ПОП-ЗВЕЗДА

      После вынесения приговора нападавшему график Харли немного изменился. Несколько ток-шоу хотели обсудить это, и Гидеон сказал, что Харли было бы полезно несколько раз появиться на публике, чтобы люди не думали, что он исчез с лица земли после окончания своего последнего тура.       Всегда в центре внимания. Всегда под микроскопом. Неудивительно, что он немного нервный.       В здании суда он сказал что-то о том, что мне наскучит эта должность, и, честно говоря, я думал, что она мне не понравится. Я согласился из-за денег, но мне это нравится из-за Харли.       Мне нравится уговаривать его. Мне нравится давать ему возможность взглянуть на ситуацию с другой стороны.       Если бы я уволился из «Майк Браво», Трэв мог бы в мгновение ока заменить меня другим обученным солдатом. То, что я даю Харли... может показаться незначительным, но это заставляет меня чувствовать себя важным.       Харли заставляет меня чувствовать себя важным.       Все, что я делаю для него или рядом с ним, делаю инстинктивно. Вместо тактического мышления и анализа того, что я должен делать, просто действую.       Возможно, это не вызывает выброса адреналина, но эти флюиды. Рефлексы.       Его новый график подвергает меня таким испытаниям, с которыми я еще толком не сталкивался.       Фанаты разбивают лагеря возле студий, чтобы хоть мельком увидеть Харли. Большинство из них ручные и хотят только селфи или автограф, но некоторым нравится быть настойчивыми, и мне приходится быть плохим парнем и убирать их с дороги Харли.       Интересно, будет ли в Нью-Йорке так же.       У Харли есть несколько дней в «Большом Яблоке», чтобы поучаствовать в ночных ток-шоу и неожиданно появиться на концерте «Радиоактив».       Харли замолчал после того, как Гидеон рассказал ему об этом, и с тех пор почти ничего не говорил.        Как только мы садимся в частный самолет, он устраивается в своем кресле, надевает наушники с шумоподавлением, маску на глаза и притворяется спящим.       Весь пятичасовой перелет я разговаривал с ассистенткой Харли, которая отправилась с нами в путешествие.       Моя работа - защищать Харли, а работа Джейми - доставлять ему все, что он захочет, но я благодарен ей по другим причинам. Если Джейми будет с нами, мне будет легче оставаться профессионалом.       Потому что одному Богу известно, как это тяжело дается. Буквально. Я просыпаюсь каждое утро с тоской по нему.       Я не был так возбужден со времен начальной подготовки, когда был слишком напуган, чтобы подойти к кому-нибудь, опасаясь, что от меня отвернутся и выдадут всем. Я воевал после службы, но все равно страшно признаться в этом людям, которые считаются твоими братьями, зная, что любой из них может отвернуться от тебя в боевой ситуации.       Зная, что Харли нас не слышит, потому что он постукивает ногой по полу самолета, слушая музыку, я перегибаюсь через маленький столик между мной и Джейми.       - Он всегда такой в полете, или это больше связано с тем, что ждет нас по ту сторону баррикад?       - Что нас ждет по ту сторону баррикад? - Она невинно надувает губки.       Я улыбаюсь.       - Ты хорошо притворяешься, милая, но я знаю, что между Харли и Джеем что-то было. И знаю, что ты тоже об этом знаешь.       - О. Ну, в таком случае, нет, проблема не в полете. Определенно проблема в Джее.       Не совсем то, что я хотел услышать, но этого следовало ожидать.       - Он все еще неравнодушен к нему?       Она бросает взгляд на Харли и прикусывает губу.       - Я так не думаю. Он очень сожалеет, когда дело доходит до Джея. Они знали, что не смогут быть вместе, но все равно продолжали встречаться. Я знаю, он хотел бы вернуть все назад. Это оттянуло неизбежное и причинило боль им обоим.       У меня щемит в груди из-за него.       Это не так уж сильно отличается от того, что произошло между нами. Мы оба знаем, что нам не следовало сближаться, но мы все равно это сделали. Если мы не будем осторожны и я не смогу контролировать свое дурацкое влечение к нему, будет легко повторить то же самое.       Вот почему мне нужно оставаться сильным. Не только ради моей работы, но и ради Харли.        Когда мы приезжаем в Нью-Йорк, то сразу направляемся в отель, где уже собираются папарацци и фанаты. Это безумие.       У нас есть время только на то, чтобы подняться в номер и дать Харли возможность принять душ и привести себя в порядок для выступления в ток-шоу.       Как и в день суда, у нас есть машина с шофером, так что я всегда могу быть рядом с Харли.       