоначальный план предполагал, что свадьба состоится быстро, но сама по себе помолвка смягчила нежелательные слухи, циркулирующие вокруг меня.       Я думал, что лейбл заставит нас сделать это после выхода моей «каминг аут» песни, но реакция была гораздо меньшей, чем ожидалось.       На самом деле, подозрения, связанные с моей сексуальной ориентацией, в настоящее время работают мне на пользу, поскольку мое имя постоянно мелькает в медиа. Это еще одна причина, по которой лейбл не хочет углубляться в эту тему. Сейчас тайна вызывает ажиотаж. Ажиотаж привлекает ко мне запросы на интервью. Интервью помогают продавать альбомы.       Мы с Эвой оба знаем, что эта фиктивная помолвка никогда не приведет к алтарю. Моя карьера в этом не нуждается. И теперь, когда «4Эва» взлетел и создал себе имя и бренд, ей это тоже не нужно.       Я понял это прошлой ночью, когда мы были на ее презентации.       - Нам нужно найти способ расстаться так, чтобы это не отразилось на нас обоих, - говорю я.       Она выдыхает, как будто собирается обрушить на меня ошеломляющую новость, к которой я не готов.       - Мы оба знаем, что я приму основной удар на себя, но мой агент говорит, что я нахожусь в таком положении, когда это не должно нанести слишком большого ущерба. Нет, если обе наши команды согласятся действовать правильно.       - Люди захотят убить тебя за то, что ты разбила мое бедное сердце.       - Твое бедное, бедное сердце, - сухо говорит она.       - Эй, может, это послужит источником вдохновения для написания песен. Я мог бы выпускать песни ненависти, как Тейлор Свифт.       Она хмурится.       - Ты все еще ничего не написал?       - Ничего, что мог бы использовать.       - Отстой.       - Да. - Я встаю и обнимаю свою будущую бывшую невесту. - Мы разберемся с тем, как расстаться.       - Спасибо. Ладно, пойду в свою комнату.       - Нет, подожди. Ты не ответила. Как думаешь, куда Брикс ходит в свой выходной?       - Почему тебя это волнует?       - Я хочу знать.       Эва упирает руки в бока.       - Нет.       - Нет? - недоверчиво спрашиваю ее я.       - Ты даже не говоришь ему, что на самом деле мы не вместе, так что тебе не удастся сунуть нос в его жизнь.        - Но... - Я хочу. - Почему ты должна быть такой честной и все прочее дерьмо? Ты должна быть на моей стороне.       - Мы расстаемся, помнишь? Это значит, что я не обязана принимать твою сторону.       - Неудивительно, что мы расстаемся. - Я снова обнимаю ее. Она всегда дарила мне самые теплые объятия. - Не секрет, что я не хотел этих, - я отстраняюсь и делаю кавычки в воздухе, - «отношений» с самого начала, но мне было приятно, что ты рядом.       - Приятно? Приятно? Это то, что ты бы сказал о визите своей бабушки, а не о том, какой замечательной была моя дружба.       Я буду скучать по тому, как она заставляла меня улыбаться.       - Если бы не ты, не знаю, пережил бы я последние восемнадцать месяцев. Ты была настоящим другом, когда я в нем действительно нуждался.       - О-о-о. Мы остаемся друзьями.       Сомневаюсь в этом, но хочу ей верить. Как только станет известно общественности, что мы разорвали помолвку, все начнут рассуждать о том, насколько тяжелым был этот разрыв. Будет подозрительно, если мы продолжим видеться. Это может вылиться в грандиозный скандал будут они, не будут.       Это может стать настоящим кошмаром для огласки.       Прошлым вечером на вечеринке у Денвера мы с Хизер говорили об ожиданиях фанатов, и это напомнило мне об этом. Половина из них хочет одного, а другая половина - другого. Некоторые люди любят Эву и меня вместе, но другие ненавидят ее, даже ее не зная. Мы неизбежно будем выводить людей из себя, несмотря ни на что.       И никакие крики «Это моя жизнь и мой выбор» не заставят их изменить свое мнение. Быть знаменитым означает, что каждому человеку в мире позволено иметь свое мнение о моих действиях, и им позволено высказывать его публично.       Это не значит, что нам оно должно нравиться, но мы не можем ответить взаимностью, иначе мы будем выглядеть как придурки, потому что мы живем в особняках и ведем удивительную жизнь, попробовать которую хочет почти каждый человек на планете. Нам не позволено обижаться на людей, которые говорят, что мы отстой.       