ПОП-ЗВЕЗДА

      Как только все детали переезда отца Брикса встанут на свои места, я перейду к следующему пункту в моем плане.       У меня есть план. План жизни.       В порядке очередности это: Брикс, лейбл, а затем будущее Харли Валентайна.       Гидеон не смог найти лазейку или приемлемую стратегию ухода, поэтому я предложил лейблу лучшее, что есть на свете.       Я отдам им свой последний альбом. Я даже поеду с ним в турне в следующем году. Но что будет после? Я уйду, сохранив свое имя... и название «Одиннадцать».       Я просто жду их ответа.       Гидеон намекает им, что я готов разорвать все связи из-за «творческих разногласий». Если они хотя бы заподозрят, чего я хочу, они ни за что не передадут все права на «Одиннадцать».       Это маловероятно, но чем больше я об этом думаю, тем больше мне хочется собрать ребят вместе и записать еще один альбом «Одиннадцать». Возможно, даже отправиться в тур.       Но я хочу сделать это не по безумному графику «Джойстар», который они нам устроили, когда мы были вместе. Я не хочу, чтобы мы сгорели так, как это произошло.       План состоит в том, чтобы записать альбом из сольных песен каждого из нас. По две сольные песни для каждого. Пять новых певцов вместе.       Райдер может спродюсировать.       Я могу справиться. Возможно, создам свой собственный лейбл.       Мы сможем переделать и выпустить альбом в нашем звучании.       Все, что мне нужно - это убедить ребят согласиться. Это само по себе будет подвигом, потому что мы сейчас очень разобщены и занимаемся своими делами.       Райдер захотел уйти из-за Кейли. Мейсон Бог знает где. Блейк работает в совершенно другой отрасли. А у Денвера свой сумасшедший график.       Но я забегаю вперед. Сначала мне нужно расторгнуть мой текущий контракт.       Обо всем остальном можно будет поговорить позже.       Когда появляется Гидеон и Брикс приводит его в гостиную, у меня яйца подкатывают к горлу.       Гидеон держится стойко и ничего не выдает.       - Я тебе кое-что принес.       Из прихожей доносится хорошо знакомый мне голос.       - Поторопись и скажи ему, я здесь.       - Она такая нетерпеливая. - Он так говорит, но в его голосе слышится любовь.       - Тащи сюда свою задницу, женщина, - кричу я.       Эва поворачивает за угол и буквально врезается в меня. Я падаю навзничь, она на меня, и ее колено оказывается подозрительно близко от моих ягодиц.       - Ого, вот это да. - Я отталкиваю ее от себя.       Она с глухим стуком падает на пол рядом со мной, громко смеясь.       - Я тоже по тебе скучала.       - Ты чуть не ударила меня по яйцам.       - Да, не трогай их, - говорит Брикс. - Они мне даже нравятся.       Эва вздыхает.       - Нет! Правда? Вы, ребята, вместе? Я знала, что ты влюблен. - Она толкает меня.       Я сажусь.       - Ты такая жестокая сегодня. - Боже, я скучал по ней.       Она смотрит на Гидеона.       - Ты так и не сказал мне!       - Думаю, что в этом году команда Харли уже достаточно нарушала внутренние правила.       Она встает с пола и подходит к нему. Я ожидаю, что она толкнет его, пока не падает в его объятия.       - Ты все равно мог бы сказать мне.       - Я предан своей работе.       - О, спасибо, чувак, но у меня от нее нет секретов, так что рассказывай ей все, что хочешь. На будущее.       Они оба излучают счастье.       - Ладно, это немного странно, - признаю я. - Но это хорошая странность. Ты заслуживаешь самого лучшего, Эва... Вот почему я не понимаю, почему ты с ним.       - Эй, - возмущается Гидеон.        - Шучу. Я счастлив за тебя. За вас обоих.       Гидеон явно ликует.       - Ты скоро станешь счастливее.       - Правда?       - Это будет твой последний альбом с «Джойстар».       - Да! - Я вскакиваю на ноги.       - Подожди, это еще не все. Я не смог вытащить тебя из тура...       Я пожимаю плечами.       - Понимаю.       - Но я уговорил их согласиться на тур, аналогичный туру в поддержку первого альбома. Максимум четыре месяца.       - Итак, если я закончу этот альбом как можно скорее, то смогу быть свободен через...       - Через год. Максимум. Восемь месяцев, если будешь очень стараться. А потом сможешь делать все, что захочешь. Даже выпустить новый альбом «Одиннадцать».       Вот оно. То, чего я хочу.       - А «Джойстар» ничего не получит?       - Только не с нового материала. Старый материал получит популярность в новом релизе, и ваши гонорары останутся прежними, но все новые песни - ваши. Что ж... поделим между тобой и другими парнями, но это то, чего ты хотел.       Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.       - И что дальше?       Гидеон морщится.       - Ты волен делать все, что хочешь, но ты знаешь мою позицию на этот счет.       - Ты считаешь, что я все еще должен держать это в секрете. - В какой-то степени я согласен, но, возможно, нам не нужно так сильно напрягаться, пытаясь это скрыть.       Я стану более раскрепощенным в своей неопределенности. Может, даже намекну, так что, если я все-таки сделаю каминг аут, никто не будет шокирован.       - Ты в порядке? - Спрашивает Брикс.       Я смотрю ему в глаза.       - Я свободен. Я, правда, свободен. То есть, ну, почти. Но настроение у меня именно такое.       Мне все равно, если у «Одиннадцать» ничего не получится. Все равно, что будущее в музыке неопределенно без большого лейбла, стоящего за моим именем.       У меня есть то, чего я хочу – то, что мне нужно.       Я могу рассчитывать на будущие проекты.       Жизнь с мужчиной, в которого я по уши влюблен.       И нечто, чего у меня никогда не было с тех пор, как я стал знаменитым.       Я более не стремлюсь к большему. Я больше не буду изнурять себя, бросая все силы на то, чтобы доказать свою карьеру и отстоять свои награды.       У меня есть чувство собственного достоинства.        У меня есть счастье.       Я прячу голову на груди у своего парня и знаю, что, хотя именно он дал мне все это, я верю в это всем сердцем.       Что касается Брикса, я хочу дать ему все, потому что он этого заслуживает.       Он дает мне самое лучшее: то, чего я жду с нетерпением, помимо славы.       Я заставил его поверить в судьбу.       Он заставляет меня верить в любовь.