За пределами студии тише, чем в Лос-Анджелесе, так что это уже кое-что, но за все время, что я работаю на Харли, думаю, что это самый долгий период, когда он не разговаривает со мной.       Когда я спрашиваю его о чем-нибудь, он отвечает односложно. Когда я отметил, как здорово, что в номере есть гидромассажная ванна, он одарил меня своей фирменной улыбкой.       Я хочу спросить, все ли с ним в порядке, но, думаю, мне следует немного подождать. Я умираю от желания помочь ему и хочу, чтобы он положился на меня, но, возможно, именно этого нам следует избегать.       Я - его тень с того момента, как мы приходим в студию, и до той секунды, когда он выходит на сцену перед камерами.       Наблюдая, как он отвечает на вопросы интервью, демонстрируя свое очарование Харли Валентайна, я поражаюсь тому, как он преображается перед аудиторией. Он легко превращается из тихого и сдержанного человека в харизматичного и веселого. Годы обучения тому, как говорить и действовать, превратили его в робота.       Сейчас все бы подумали, что Харли такой и есть, в то время как я знаю, что он притворяется каждую секунду.       Когда его спрашивают о ситуации со сталкером, он делает вид, что в этом нет ничего особенного и это недоразумение.       - Это закончилось тем, что фанат вломился в твой дом?       Харли меняет тему, переходя к своему стандартному ответу.       - Я просто рад, что Эвы там не было.       Он давал это интервью уже несколько раз. Чего я не знал об этих ток-шоу, так это того, что у них есть сценарии и подсказки, которым нужно следовать. Харли знает, о чем его спросят, а ведущий знает, как он ответит. Они должны сделать так, чтобы это прозвучало естественно, как будто они ведут обычный разговор.       Неизменно профессиональный и заботливый Харли всегда переворачивал эту историю с ног на голову и рассказывал об Эве и ее бренде или о себе и о грядущем альбоме, который ему еще предстоит записать.       - У тебя есть планы здесь, в Нью-Йорке? - спрашивает ведущий.        - Не так уж много, - беззаботно отвечает Харли. - Я сейчас пишу песни для своего следующего альбома, так что я здесь в поисках вдохновения.       - Значит, ты здесь не из-за слухов?       Коротко и изложено быстро, но я вижу это - страх в глазах Харли, как будто шоу раскрыло его секрет и поставило в неловкое положение прямо сейчас, перед аудиторией, потому что этот вопрос не соответствует обычному сценарию.       - Что за слухи? - Он отлично разыгрывает скромника.       - Что завтра в Мэдисон-сквер-Гарден состоится концерт группы, и ты, возможно, будешь на нем присутствовать.       Харли улыбается.       - Да. Я, возможно, зайду на один концерт, который состоится завтра вечером.       Зрители аплодируют.       - Споешь с «Радиоактив»?       - Возможно, - кивает он. - Но ты же знаешь, я не могу сообщить тебе совершенно секретную информацию. - Он кивает быстрее. - Но давай просто скажем, что всех, кому посчастливилось купить билеты на шоу, ждет удовольствие.       - А удовольствие - это ты?       Харли смеется.       - Да. Посмотри на меня.       У кого-нибудь еще? Я бы сказал, что эта фраза была бы дерзкой и... ну, как у Канье. У Харли? У него такая манера говорить, что это звучит самоуничижительно, и это мило.       Как только интервью заканчивается и Харли покидает сцену, он громко вздыхает с облегчением и возвращается в режим угрюмого Харли.       Я хочу потянуться к нему. Хочу помассировать его напряженные плечи. Если бы мы не были на людях, и рядом с нами не маячила бы полутораметровая Джейми, я бы, возможно, и сделал это. Наверное, к лучшему, что не могу.       На обратном пути в отель я должен кое-что спросить.       - Ты ненавидишь Нью-Йорк?       Он смотрит на меня как на сумасшедшего.       - Что?       - Ты ненавидишь Нью-Йорк? Ты такой сварливый.       - Я в порядке.       Похоже на то.       Мы отправляем Джейми в ее комнату, а затем идем в нашу. Я проверяю его спальню, но затем останавливаюсь, прежде чем впустить его.       - Уверен, что с тобой все в порядке?        - Просто... устал. Общение с прессой всегда выматывает душу. Встреча с Джеем обещает быть дерьмовой, поэтому я знаю, что не смогу выспаться, как мне нужно. У меня болит горло, а завтра вечером мне нужно петь вживую, так что я пытаюсь дать голосу отдохнуть.       Интересно, есть ли в этом что-то еще, но не похоже, что я могу вытянуть это из него силой.       - Ладно. Больше не буду пытаться разговорить тебя.       