Должен сказать, лить слезы ручьем, хотя и хорошо в теории, ни черта не улучшает. От этого не становится менее одиноко.       В жизни Харли Валентайна еще больше проблем бедного богатого мальчика.       - Как думаешь, когда мы должны это сделать? - Спрашиваю я ее.       - Не знаю. Может, после того, как шумиха вокруг «4Эва» немного утихнет?        Я киваю.       - Это даст нам немного времени, чтобы разобраться со всей логистикой.       - Спокойной ночи. - Эва целует меня в щеку.       - Спокойной ночи.       Как только она выходит из моей комнаты и я снова остаюсь один, большое пустое пространство спальни кажется слишком большим. Слишком пустым.       Довольно скоро Эва найдет собственное жилье и съедет, и хотя я должен быть в восторге от этой перспективы, возможно, даже поиграю с прессой, если меня увидят с мужчинами вместо нее, знаю, что мало что изменится.       Она будет двигаться дальше, но я все равно останусь там, где нахожусь последние десять лет, - буду работать над достижением цели, которую начинаю считать недостижимой.       Какого бы успеха я ни добился, я всегда буду хотеть большего.       Потому что легче прятаться за карьерой, чем добиваться желаемого. А я хочу, чтобы меня любили.       По-настоящему любили.       

***

      Брикс входит в гостиную, его длинные, накачанные ноги в крошечных шортах обнажены, мускулистые руки блестят от пота, а черная майка подчеркивает каждую впечатляющую линию и изгиб его широкой груди. Держу пари, у его кожи солоновато-сладкий вкус.       Это скользкая дорожка.       Я избавляюсь от подобных мыслей.       Он тренируется внизу, в спортзале на цокольном этаже, а я пытаюсь не представлять, как это выглядит, пока пишу... ничего.       У меня по-прежнему ничего нет.       Когда я, наконец, признался себе, что хочу, чтобы меня по-настоящему любили, мой член заменил слово «любили» на «трахали», и теперь моя маленькая влюбленность... нет, вожделение к моему телохранителю утроилось.       Вот и все. Вожделение.       К натуралу.       Это никак не повлияло на мое вдохновение, хотя должно было бы вызвать у меня тоскливую лирику о неразделенной любви.       Фантазировать о том, как Брикс весь потный в спортзале, еще печальнее, чем когда я тосковал по своему бывшему парню, в то время как он был влюблен в другого.        - Как пишется? - Брикс вытирает полотенцем мокрую голову.       - Мучительно. - Только я говорю не о написании.       - Хочешь взять выходной? Ты не выходил из дома после вечеринки Эвы.       - Это было всего несколько дней назад.       - Десять. Прошло десять дней.       Я со стоном откидываюсь на ковер.       - Я не хочу никуда идти.       - Ладно, дива, успокойся. Нам не обязательно куда-то идти, но тебе нужно немного витамина D.       Я перевожу взгляд на него, и у меня отвисает челюсть. Затем я понимаю, что он имеет в виду настоящий витамин D, а не эвфемизм для обозначения своего члена.       - У тебя потрясающий бассейн в пятидесяти футах. Мы должны пойти поплавать.       Поплавать.       Вместе.       Я снова пробегаю взглядом по его мускулам и останавливаюсь на черной майке. Он бы не стал надевать ее в бассейне. Он был бы полностью без майки.       Плохой Харли.       - Я бы предпочел этого не делать, - хриплю я.       - Позволь перефразировать. Мы идем плавать. Если ты не наденешь плавки, я брошу тебя в воду прямо в одежде.       - В наши дни это не считается нападением? А что, если у меня в кармане телефон?       - Я честно предупреждаю, так что на твоем месте я бы избавился от него.       Если Брикс уже не подозревает, что я гей, то скрыть это будет невозможно, если он схватит меня и бросит в бассейн.       И когда он делает шаг в мою сторону, я вскакиваю и бегу к лестнице, ведущей в мою спальню.       - Отлично. Пойду, поплаваю.       Обычно, когда плаваю, я надеваю пляжные шорты, под которыми ничего нет, но это не скроет неизбежный стояк, который я испытываю, наблюдая за своим безумно накачанным телохранителем, мокрым и полуголым.       Я нахожу плавки и надеваю сначала их, а потом шорты. Да, это не поможет. Я сжимаю тканью свои причиндалы.       