ПОП-ЗВЕЗДА

      

Это запрещено, они говорят,

Ты – неправильный выбор,

Но ты даешь мне новый взгляд,

Мой голос обрел силу

            Я смотрю на Брикса через стекло студии звукозаписи и пою песню, которая, уверен на девяносто процентов, станет моим первым настоящим синглом в новом альбоме. Это то, что крутилось у меня в голове еще до того, как мы с Бриксом начали встречаться, но я не мог донести правильный посыл, и на бумаге звучало совершенно неправильно.       Это новое звучание, но все еще оптимистичное, и оно понравится моим поклонникам. В этом есть смысл, даже если он понятен только мне.       Брикс был так добр ко мне во всем, несмотря на мою склонность к чрезмерной реакции и быстрому срыву. Он даже не дрогнул, когда я попросил его остаться со мной после того, как Билли прислал то письмо.       Если бы я был честен с ним, то сказал бы, что он больше не нужен мне в постели каждую ночь. Все успокоилось, и я больше не боюсь, что Билли случайно появится, но не хочу отправлять Брикса обратно в его комнату.       Иногда я не могу сказать, о чем думает Брикс, когда смотрит, как я записываюсь, но если по теплу в его глазах можно что-то сказать, могу предположить, что он знает, что эта песня о нем.       Мой большой, сильный, крутой, внутри как мягкий зефир. Он умнее меня и смотрит на вещи по-другому.       Когда он говорит, мои жизненные проблемы кажутся банальными. Я восхищаюсь им.       Когда я допеваю последнюю ноту и музыка затихает, мои глаза встречаются с его глазами.        Затем из тени выходит Гидеон. Дерьмо. Я не знал, что он здесь.       Не могу его понять, но предполагаю, что он здесь для того, чтобы рассказать о судьбе моих песен. И, возможно, для того, чтобы разорвать эту на части.       Я вешаю наушники и выхожу из кабинки, затаив дыхание.       Мой звукорежиссер хлопает в ладоши, когда я вхожу в комнату управления, где все находятся.       - А вот и он.       Мой продюсер на удивление молчалив. Я сосредоточен на Гидеоне.       Сердце бьется где-то в горле, и хотя я почти уверен, что знаю, что будет дальше, надежда все еще теплится. Слабая, но все же надежда.       Он улыбается.       - Это твой первый сингл.       Меня переполняет облегчение.       - Да! - Я подпрыгиваю и размахиваю кулаками в воздухе.       Все смеются. Мой продюсер улыбается и хлопает в ладоши, а Гидеон хлопает меня по плечу.       - Отличная песня.       Джейми обнимает меня, и тут Брикс оказывается совсем рядом. Я почти забываю, где нахожусь, и бросаюсь в его объятия, но, по крайней мере, у одного из нас голова на плечах. Он отступает, прежде чем я успеваю подойти к нему.       Раньше меня никогда не беспокоило публичное проявление чувств. Это всегда было необходимостью. Но сейчас я хочу отпраздновать это событие вместе с Бриксом, потому что эта песня родилась благодаря нам.       Она касается его. Она о нем.       Паршиво, что я физически не могу разделить это с ним. Сердце сжимается от тоски. Я так хочу прикоснуться к нему. Я так хочу иметь что-то настоящее.       - Однако, я принес не только хорошие новости, - говорит Гидеон, и волнение в зале утихает быстрее, чем можно выразить словами, и «Грэмми» достается…       - Лейбл отказывается давать мне политическую песню, - предполагаю я.       Гидеон смотрит себе под ноги.       - И песню о сексе.       Сердце сжимается еще сильнее. На самом деле, у меня такое чувство, будто меня ударили под дых.       - Ты сказал, что это моя версия песни Тимберлейка «Сексуальность».       - Они не видят ее, но хорошая новость в том, что у нас есть артисты, заинтересованные в обеих песнях.       - Это мои песни. - Я не знаю, почему протестую. Это битва, в которой мне никогда не победить. Никогда раньше не получалось.        - Почему бы тебе не пойти домой и не подумать об этом. У тебя уже есть две потрясающие песни для альбома. Возьми выходной.       