Он проскальзывает в свою комнату, а я иду в другую спальню в номере.       Как и он, не знаю, смогу ли заснуть. Я представляю, как он ворочается в своей комнате, мнет простыни, пытаясь устроиться поудобнее.       В конце концов, он ляжет на живот, одна нога вылезет из-под простыни, руки окажутся под подушкой, а по подбородку потечет слюнка.       Именно так он выглядел те несколько раз, когда я будил его, с тех пор, как начал у него работать.       В конце концов, я все-таки засыпаю, но, думаю, всего на пару часов. Я не задернул шторы в своей комнате, поэтому проснулся, как только солнце взошло и осветило город.       Я проверяю, как там Харли, и да, он именно в том положении, в каком я и предполагал его найти. Выскользнув из комнаты, чтобы не разбудить его, я смотрю, что есть в номере, и нахожу на мини-баре большой выбор чая и кофе.       Он сказал, что у него болит горло, поэтому я взял чай с лимоном и заварил ему чашку.       На вкус он отвратительный, и я морщусь, но это должно помочь. Когда я принес его в комнату Харли, он уже проснулся.       - Извини, я тебя разбудил? – спрашиваю я.       - Нет, я то просыпался, то засыпал. Не думаю, что крепко спал всю ночь.       - Я принес тебе чай. - Я ставлю его на прикроватный столик.       - Ты принес чай, - повторяет он. - Для меня.       - Ты сказал, у тебя болит горло. Это лимон.       Харли садится и тянется за чашкой. Он делает глоток и давится.       - Это лимон? На вкус как моча.       - Хотел бы я знать, откуда ты знаешь, какова моча на вкус? Я не любитель стыдить извращенцев, но у меня есть свои пределы.       Он чуть не поперхнулся.       - Спасибо. За мочевую воду. - Он делает еще глоток и морщится. - Ладно, могу я еще раз проверить, не мочился ли ты сюда?       Я смеюсь.       - Ты не веришь, что я уже сделал глоток?       - Если бы сделал, то никогда бы мне это не дал.       Я забираю у него чашку.       - Сделал, но если ты все еще мне не доверяешь. - Я делаю большой глоток и проглатываю его, заставляя свое лицо оставаться бесстрастным. - Вот. А теперь перестань вести себя как ребенок и выпей свою мочевую воду.       - Как раз в тот момент, когда я подумал, что ты хорошо ко мне относишься.       - Я всегда хорошо к тебе отношусь.       - Нужно тебе напомнить...       - Я набросился на тебя всего один раз!       - Никогда не забуду этого, - поет он.       - По крайней мере, сегодня ты немного бодрее.       - Я - лучик чистого солнца. - Харли продолжает потягивать отвратительный чай, так что могу только предположить, что он не преувеличивал боль в горле. - Прости, если я вел себя как придурок последние двадцать четыре часа.       - Только последние двадцать четыре часа? А как насчет остальных случаев?       Харли показывает мне средний палец.       - Во сколько тебе нужно быть на арене?       - Где-то после обеда. Я проведу саунд-чек с Джеем и постараюсь быть там, где ему нужно для исполнения песни.       - Итак, у нас свободное утро?       - Хм, зависит...       - От?       - Если ты собираешься попросить меня сделать что-нибудь веселое или предложить пытку, например... пробежку.       У меня, должно быть, вытянулось лицо или нечто подобное.       - Ты серьезно хочешь пробежаться? - спрашивает он.       - Я думаю, тебе стоит набраться сил, чтобы сбегать от своих обожаемых фанатов.       Харли сбрасывает одеяло со своих колен.       - Отлично. Пойду, побегаю. В это время дня это лучше, чем идти в бар.       - С Джеем, правда, все так плохо?       Он вздыхает.       - Нет. Я слишком драматизирую ситуацию. Никто же не хочет быть рядом со своим бывшим, не так ли?       - Думаю, нет.       Харли встает и, зевая, потягивается своим высоким и худощавым телом.       - О, и еще кое-что. Если меня узнают, тебе придется нести меня сквозь толпу обратно в отель.        - Нет, говорят, лучший способ тренироваться - это бежать так, словно за тобой кто-то гонится. Это будет для тебя хорошей тренировкой.       - Но я хочу петь «Я всегда буду любить тебя» в стиле Уитни Хьюстон, пока ты будешь мчаться по улицам Нью-Йорка, держа меня на руках, как новобрачную. Ты мог бы стать моим Кевином Костнером и принять пулю за меня.       - Твои фантазии обо мне - полный пиздец.       - Согласен. - Его пристальный взгляд скользит по моему телу, а затем возвращается к лицу.       Он выглядит самодовольным, когда заходит в ванную.       Я рад, что настроение у Харли улучшилось, но быть профессионалом становится еще сложнее, когда он искренне улыбается мне.       