Почему он должен быть таким горячим?       Спускаясь по лестнице, я пытаюсь собраться с духом, чтобы пройти через это, как будто готовлюсь к многодневным психологическим пыткам. Потому что так оно и есть.       Я уже могу представить, как выглядит Брикс практически без одежды. Мне не нужно видеть, как это выглядит на самом деле.       Я понимаю, что как только выйду на улицу и опущу ноги в траву на заднем дворе, никакие мои старания не принесут результата.       Брикс делает несколько кругов, его длинные руки сильные. Мышцы его спины сокращаются при каждом гребке, и он рассекает воду со скоростью чертовой торпеды.       А у меня уже стоит.       Да, на это ушло ноль целых три десятых секунды.       Брикс ударяется о стену и хватается за бортик бассейна, приподнимаясь, чтобы сесть на парапет. Его тело выскакивает из воды, словно в замедленной съемке. Или, может, это мой мозг замедляет движение, чтобы я мог наблюдать, как струйки воды стекают по его коже.       Что ж, это пополнило мои дрочильные резервы на следующее десятилетие.       - Идешь?       - Собираешься заставить меня? - И теперь я насмехаюсь над ним. Умно, Харли. Действительно умно.       Брикс свешивает ноги с бортика бассейна, как будто хочет схватить меня, и я вздрагиваю. Мне не нужны руки этого мужчины на мне прямо сейчас.       Я точно хочу, чтобы они были на мне, но не-не-не.       - Ладно, ладно, ныряю. - Я перехожу на противоположную сторону бассейна и ныряю в прохладную воду, но даже низкой температуры недостаточно, чтобы погасить жар в паху. Я плаваю по кругу, пытаясь заставить свой член опуститься.       - Наслаждаешься перерывом в писательстве?       - Нет, - ворчу я. Мне следовало нанести крем для загара, потому что солнце сегодня стоит высоко и припекает. Я обгорю. - Мне нужно работать.       - Когда ты в последний раз был здесь и наслаждались видом? - Он скользит в бассейн и подплывает к стене, с которой открывается широкая панорама Лос-Анджелеса и его окрестностей.       Я хочу побороть желание подойти к нему, но знаю, что проиграю, поэтому даже не делаю вид, что пытаюсь. Я подплываю к нему, но оставляю расстояние в несколько футов между нами.       - Не думаю, что я когда-либо раньше плавал в бассейне. Эва да, но... - Я пожимаю плечами.       - Как долго ты живешь в этом доме?       Подсчитываю.       - Чуть больше года? Я купил его через несколько месяцев после того, как «Одиннадцать» распались.        - И ты никогда не был в бассейне? Разве это не говорит о том, что ты слишком напрягаешься? Слишком много работаешь?       - Мне нужно приложить максимум усилий. Мне нужно очень много работать.       Брикс поджимает губы.       - Почему?       Эта пустая часть моей души громко кричит. Потому что у меня больше ничего нет.       - Просто... нужно.       Брикс недоволен моим ответом, и я не могу его винить. Я и сам им недоволен. Но я не собираюсь признаваться, что с головой погружаюсь в музыку, чтобы заглушить громкий шум в глубине своего сознания, говорящий, что любви на самом деле не существует.       Мне суждено быть одиноким, пока карьера является главным приоритетом, так зачем бороться с этим?       Брикс придвигается ко мне на дюйм ближе, и я задерживаю дыхание. Он понижает голос.       - Знаешь, что тебе нужно сделать?       - Что?       Его губы слегка приподнимаются.       - Вести себя круто.       Следующее, что помню, как я оказываюсь под водой, а этот мужчина, похожий на гору, толкает меня вниз.       Я разрываюсь между наслаждением от его прикосновений и желанием оттолкнуть и бороться с ним. В конце концов, воздух побеждает. Потому что я нуждаюсь в нем.       Он позволяет мне вынырнуть, и я, отплевываясь, выбираюсь на поверхность.       - Почти уверен, что топить меня - это то, чего тебе, как моему телохранителю, делать не следует.       - Вопрос в том, это веселее, чем смотреть видео, как кого-то бьют по яйцам? Я пытаюсь выполнять свои обязательства.       Самодовольный сукин сын.       - Это не так. Я выше этой детской игры, и как будто когда-нибудь смогу победить тебя, когда ты в два раза больше меня. - Я невинно моргаю, глядя на него.       