Иди домой и подумай об этом. Еще один способ сказать: успокойся, а затем смирись, потому что это произойдет, нравится тебе или нет.       - Я бы с удовольствием взял выходной, но сейчас мне нужно написать еще две песни, но не благодаря тебе. - Возможно, мне придется немного поработать над своим пассивно-агрессивным тоном, потому что я, возможно, перестарался.       - Я боролся за них, - говорит Гидеон.       - Недостаточно усердно. - Я поворачиваюсь к деке, где находятся продюсер и звукорежиссер. - Сколько материала нам осталось доработать?       - Инструментальные партии для песни, которую ты назвал «Кусок дерьма, который всем понравится», уже готовы, но мы ждем, когда твоя группа закончит работу над парой песен.       - Отлично, давайте просто запишем эту ерунду, а потом я смогу пойти домой и смыть с себя все это позитивное и счастливое дерьмо в душе.       Брикс пытается скрыть смех кашлем.       - Нам потребуется десять минут, чтобы подготовиться к следующему треку, - говорит мой продюсер.       - Без проблем. Схожу за водой. - Я выхожу из звукозаписывающей, но Джейми следует за мной по пятам.       - Я сама справлюсь.       Я позволяю ей догнать меня.       - Спасибо, но я сказал это скорее для того, чтобы выйти из комнаты на некоторое время.       Она бросает на меня сочувствующий взгляд, в котором я не нуждаюсь.       - Как бы то ни было, мне нравятся все песни, которые ты записал на данный момент.       - Спасибо. Мне тоже. - Вот почему так паршиво, что мне не разрешают использовать две из них.       Я беру пластиковый стаканчик и наполняю его водой из кулера.       - Ммм... - Джейми переминается с ноги на ногу. - Так, значит, они все о Бриксе, да?       Я чуть не поперхнулся своим напитком. Да, она знает - видела нас вместе, - но я не думал, что она, ну, знаете, скажет мне это прямо в лицо.       - Осторожнее, Джейми. Боже.       Она выглядит испуганной.       Я трогаю ее за руку.       - Я прикалываюсь над тобой. Как бы. И... - Мой взгляд падает на закрытую дверь диспетчерской. - Да. О нем. Хотя, не совсем о нем. Та, что о солдатах, больше о людях в армии в целом. Их самопожертвование ради Бога, страны и всего остального.        - Мне нравится, что он знает, как с тобой обращаться.       - Спасибо, что назвала меня дивой.       - Да ладно, ты же знаешь, я не это имела в виду.       Я киваю.       - Знаю.       - Как ты думаешь, он останется, когда истекут шесть месяцев?       Это не тот вопрос, который я себе не задавал, но намеренно избегаю его.       - По логике, нет. Если только ему все еще не нужны деньги. Я не знаю всей истории, но он по уши в долгах, и, очевидно, этот контракт поможет ему встать на ноги. После этого у него действительно нет причин подписывать другой контракт, чтобы работать на меня.       - Ну, есть ты. Он мог бы сделать это для тебя.       Это то, что я пытался сказать себе, но не купился на это.       - Посмотри на него, Джейми. Он настоящий солдат, который любит действовать. При мне ему приходится проверять мою чертову спальню, как будто я пятилетний ребенок, боящийся монстров под кроватью.       Ух. Вот почему я стараюсь не думать об этом, потому что суть в том, что как только у него закончится контракт, он уйдет. Не думаю, что наша связь изменит это. Я не могу представить, чтобы кто-то выбрал меня в качестве партнера номер один, зная, что я не смогу ответить взаимностью. Для меня музыка всегда на первом месте.       Брикс выходит из кабины управления и направляется к нам. В его глазах тоже читается жалость.       - Уверен, что хочешь остаться и продолжить запись?       Нет, но сейчас я выбиваюсь из графика.       - Мне придется это сделать, если эти две песни не войдут в альбом.       - Нет, не придется. Это зависит от лейбла, а не от тебя. Это их вина, если альбом не будет готов вовремя.       - Я ценю, что ты взялся за это дело, правда, ценю, но подобные мысли - верный способ загубить карьеру. Если я хоть чуть-чуть замешкаюсь и альбом выйдет с опозданием, единственный, кто рискует разозлить людей - это я сам. Большинство людей не понимают, кто на самом деле за этим стоит. Я запустил недоделанный проект, и вина ложится на меня. Как и на всех тех ненавистников бойз-бэндов, которые думают, что у нас есть выбор в том, что надеть или что петь.       Брикс делает шаг вперед и понижает голос.       - Сколько еще ты собираешься убивать себя из-за них?       Черт, вот он и задал мне единственный вопрос, который я задавал последние пять лет. Первые пять были хороши, но я все еще был новичком в индустрии, и у меня в глазах блестели звезды, хотя я и носил розовые очки.        - Я не знаю, - шепчу я.       - Сильнее борись за свои песни, Харли. Ты этого заслуживаешь.       - В твоих устах это звучит так просто.       - Что произойдет в худшем случае? Они угрожают уволить тебя с лейбла? Ты выйдешь из дерьмовой ситуации?       Джейми, слушающая все это, встревает в разговор.       - В его словах есть резон. Разве это не последний альбом, на выпуск которого у тебя заключен контракт с ними? Возможно, это твой шанс выйти на более крупные и личшие лейблы.       - Нет лейблов крупнее «Джойстар».       - Ладно, на лучшие лейблы, - говорит она.       - А если я поставлю на карту всю свою карьеру?       - Разве большая творческая свобода не стоит риска? - Спрашивает Брикс.       Так ли это?       Некоторым фанатам не понравится новое звучание - это само собой разумеющееся, - но я бы не стал полностью менять свою музыкальную эстетику.       Разве я не заслужил этого права после десяти лет выполнения того, что мне говорят?       Говорят, что моя карьера пошла на спад, когда я ушел из самой кассовой группы последнего десятилетия, но как долго я должен платить по счетам?       Пришло время им увидеть, чего я стою, а они, черт возьми, этого точно не увидят, если я их не заставлю.       Я выпрямляюсь.       - Вы правы, ребята.       И тогда я совершаю либо самый умный, либо самый глупый поступок за всю свою карьеру.       Я врываюсь в студийную диспетчерскую и, глядя прямо в глаза своему менеджеру, заявляю:       - Я сохраняю свои песни.       Гидеон смягчается.       - Давай я попробую с лейблом еще раз.       - Спасибо. - Я поворачиваюсь к своим звукорежиссерам. - Я не буду исполнять эту дерьмовую песню о счастье, и на сегодня с меня хватит. - Выходя, я бросаю взгляд на Гидеона через плечо. - Эти песни обсуждению не подлежат. Если они не хотят, чтобы это был последний альбом Харли Валентайна на их лейбле, они его одобрят.       Теперь остается только ждать.       И, может, сойти с ума.       

***

      К тяжелому и знакомому присутствию Брикса в своей постели было так легко привыкнуть. Так легко обнимать и... скучать.       Моя рука тянется к холодному краю кровати.       - Что...? - Переворачиваясь, я приоткрываю глаза. - Брикс?       Матрас прогибается, когда мой полностью одетый телохранитель опускается на колени рядом со мной. Мне не нравится, что он одет.       - Мне вроде как приходится.       Мои глаза распахиваются.       - Я что, про одежду вслух сказал?       Брикс смеется.       - Да. Сказал. - Он наклоняется и целует меня в щеку. - Айрис уже в бассейне. Судя по всему, у тебя сегодня день бассейна. Разве это не звучит весело?       Я прищуриваю усталые глаза.       - Ты заставил его сделать это, не так ли?       - Может быть. - Он наклоняется и, захватив мой рот, нежно целует меня. - Я вернусь сегодня, как только смогу, хорошо? Постарайся выбросить из головы все эти лейблы.       Легче сказать, чем сделать, потому что прошло уже несколько дней, а я ничего не слышал. Ни хорошего, ни плохого. Просто... ничего.       - Я бы хотел, чтобы ты остался. - Я провожу рукой по его груди.       Брикс улыбается.       - Я вернусь всего через несколько часов. Ты можешь продержаться это время, не поклоняясь мне, как какому-то богу.       Я смеюсь. Вот почему я не хочу, чтобы он уходил сегодня.       