Домик в лесу

Пять лет превратили Айден в призрак, живущий в чаще. Её дом - скрипучая изба с подвалом, пахнущим медным страхом и сырой землёй. Утром она варила горький чай из кореньев, поправляла на полке плюшевого медвежонка с пустыми глазницами - подарок Кэтти, её мягко говоря буйной подруги.

***

Заканчивая со своей небольшой трапезой, она спускалась в подвал, где на столе лежали её "инструменты" - заточенные до блеска, без единого отпечатка. Её глаза, когда она смотрела в темноту, были плоскими, как вода в колодце. И вот - щелчок, дикий вопль, рвущий вечерний воздух. Сердце Айден забилось не от ужаса, а от лихорадочного ожидания. Она двинулась на звук, беззвучная, как тень. В капкане бился молодой парень, его нога была искалечена стальными зубами. Увидев её, он захлёбывался мольбами. —Тише, тише, — прошептала она голосом, который когда-то дрожал от слёз, а теперь звучал как скрип несмазанной двери. Её пальцы, нежные и холодные, коснулись его волос, отводя взгляд от его лица. Она думала о шапке на своей полке, о словах "будь сильнее всех", выжженных в её душе кислотой одиночества. Сила- вот что она обрела. Его мольбы были фоновым шумом, жужжанием мухи о стекло. Айден молча надавила ногой на механизм, высвобождая окровавленное мясо, и вонзила шприц в его шею. Перестал дёргаться. Тащить до избы оказалось проще, чем пустые мешки с грунтом. В подвале при свете тусклой лампы она методично снимала с него одежду. Кожа была теплой. Её пальцы скользнули по его животу, вспоминая иное тепло... Руку одного мальчика, который был ближе к ней даже, чем её подруги. Разрыв между тем воспоминанием и этим металлическим вкусом воздуха был абсолютным. Шапка висела на гвозде у лестницы, её внутренняя надпись уже давно вывела, а сам головной убор уже был слишком потрёпан, чтобы гасить его. Дверь скрипнула сверху. Послышались голоса. — Эй, Айден! Ты дома? — это был резкий и громкий голос Кэтти. Айден накрыла тело брезентом и поднялась. Кэтти, в черной рубашке и с синей юбкой, вместе с Коннером развалилась на кухонном стуле. Алиса, её демоница, обвивала её плечи, как живое тату из теней, а её пальцы перебирали пепельные пряди Кэтти. — Опять хозяйничаешь? — Кэтти усмехнулась, ткнув подбородком в сторону подвала. — Принесла гостя? Айден молча кивнула, наливая им чай. Её молчание было языком, который они понимали. — В школе сегодня одну задротку так отделали, — с наслаждением рассказывала Кэтти. — Слушай, принцесса а можешь показать? Новой штукой. Ту, с рёбрами. Алиса тихо засмеялась, её глаза-угольки сверкнули в полумраке. — Давай если хочешь приведи мне её завтра и я покажу тебе. Кэтти замерла, а Алиса перестала перебирать её волосы - атмосфера в душной кухне наэлектризовалась вмиг. — Ты серьёзно? — её голос потерял дерзость, став низким и жаждущим. Айден лишь провела пальцем по краю кружки, оставляя влажную черту на грубом дереве стола. Коннер тихо свистнул, откинувшись на стуле. Кэтти впилась взглядом в Айден, её демоница Алиса замерла, почуяв сдвиг в воздухе - обещание их "игры". — Но помни, ты обещала, — повторила Кэтти, медленно вставая. — Давай не как в прошлый раз, когда ты забыла, и тот парень с перьями умер от инфаркта на месте. — Не переживай, моя дорогая принцесса, не забуду, — сказала Алиса, проводя когтем по её личику. Айден медленно подошла к ним и опустилась на четвертый стул. Её пальцы, всё ещё холодные от прикосновения к телу внизу, обвили глиняную кружку. — И что ты с ней сделала? — спросила она, и её голос не дрогнул. Кэтти оживилась, ткнув локтем в безмятежного Коннера. — Пару ударов по лицу, потом головой в унитаз, а ещё отобрала пару вещей и заставила молить вернуть их обратно. — Скучно, — перебила Айден, сделав глоток горького чая. Её взгляд упёрся в Кэтти. — Разве нельзя придумать, что-то по интереснее. Тень Алисы на стене зашевелилась, будто вдохнула аромат этой колкости. — А что не скучно? — прошипела Кэтти, наклоняясь через стол. Расстояние между их лицами сократилось до ладони. — Показать? Прямо сейчас? У тебя же внизу свежий материал. Воздух сгустился, стал сладковатым и тяжёлым. Коннер перестал раскачиваться на стуле. Айден медленно поставила кружку. В её плоских глазах что-то мерцало - не свет, а его полная противоположность. — Можно, — отрезала она просто, как о погоде. — Мышцы ещё реагируют. Я бы могла зависать его руки к колесу заставив его медленно *растягиваться" на нём. — О! А это было бы славно. — воскликнула Алиса. — Кэтти медленно откинулась на стул, её пальцы нервно постукивали по дереву стола. Айден сидела напротив, её холодные глаза неподвижно смотрели в пространство, будто изучая невидимые нити, связывающие их всех. Коннер, как всегда, был молчаливой тенью, но его взгляд скользил между ними, будто он ждал чего-то большего, чем просто слова. — А если к колесу добавить… крюки? — Кэтти ухмыльнулась, её голос стал шепотом, будто она делилась тайной. Айден наклонила голову, её пальцы провели по краю кружки с горьким чаем. — Крюки? — её голос был холоден, но в нём трепетала едва уловимая искра интереса. — А что с ними делать? . — Представь… крюки в рёбрах. Неглубоко, чтобы он мог кричать, но не умирал сразу. — Она провела языком по губам. — А потом… медленно вращать колесо. Коннер тихо свистнул, откинувшись на стул. — Ты действительно садистка, — прошептал он, но Кэтти лишь усмехнулась. Айден замолчала, её взгляд потерялся в полумраке кухни. — Интересно, — наконец сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Но сегодня я не буду его трогать. Пусть полежит, пока я не решу, что с ним делать. Кэтти тяжело вздохнула, но Алиса прошептала ей что-то на ухо, и она успокоилась. — Ладно, — Кэтти встала, её юбка шуршала в тишине комнаты. — Но завтра будет что-то другое, а не эта скучная школа. Айден лишь кивнула, её пальцы снова обвили кружку. Кэтти, Конор и Алиса начали медленно покидать её избу.