Брикс, похоже, купился на мою чушь, но немного настороже.       - Хорошо, - сдается он. - Я больше не буду сталкивать тебя под воду. - Как только Брикс поворачивается ко мне спиной, я улыбаюсь и делаю свой ход.       Я нападаю на него сзади, но тут же оказываюсь в воде, а большие руки удерживают меня на месте.       Когда я на этот раз расслабляюсь, Брикс улыбается.       - Так предсказуемо, - насмехается он.        Я встряхиваю волосами, разбрызгивая воду.       - Правда?       - О, Поп-звезда. Ты настолько меня недооцениваешь? - Он подходит ближе, и мой член снова твердеет. Я думаю, это что-то среднее между возбуждением и искренним беспокойством, что могу утонуть.       Потому что мой член думает о таких вещах.       Думаю, что Брикс собирается снова схватить меня, но когда поднимаю взгляд на его лицо, и он подходит еще ближе, я замираю вместе со своим дыханием.       От предвкушения его прикосновений по моим венам разливается жажда.       А потом? Этот ублюдок брызгается, и в мою сторону летит стена воды. Я кашляю.       - О, началось.       Он поворачивается спиной и пытается убежать, но из-за роста медленнее, чем я. Я прыгаю ему на спину, на этот раз обхватывая ногами за талию.       Большая ошибка.       Огромная.       Мой член не успевает прикоснуться к нему как следует, потому что Брикс легко сбрасывает меня со спины, и я снова оказываюсь под водой.       Уебок.       Вопреки здравому смыслу, мое упрямство так просто не проходит. И вот мой телохранитель целый час буквально поливает меня водой.       Это, по-прежнему, самое веселое, что у меня было за долгое время.       

***

      - Ты мне доверяешь? - Спрашивает Брикс.       Я поднимаю на него взгляд со своего обычного места на полу, где все еще пытаюсь писать.       - Нет. - Я шучу. Странно, насколько я ему доверяю.       На данный момент у меня нет проблем с доверием, чтобы рассказать Бриксу о своей ориентации. Это инстинкт самосохранения. Не хочу, чтобы он понял, что я неделями строил ему глазки.       Его лицо вытягивается, вероятно, он не понимает, что я говорю с сарказмом.       - Я шучу. Я доверяю тебе. Что случилось?       - Я тут подумал, что мы могли бы сходить на стрельбище, как я и обещал.        - Все еще пытаешься отвлечь меня от работы? Ты оказываешь дурное влияние. Мы точно уверены, что ты подходящий телохранитель для меня?       Хотя я бы солгал, если бы сказал, что мне не нравится, когда кто-то суетится вокруг меня и пытается убедиться, что я забочусь о себе морально. У меня есть шеф-повар и личный тренер, которые заботятся о моих физических потребностях, но я понимаю, что раньше у меня никогда не было наставника, который мог бы укротить хаос, творящийся в моей голове.       Мне не следовало соглашаться с Бриксом, но очевидно, что моя муза в отпуске. Или мертва.       - Нужно что-то, что вытащит меня из этого уныния. Может, стрельба чем-нибудь поможет.       - По моему опыту, стрельба всегда поднимает настроение, но взрывать - это еще лучше.       Мое лицо загорается.       - У тебя есть место, куда мы можем пойти, чтобы это сделать?       - У моего босса есть ранчо, где мы проводим тренировочные операции в пустыне, примерно в трех часах езды отсюда. Это будет поездка с ночевкой.       Я встаю.       - Я могу писать в машине.       Брикс выглядит обеспокоенным.       - Стоит ли мне беспокоиться, что ты насколько взволнован? На днях мне пришлось буквально тащить тебя на улицу, чтобы ты погрелся на солнышке, но из-за перспективы взрывов и стрельбы работа вдруг перестала быть чем-то важным.       - Я никогда раньше не был под кайфом, не говоря уже о том, чтобы использовать взрывчатку. – Я подпрыгиваю, возможно, с излишним энтузиазмом. - Пойду собирать вещи!       - Я позвоню боссу и проверю, все ли в порядке. Может, пригласим кого-нибудь из ребят.       - О, хочешь вечеринку?       - Типа, в качестве свидетелей. На всякий случай. - Он нажимает кнопки на своем телефоне и включает громкую связь.       - Уэст, - отвечает низкий голос.       - Привет, кто-нибудь будет на ранчо в ближайшие два дня?       В трубке раздается тяжелый вздох.       - Пожалуйста, не говори, что поп-дива разозлила тебя, и теперь тебе приходится прятать тело.       Я фыркаю.       - Нет, хотя было бы заманчиво.       Я показываю ему средний палец.       - Я, вроде как, пообещал, что разрешу ему пострелять и повзрывать все подряд.       - Конечно, ты пообещал.       - Что ж, думаю, нам всем пора пройти курс переподготовки по взрывчатым веществам. Две птички...       - Я позову остальных.        Они заканчивают разговор, и Брикс улыбается мне.       - Это было легко. Готов к этому?       - Я стану таким же крутым, как ты.       - Успокойся, Рэмбо.       Я делаю паузу.       - Нас обоих нельзя называть Рэмбо. Ты можешь называть меня... - Я постукиваю себя по подбородку. - Мистер Крутой.       Брикс смеется.       - Иди, собирай свою косметичку, мистер Крутой. Мы выезжаем через двадцать минут.       - Я так взволнован, что мне даже все равно, что ты надо мной смеешься. - Я бегу в свою комнату и достаю маленький чемодан, который использую для коротких поездок, но останавливаюсь у шкафа. Что мне надеть?       - Похуй. - Я забрасываю несколько вариантов.       А потом беру свои туалетные принадлежности, среди которых, конечно, есть крем для кожи и средства для волос. Оставаться молодым и свежим - часть моей работы, и…       Взгляд натыкается на собственное отражение в зеркале. Из-за того, что я так много пишу и никуда не выхожу, у меня на лице густая растительность.       В последний раз я брился к вечеринке Эвы. У меня появились рыжие волосы. Я не могу уйти, не избавившись от них.       Есть причина, по которой мои детские фотографии никогда не появлялись на TMZ или других таблоидных сайтах. Я почти уверен, что сжег их все. Когда я рос, мои волосы были ярко-рыжими, а когда достиг половой зрелости, они потемнели и стали скорее каштановыми, чем рыжими. Однако моя щетина говорит о том, что когда-то я был светлоглазым рыжим парнем со светлой кожей, которого постоянно дразнили.       Я как раз заканчиваю бритье, когда Брикс кричит откуда-то из глубины дома.       - Давай, мистер Крутой.       - Две минуты, - кричу я в ответ.       Когда я появляюсь, волоча за собой чемодан, меня встречает чертовски самоуверенная физиономия Брикса.       - Мы едем всего на одну ночь.       - Я не знал, что надеть. И мне пришлось побриться, и...       - Парни сожрут тебя живьем, - бормочет Брикс.       Он и не подозревает, как привлекательно это звучит для меня, но подозреваю, что он имеет в виду совсем не то, что думает мой грязный мозг.       - И что это должно означать?       - Это значит, что ты отправляешься в центр пустыни с группой бывших военных, которые все будут в брюках-карго и футболках, а не в костюмах от Тома Форда. Им будет насрать, во что ты одет.       У меня отвисает челюсть.       - Извини, погоди секунду. Ты не знал моего имени, но можешь сказать, что мои джинсы от Тома Форда? - Я прищуриваюсь. - Кто ты?       - Парень, который собирается вышвырнуть тебя за дверь пинком под зад. Поторопись. Если остальные нас там опередят, мы останемся без спальни и будем вынуждены разбить лагерь в пустыне. Я достаточно наелся этого за свою жизнь.       - О, я никогда не был в походе. Мы можем это сделать?       Брикс вздрагивает, как будто его передергивает от уныния, что царит в моей уединенной жизни.       - Если Айрис будет, попроси его.       - Хм, а у него случайно нет выключателя? Он. Никогда. Не. Умолкает.       Брикс смеется.       - Мы искали, но ничего не нашли.       - Вы тщательно все обыскали?       - Никто добровольно не подошел бы к нему так близко.       Я почти согласен на эти поиски, но, думаю, тогда с сохранением моей ориентации в секрете было бы покончено.       Мы садимся в машину, и хотя держу на коленях листок бумаги, я ничего не делаю, только рисую на нем звездочки и фигуры.       Я слишком рассеян, чтобы сосредоточиться на словах.       С тех пор как Эва сказала, что мы определенно расстаемся, я все время думаю о том, каким будет мое будущее.       Время от времени я чувствую на себе взгляд Брикса, но, в отличие от Айриса, который, должно быть, ненавидит тишину из-за своей склонности заполнять ее, Брикс, кажется, говорит только тогда, когда ему это нужно.       