***

      Харли делает глубокий вдох и останавливается возле гримерки «Радиоактив».       - Джейми могла бы сказать ему, что ты здесь, - замечаю я.       - Я знаю, но когда мы договаривались о сотрудничестве, мы пообещали, что будем вести себя вежливо и не играть в глупые игры. Мы пытаемся стать взрослыми людьми.       - Фууу. Мне нравится таить обиды. Это помогает сохранять равновесие.       - Таить обиду вредно для здоровья. Вероятно. Вот к чему я клоню.       - Когда вы виделись с ним в последний раз?       Ему нужно подумать об этом.       - Хм, когда мы делали промо для сингла? Он какое-то время гастролировал по Европе, так что это был простой способ избежать неловких встреч.       Я киваю в сторону двери.       - Мне нужно постучать, или...       - Я справлюсь. - Харли понижает голос, как будто разговаривает сам с собой. – Я справлюсь.       Сделав еще один глубокий вдох, он стучит.       Дверь открывает кто-то, кто не является солистом группы, за которой я слежу в Интернете с тех пор, как прочитал слухи о Харли и Джее.       Этот парень старше, и у него седеющие волосы.       - Люс, - приветствует его Харли.       - Харли. - Взгляд парня скользит по мне и опускается на удостоверение, висящее на шнурке у меня на шее, но не задерживается. - Я сообщу Джею, что ты готов к саунд-чеку.       - Спасибо. - Харли разворачивается и направляется к сцене.        - Кто это был?       - Гидеон из «Радиоактив».       - Ага.       Через несколько минут появляется «Радиоактив». Их трое, но барабанщик и басист выходят прямо на сцену. Харли и Джей не общаются, так как у них наушники для связи с рабочими сцены.       На это довольно больно смотреть. Они находятся в одном пространстве, но оба избегают гигантского слона, стоящего между ними.       Джей совсем не похож на меня физически. У нас обоих темные волосы, но это единственное, что у нас общего. У него волосы длиннее и лохматые, а у меня все еще по-военному короткая стрижка. Он такого же роста, как Харли, а у меня рост шесть футов три дюйма. Он худее Харли, а я, ну, танк.       Это заставляет меня задуматься, действительно ли Джей такой, как Харли. Артистичный и задумчивый.       Я вспоминаю наш перепихон и не могу отделаться от мысли, что единственной причиной, по которой это произошло, было то, что он узнал, что я гей, и это было удобно.       Не знаю, почему эта мысль волнует меня, но это так.       Хотя это и было ошибкой, я думал, что дело не только в этом.       Они поют свою песню, несколько раз останавливаясь, чтобы Джей и Харли могли решить, где они будут находиться на сцене в определенных местах песни.       Это занимает всего около двадцати минут, а затем нас отводят в гримерную Харли, где нас ждет Джейми.       И теперь Харли снова становится тихим.       Он ложится на диван и закрывает глаза рукой.       Я подхожу к Джейми.       - Это все еще из-за Джея? - Шепчу я.       Она улыбается мне снизу вверх.       - Нет. Так перед любым живым выступлением. Тебе не о чем беспокоиться, касательно Джея.       - Б-беспокоиться о чем? - Я запинаюсь, потому что под этим она может подразумевать только одно: она знает о нашей связи или, по крайней мере, о том, что я к нему неравнодушен. Я стараюсь говорить как можно небрежнее. - Стоит ли мне беспокоиться? Представляет ли Джей угрозу для Харли, о которой мне следует знать? Ну, в профессиональном плане, я имею в виду. Как угроза его безопасности... только его безопасности.       И теперь я несу чушь, и, конечно, она видит меня насквозь. Но она не говорит мне об этом.       - Живые выступления - это стресс для Харли. Все думают, что раз он пришел из бойз-бэнда, то играет и поет по фонограмму. Когда он был в «Одиннадцать», они следили за тем, чтобы парни всегда пели вживую, чтобы опровергнуть все эти слухи. Но проблема в том, что если возникают проблемы с подачей, если слова звучат немного фальшиво, то у медиа начинается настоящий праздник. Харли старается, чтобы каждое выступление было идеальным.       