Он быстро стал играть важную роль в моей жизни, особенно после того, как Уэббер прислал письмо. С тех пор все на этом фронте поутихло, но Брикс снова и снова, особенно со всей этой ерундой с лейблом, побуждает меня, наконец, постоять за себя и за то, чего я хочу.       Мы с Бриксом вместе ложимся спать, вместе просыпаемся, и прямо сейчас, когда я смотрю, как он уходит на свой выходной, не могу не желать, чтобы он вернулся.       Какое-то время я лежу в постели, улыбающийся и удовлетворенный, мои мышцы сводит судорогой, и мне требуется секунда, чтобы понять... вот что такое счастье.       Закрыв глаза, я вдыхаю и впитываю ароматы и общее ощущение, которое мне редко удается испытать.       Я думал, в запахе счастья не будет столько секса, но, видимо, так оно и есть.       Когда я, наконец, встаю и выхожу на улицу, солнце припекает кожу. Прозрачная вода в бассейне блестит на солнце, а вид на Лос-Анджелес такой же захватывающий, как и в тот день, когда Брикс пытался вытащить меня сюда, чтобы насладиться им.       - Ты такой напряженный, - говорит Айрис, когда я растягиваюсь на шезлонге рядом с ним.       Он без проблем устраивается на своем месте и позволяет своему телу нежиться на солнце. В отличие от Брикса, который постоянно носит тактические брюки и обтягивающие футболки, Айрис в плавках и без майки.       Настоящий профессионал своего дела.       - Это пустая трата времени. - Я мог бы писать. Что, не знаю, но я мог бы чем-то заняться.       Мне нужно работать.       - От лейбла до сих пор нет ответа, после того, как ты сказал им, чтобы они засунули твое будущее себе в задницу? - Спрашивает Айрис.       - Какой позитивный способ выразить это.       - Правда? - Айрис говорит оптимистично. - Думаю, я знаю, в чем твоя проблема.       - Я, наконец-то, смог постоять за себя, и теперь у меня неопределенное будущее, так что я могу испытывать стресс?       - Нет, дело не в этом. Тебе нужен хороший трах. Например, умопомрачительный, феноменальный трах.       Определенно, не это моя проблема, гарантирую.       - У меня с этим все хорошо. Спасибо. - Более чем хорошо. Так чертовски хорошо, что это единственный раз за последние несколько дней, когда я не думаю о том, что руководители лейбла решают мою судьбу.       Брикс отвлекает меня от всего этого. И не только сексом, но и тем, что просто рядом со мной.       Он заставляет меня сделать шаг назад и посмотреть на ситуацию шире. Лейбл может лишить меня карьеры, но они не могут отнять у меня музыку.       Музыка всегда была моим спасением от реальности. Это привычка. Это безопасность.       Теперь я обрел другой тип защиты - теплые руки и добрую душу.       Когда лейбл, наконец, свяжется со мной, независимо от результата, мысль о том, что Брикс будет рядом, уменьшит стресс и беспокойство по поводу их решения.       Я и раньше посылал им пустые угрозы. Отказывался выходить на сцену, пока не добьюсь своего и устраивал истерики дивы. Но я никогда не требовал чего-то настолько грандиозного. У меня не хватало смелости.       Я всегда знал свои пределы и то, что могу, а что нет.       Творческий контроль - не то, что доступно многим музыкантам. Что, если подумать, просто смешно. У артистов нет права голоса в отношении их собственной работы.        - Как ты получаешь феноменальный секс с тех пор, как твоя невеста съехала? - спрашивает Айрис.       - Своей рукой. Эй, ты знаешь, чем Брикс занимается в выходные? Это сводит меня с ума. - В основном потому, что я хочу, чтобы он был дома, но еще хочу сменить тему!       - Возможно, случайно знаю...       Я приподнимаю на это бровь.       Он колеблется, затем осекается.       - Ладно, нет, он никому из нас ничего не рассказывает. Расспрашивать о его личной жизни - все равно, что пытать мертвого.       - Хм?       - Нет смысла пытаться. Он тебе ничего не скажет.       Я прищуриваюсь.       - Говоришь, что он тебе ничего не говорит, но у меня такое чувство, что ты знаешь больше, чем показываешь.       