И все же, этот пристальный взгляд. Такой Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня взгляд обжигает, как сучку.       Проходит около полутора часов молчания и его карих глаз, устремленных на меня, прежде чем я решаюсь.       - Мы с Эвой расстаемся, - выпаливаю я.       Полуправда.       Брикс отвечает не сразу, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его губы сжимаются в тонкую линию.       - Логично.       - И это все? Это все, что ты можешь сказать? Нас все любят. Мы как голливудская пара.       - Вы спите в разных комнатах.       - Она храпит.        - О. Верно. Точно.       Я знал, что он мне не поверил.       - В любом случае, сожалею, что ваша договоренность, ребята, не сработала.       - Хочешь услышать всю хреновину? Я с самого начала никогда не хотел на ней жениться.       - Почему нет?       - Не пойми меня неправильно. Она замечательная девушка, и она помогла мне справиться с душевной болью, но все наши отношения были подстроены лейблом.       - Брак по расчету?       - Да. На самом деле в Голливуде это распространено чаще, чем ты думаешь. Многие пары создаются своими пиарщиками.       - Да, но они не заставляют их жениться. Зачем нужен брак?       Продолжать врать или признаться во всем?       - Это случилось, когда «Одиннадцать» распадались. Лейбл решил, что для того, чтобы я оставался востребованным и представительным в глазах общественности, лучше всего было дать им тему для разговора.       Он снова говорит:       - В этом есть смысл.       Это его фраза дерьмо собачье, хотя и не произнесенная вслух.       Я замолкаю.       - Ладно, ладно, это не совсем правда.       - Я никогда не говорил, что ты лжешь.       - Тебе и не надо.       Брикс молчит, что заставляет замолчать и меня.       На самом деле, у меня всегда была проблема с признанием того, кто я есть. Это противоречит образу, созданному для меня лейблом, и, думаю, мне было легче следовать тому, что мне говорят, чем следовать самому себе.       Моя рука записывает это.       Я перечитываю слова снова и снова, и вдруг в моей голове начинает складываться песня.       Возможно, я не смогу произнести ее вслух, но могу написать. Спеть ее - это другой вопрос.       Тексты так и льются из меня, и моя обычная беготня туда-сюда, когда я пишу, затем стираю, переписываю и вырезаю, разжигает во мне музу.       - Похоже, ты нашел нужные слова, - говорит Брикс.       - Тсс.       Он смеется.        Не успеваю оглянуться, как мы подъезжаем к особняку посреди пустыни.       Каменные стены, отштукатуренный и современный, этот дом так похож на мой в Лос-Анджелесе.       - Какое это в задницу «ранчо»? - спрашиваю я.       Брикс ухмыляется.       - Мы называем его ранчо, потому что раньше это был маленький домик с тремя спальнями на другой стороне участка, но, ммм, давай просто скажем, что последние несколько лет у Трэва все шло хорошо.       Я выхожу из машины и оглядываюсь вокруг.       - Я хочу жить здесь.       - Уверен, Трэв мог бы завести тебя в качестве домашнего питомца. Или поющей обезьянки. Не уверен, что он фанат музыки бойз-бэндов.       - Он знает, кто я. Это на одну ступеньку выше тебя, когда мы познакомились.       - Нам нужно обсудить твои стандарты.       Я качаю головой.       - Нет, у меня хорошие стандарты. Мне больше нравятся люди, знающие мое имя, чем те, кто его не знает. Довольно просто.       - Что ж, теперь я знаю твое имя.       - Это как раз то, чего я хотел, когда вкладывал душу в свой сольный альбом. Теперь, если бы я только мог нанять в качестве телохранителей тех, кто на это не купился...       - Достойный план.       - Ты покажешь мне мою комнату или как? – спрашиваю я.       - В смысле нашу комнату.       - Нашу? - Мое сердце бешено колотится при мысли о том, что я буду жить в одной комнате с Бриксом.       - Может, мы и находимся в безопасном месте с группой парней, которым я бы доверил свою жизнь, но моя работа - быть твоей тенью, пока ты вне дома. Отсюда и одна комната. Если только ты действительно не хочешь остаться с Айрисом.       Поход с Айрисом был бы более безопасным вариантом. Но соглашусь ли я на это?       Неа.