Ненавижу, что на него так сильно давят.       - Это слишком большая нагрузка для него самого.       Харли садится.       - Вы же знаете, что я вас слышу, придурки, верно?       - Ну, а ты бы сказал мне, что так странно себя ведешь поэтому? – спрашиваю я.       - Нет.       - Вот именно. Любое нестандартное поведение настораживает меня, потому что ты можешь стать непредсказуемым и попытаться сбежать от меня. Тогда тебя может похитить какой-нибудь бешеный фанат, затащить к себе в подвал и заставить петь и танцевать за еду и воду.       - Очень специфично.       - Такое может случиться.       - Я не собираюсь от тебя убегать. А ты уже?       - Фанат еще не вломился в твой дом, но это не значит, что этого не произойдет.       - Ты думаешь, кто-то еще попытается проникнуть?       - Будь у них возможность, черт, да, они бы так и сделали. Твои фанаты чокнутые.       Джейми прочищает горло.       - Они предпочитают, чтобы их называли фанатиками.       Харли встает.       - Я в порядке. Мне просто нужно, чтобы все прошло хорошо.       - Что может случиться самое худшее, если ты напортачишь в одной-двух строчках?       - Самое худшее? Как насчет того, что СМИ согласятся с моим лейблом в том, что «Одиннадцать» не следовало распадаться, потому что мы сами по себе некомпетентны?       - Это самое худшее? Когда тебе говорят, что ты должен вернуться к своей группе, продающей пластинки?       - Я знаю, что обычно ты хорошо разбираешься в ракурсах, но в этом деле тебе не победить. Выступление отличается от написания текстов. Одно неудачное выступление может означать начало конца твоей карьеры.       - Как это?       Он поднимает пальцы и считает на ходу.       - Исполнение Ферджи национального гимна на НБА. Джанет Джексон на Суперкубке.       - Так, может, стоит воздержаться от выступлений на спортивных мероприятиях?       - «Размытые границы» Робина Тика, выступление Эшли Симпсон в SNL. Выступление Бритни Спирс на VMA, - продолжает он.       Я наклоняюсь к Джейми.       - Кстати, а что за Ферджи?       Харли вскидывает руки.       - Вот и я о том же.        Джейми хихикает.       - В защиту Брикса могу сказать, что он не знал, кто ты. Он не знает «Блэк-Ай-Пис».       - О, они поют эту песню «Где любовь». Теперь я знаю, о ком ты говоришь.       Харли стонет.       - Можно мне… Можно мне, пожалуйста, ненадолго эту комнату? Мне нужно сосредоточиться и выбросить все из головы.       - Можно я пойду, посмотрю концерт? - Спрашивает Джейми и вскакивает на ноги.       - Давай. Не думаю, что ты мне понадобишься, пока я не выйду на сцену.       - Спасибо. - Она выскакивает из комнаты.       Он пристально смотрит на меня, ожидая, когда я уйду.       - Я буду прямо за дверью.       - Спасибо, - бормочет он.       Я жду и наблюдаю, как рабочие сцены и технари ходят по коридорам, все время думая о том, что Харли делает всего в нескольких футах от меня.       Желание, возникающее всегда, когда он что-то задумывает, например, когда заставляет себя писать и доводит до изнеможения, вызывает у меня желание пойти туда и отвлечь его или сделать что-то, что заставит его забыться.       Джейми появляется некоторое время спустя, прерывая мою внутреннюю борьбу за то, чтобы зайти в комнату или остаться там, где мне сказал Харли.       - Ему скоро выступать, - говорит Джейми. - Он готов?       Я стучу.       - Готов, Поп-звезда?       Дверь распахивается.       - Готов.       Он протягивает Джейми бутылку воды, дезинфицирующее средство для рук и мини-пакетик конфет M&M's.       - Набор для выживания во время выступления, - говорит она мне.       На этот раз, когда Харли выходит на сцену, все совсем не так, как днем во время репетиций. День прошел спокойно и профессионально. Никакой улыбки, только вежливая обходительность и выполнение того, что ему сказали.       