Айрис вскакивает со своего места.       - О, забыл. Я принес тебе подарок.       Ну, и кто теперь меняет тему?       - Подарок? - Кричу я вслед его удаляющейся заднице. Он не останавливается.       Пока его не было, я проверяю свой телефон, надеясь увидеть что-нибудь от Брикса, последние новости о том, когда он может быть дома, но ничего нет.       Телефон, как ни странно, звонит у меня в руке. Это по-прежнему не Брикс. Я отвечаю.       - Привет, Райдер.       - Это правда, что ты послал лейбл на х…хутор?       Я хихикаю.       - Ребенок в пределах слышимости?       - Конечно, и она улавливает все, что говорит папа.       И именно поэтому я не хочу детей. Вообще.       - Но это правда? - Спрашивает Райдер.       - Не совсем. Я не применял такие слова, но пригрозил уйти, если они не позволят мне записать песни, которые я хочу. Как ты узнал?       Райдер присвистывает.       - Никогда не думал, что доживу до этого дня… Харли Валентайн немного отрастил яйца.       Я смеюсь.       - Пошел ты. О, черт, я что, на громкой связи? Привет, Кейли, моя дорогая.       - Я не настолько глуп, чтобы говорить с тобой в присутствии своей дочери.       - Умный человек. Но если серьезно, если слухи уже поползли...       - Я начал продюсировать некоторых артистов на лейбле.       - Ни хрена себе? Ты сейчас продюсируешь? А как с тем, чтобы отойти в сторону?        Он вздыхает в трубку.       - Я не хотел уходить совсем. Я просто не хотел быть в центре внимания.       Даже несмотря на то, что он не занимался сольной карьерой и ничего не делал, кроме как был домоседом с тех пор, как «Одиннадцать» распались, его все еще преследуют папарацци, почти так же, как и меня. Он, наверное, единственный из нас пятерых, кому не приходится прилагать никаких усилий, чтобы стать знаменитым. Он мог бы появиться в образе единорога-бисексуала, и все бы сказали: «О, мы должны купить каждый его сингл!»       Или, возможно, из-за тайны, почему он хочет отойти на второй план. Это не ракетостроение. Он делает это ради своей дочери.       - Как у тебя получается исчезать из жизни?       - Ага, прекрасно. Ты видел, что в «Us Weekly» напечатали фотографию Кейли? Или это был «Who»? Не знаю. В любом случае, это меня разозлило.       Райдер немного чересчур опекает свою четырехлетнюю дочь, но я это понимаю. Мы подписались на славу, а его дочь - нет. Она не заслуживает того, чтобы расти в центре внимания.       Айрис снова появляется передо мной и держит … сигарету?       - Эй, Рай? Я должен идти. Но, пожалуйста, не мог бы ты спродюсировать одну из моих песен?       - Может, я мог бы записать весь твой следующий альбом после того, как «Джойстар» откажется от твоих посылов.       - Откажется от моих посылов? Большое спасибо, что подбодрил меня. Нет, правда, ты как будто обнимаешь меня по телефону.       - Для чего еще нужны друзья?       Я смеюсь.       - Пока.       Мы заканчиваем разговор, и я поднимаю взгляд на Айриса, который стоит рядом с моим креслом.       - Решил, что ты можешь накуриться, пока будешь думать о своей будущей безработице.       - Спасибо?... тебе.       - Не за что. - Он слишком оптимистичен, либо не замечает моего сарказма, либо полностью его пропускает. Он передает мне косяк.       - И я должен его выкурить? Что, если у меня будет плохая реакция?       - Это мягкий сорт с низким содержанием ТГК. Твой кайф должен быть умеренным.       - Должен быть. - Я смотрю на него снизу вверх. - Это что, давление со стороны сверстников? О, я никогда не испытывал такого в детстве. Я, правда, хочу быть сильным, чтобы сказать Бриксу, что я сказал «нет» наркотикам, но, с другой стороны... - Я подношу косяк к лицу. - Правда, насколько может быть плохо?       - Обожаю запах тления. - Айрис предлагает мне прикурить, и я делаю глубокую затяжку.        - Теперь меня можно считать наркоманом? – шучу я. А потом кашляю.       Айрис смеется.       - Полным торчком. Я все еще не могу поверить, что ты никогда раньше не курил травку. И не испытывал давления со стороны сверстников. Где ты был в двенадцать лет?       - Я был невысоким, прыщавым, рыжеволосым, с избыточным весом и фамилией Вонючка. Как можешь догадаться, круг моих друзей был не слишком велик. Я вложил в музыку все, что у меня было.       Айрис хватается за грудь.       - Подожди, хочешь сказать, что тебя на самом деле зовут не Харли Валентайн? Мое сердце не выдержит.       - Простой поиск в Гугл сказал бы тебе это.       - Я знаю. Я прикалываюсь над тобой. Держу пари, это странно, когда люди называют тебя Гарри. Когда мама называет меня Айзек, я спрашиваю: Кто? Что? Это не мое имя. Даже когда ребята называют меня настоящим именем, то только по фамилии - Гриффин. Айзек кажется мне чужим, странным и просто... нет.       - Откуда у тебя прозвище Айрис? - Спрашиваю я и делаю еще одну затяжку.       Он отмахивается.       - Долгая и скучная история со времен начальной подготовки. Скажем так, мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к выполнению приказов. Намного дольше, чем кому-либо другому из моей команды.       - Шокирующая новость. Ты? Игнорируешь приказы? Никогда бы не подумал.       - Видимо, ты не умеешь очаровывать военных. Я тоже удивлен.       - Кто бы мог подумать, что в армии полно правил и приказов, и никто не валяет дурака?       Айрис даже не улыбнулся, словно погрузившись в воспоминания. Он быстро стряхнул с себя это.       - Как ты себя ощущаешь?       - Хорошо. Думаю. Не знаю. Я не чувствую никакой разницы, но, думаю, я меньше... волнуюсь? В смысле, я все еще думаю о том, что скажет лейбл, но меня это уже не так сильно беспокоит.       - Тогда, похоже, все работает идеально.       Я курю, пока ничего не остается, и тушу окурок.       - Когда Брикс вернется домой? - Жалуюсь я.       - Мммм, феноменальный секс с твоей рукой на моей заднице, - бормочет он.       Не знаю, должен ли я это слышать или нет.       - Хочешь, чтобы я положил руку куда?       Айрис смеется, но смех затихает, когда на его телефоне раздается сигнал тревоги. Он смотрит на него и хмурится.       - Во дворе перед домом обнаружено движение.       - Например, Джейми здесь?        Айрис прикусывает губу.       - Не Джейми. Подожди, я включу камеры. - Он мгновенно вскакивает со своего места. - Оставайся здесь.       Задний двор соединяется с парадным входом через калитку. Айрис открывает ее, но останавливается. Он выглядит немного нелепо в одних плавках и с пистолетом в руке. Если бы во дворе перед домом кто-то был, не знаю, насколько он был бы напуган.       Я поднимаюсь на ноги, на случай, если вдруг придется двигаться, мой мозг прокручивает миллион различных сценариев. Например, там кто-то есть, или еще одно письмо, или, не знаю, это может быть что угодно.       Неизвестность - вот что убивает меня. Я подхожу ближе, пытаясь разглядеть что-нибудь между маленькой щелью в заборе и домом, но ни черта не вижу.       И тут подбегает Айрис, выглядящий как сумасшедший, и кричит, чтобы я пригнулся.       Я не успеваю понять, чего он хочет, прежде чем он прижимает меня к земле и накрывает собой.       - Кто-то бросил самодельную бомбу через забор, - говорит он, и у меня замирает сердце.       Я ожидаю взрыва или чего-то еще, хотя бы отдаленно напоминающего то, что произошло, когда мы взрывали С4 в пустыне, но ничего не происходит.       И так очень долго.       Мы лежим, Айрис на мне, и не слышно ни звука, кроме нашего тяжелого дыхания. Хотя я чертовски напуган, ожидая взрыва, думаю, мой мозг на самом деле не осознает угрозу.       - Это что, приход от травы? Если так, хочу вернуть деньги.       Айрис даже не смеется. Он говорит по телефону.       - Трэв? Мне нужна ебаная команда саперов.       Вот тогда я понял, насколько все серьезно. После этого никакое количество травки не поможет мне успокоиться.       Один день из жизни поп-звезды… полагаю.       Я на это не подписывался.