***

После их ухода, оставивших после себя запах осеннего воздуха, в доме воцарилась гнетущая тишина. Айден спустилась обратно, но не к телу. Она села в углу, обхватив колени руками, и смотрела на шапку, лежавшую на полу. Ткань казалась ей теперь не просто предметом - это был последний мостик к тому светлому, далёкому миру, где ещё жили надежда и тепло. Но сейчас всё казалось таким далёким и недостижимым. В её душе царила пустота, холодная и безжалостная, словно зимний ветер, пронизывающий до костей. Время тянулось медленно, как густая смола, и каждый новый день приносил лишь одно - бесконечную скуку и одиночество. Её мысли возвращались к тому далёкому лугу, к смеху Эбби, к пирогам его матери, которые он притаскивал ей, к тому свету, который когда-то согревал её сердце. Но теперь этот свет угас, оставив лишь тени и холод. В комнате пахло сыростью и забвением, а тишина давила на неё, словно тяжёлый камень. Айден чувствовала, как внутри что-то ломается, как будто её душа медленно трещит по швам, и никакие слова не могут залечить эту рану. Её глаза, лишённые прежнего блеска, смотрели в пустоту, а губы сжимались в тонкую линию, пытаясь удержать слёзы, которые давно уже не приносили облегчения. Она подняла взгляд на шапку. Заплатка на ухе, стертые буквы внутри – всё это было напоминанием о том, кем она была раньше. О той девочке, которая верила в добро, в дружбу, в то, что мир может быть светлым. Теперь мир был другим. Он был полон боли, страха и жестокости. И она научилась выживать в нём, научилась быть сильной. Но эта сила была холодной, как сталь, и она не приносила утешения. Внезапно, её взгляд упал на старый сундук, тот самый, из которого Эбби достал шапку. Он стоял в углу, пыльный и забытый. Что-то внутри неё шевельнулось. Может быть, там было что-то ещё? Что-то, что могло бы вернуть ей хоть частичку того света, который она потеряла? С дрожащими руками она подошла к сундуку и открыла его. Внутри, среди старых вещей, она нашла небольшую деревянную шкатулку. Она открыла её. Внутри лежала фотография. На ней были она и Эбби, смеющиеся, на том самом лугу. Их лица сияли счастьем. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из её глаз. Но это были уже другие слезы. Это были слезы не отчаяния, а от тоски по прошлому, по тому, что было потеряно навсегда. Она прижала фотографию к груди, чувствуя, как тепло воспоминаний проникает в её замерзшее сердце. Она знала, что никогда не сможет вернуться в тот мир. Но она могла сохранить его в себе. И, возможно, однажды, она сможет найти в себе силы, чтобы снова почувствовать свет. Айден долго сидела, прижимая к груди фотографию, и в её душе медленно пробуждалось что-то новое - не надежда, не вера, а скорее тихое обещание себе самой. Обещание не забывать, не сдаваться, не позволять тьме поглотить всё, что когда-то было светлым и настоящим. Она понимала, что прошлое уже не вернуть, но оно могло стать опорой, якорем, который удержит её от полного падения.

***

Но на следующий день, когда первые лучи солнца пробились сквозь серые облака, Айден вышла из дома, чтобы проветриться. Её шаги были тихими и неуверенными, словно она сама не знала, куда идёт. Вдруг из-за поворота тропинки показался человек - молодой парень, едва стоящий на ногах, с разбитыми коленями и порванной одеждой. Его лицо было бледным, а глаза - растерянными и испуганными, одна из его ног была в капкане. — Помоги… — с трудом выдавил он, падая на колени. Айден узнала в нём что-то знакомое: те же чёрные волосы из-под шапки, тот же странный яблочный росток и тоже лицо, немного изменившееся, но всё ещё узнаваемое для неё. Он был весь в ссадинах и грязи, его дыхание было прерывистым, а взгляд - потерянным. А по его ноге в капкане стекала алая кровь. Её сердце замерло. Не от страха, а от внезапного, острого узнавания. Этот парень… он был похож на Эбби. На того, кто когда-то был для неё всем. Но это не мог быть он. Эбби был давно… Она подошла ближе, её шаги стали чуть более уверенными, но всё ещё бесшумными. Взгляд её плоских глаз скользнул по его лицу, узнавая старые и знакомые ей черты. — Эбби? — её голос дрогнул, и сердце сжалось от боли и неожиданной радости. Она осторожно вытащила его ногу и подхватила парня, поддерживая за плечи, и повела к дому. В её душе вспыхнул слабый огонёк - возможно, это был шанс вернуть то, что казалось навсегда потерянным.