Прямо сейчас он в образе Харли Валентайна и, как всегда, харизматичен перед своими поклонниками.       Толпа кричит еще минут пять, когда он уходит от нас за кулисы. Он стукается кулаком с басистом, а затем обнимает Джея за плечи. Они стоят и ждут, пока утихнет шум в зале.       - Я не могу быть уверен, - говорит Харли в микрофон, - но, думаю, это означает, что они рады моему приезду.       Джей ухмыляется.       - Он думает, что вы, ребята, в восторге. Он думает. Как насчет того, чтобы показать ему, что вы на самом деле чувствуете?       Джей отходит и машет рукой вверх, как бы говоря: давайте громче.       Крики продолжаются еще пять минут.       - Они действительно чокнутые, - бормочу я.       - Фанаты Харли? - раздается голос рядом со мной.       - Да. Я не понимаю этого. - То есть, я понимаю. Он красивый, талантливый и обаятельный, но это все поверхностно. Это нереально. Это не причина, по которой он мне нравится.       Парень смеется.       - Забавно. Я тоже.       Он, наверное, на дюйм или два ниже меня, мускулистый, у него каштановые волосы и глаза цвета меда. Он оглядывает меня так же, как я его.       - Я слышал, у Харли появилась новая тень.       - Телохранитель. Я Брикс.       Он пожимает мне руку.       - Сорен. Джея...       - Муж, - говорю я.       Я не узнал его, пока он не назвал свое имя. Я видел фотографии этого парня, но в жизни он выглядит как-то по-другому. Более дружелюбным и доступным, чем на фотографиях в хоккейной форме.       - Я знаю, кто ты.       Он слегка улыбается мне, на его лице написано понимание.       - Да.       Джей и Харли заканчивают свою совместную песню, и, пока крики и аплодисменты не утихают, я чуть-чуть высовываю голову и вижу море радужных флагов, развевающихся в зале.       У меня перехватывает дыхание, а эмоции переполняют грудь.       - К такой реакции никогда не привыкнешь, - говорит Сорен. - Это происходит на каждом концерте, когда звучит эта песня.       - Это отличная песня, - признаю я.       Харли должен был уйти со сцены, но он этого не делает. Вместо этого он просит у Джея одолжить гитару.       - Что он делает? – спрашиваю я.       Сорен вздыхает.       - Хулиганит. У него такая привычка.       Следующее, что я слышу по всей арене, это вступительные слова песни Уитни Хьюстон «Я всегда буду любить тебя», и разражаюсь смехом.       Сорен подозрительно смотрит на меня.       - Телохранитель, да?       - Это наша шутка.       - Мммм. - Его голос звучит неуверенно.        Хотел бы я сказать, что отношусь к этому спокойно, но это не так. Я не могу оторвать глаз от Харли, пока он исполняет эту чертову песню.       Время от времени он поглядывает на меня, ожидая своего часа.       - Знаешь, год назад я бы предположил, что Харли поет это, чтобы позлить меня, - говорит Сорен. - Но не думаю, что сейчас он смотрит на меня.       - О, это определенно не так. Он издевается надо мной. Это его любимое развлечение.       Сорен наклоняется ко мне.       - Для Харли это, своего рода, прелюдия.       В качестве прелюдии это было бы чертовски здорово, но Сорен ошибается.       Мы с Харли договорились, что больше туда не пойдем.       Но это все равно не мешает мне ухмыляться, когда Харли, наконец, покидает сцену.       - Это было только для меня?       - В качестве благодарности за то, что терпел мое дерьмо сегодня вечером. И вчера. - Он подходит ближе ко мне.       Сорен кашляет.       - Привет, Харли.       Харли моргает и переводит взгляд на Сорена.       - О, привет, хоккеист. Увидимся на вечеринке? Мне нужно на минутку отвлечь моего телохранителя.       - Ммм, конечно.       Когда Харли уводит меня, я оглядываюсь и вижу, как Сорен одними губами произносит:       - Удачи.       Начинаю думать, что мне она может понадобиться. Мне она понадобится, чтобы держаться подальше от Харли. Потому что уверен, что если он подаст хоть малейший знак, что заинтересован в повторении, я не смогу отказать.