Unraveled

Андреа Сакс была упрямой, импульсивной и невероятно оптимистичной, но терпеливой её не назовёшь. По крайней мере, когда дело касалось Миранды Пристли. Что ж. Она могла ждать вечно, если бы это было необходимо, но «вечность» — это очень долго. Остаток дня она провела, расхаживая по квартире и представляя себе все возможные варианты развития событий во время их ужина. Отмахнётся ли Миранда от неё снова? Оскорбит ли её одним взглядом, одним резким словом? Или — что ещё хуже — проявит ли она достаточно тепла и внимания, чтобы Андреа снова поверила, что она важна для неё? К семи часам Андреа убедила себя в двух вещах: во‑первых, она идиотка, раз согласилась на это, а во‑вторых, она всё равно поедет. В «Gramercy» было тихо, элегантно и так же изысканно, как и сама Миранда. Андреа пришла первой, заказала бокал вина, который не собиралась пить, и сидела, крепко сжав руки на коленях и покачивая ногой под столом. Она уже почти убедила себя уйти, когда услышала это — ни с чем не сравнимую тишину, которая сопровождала Миранду Пристли повсюду. Андреа подняла глаза и увидела её. Миранда вошла, окутанная чем‑то цвета льда и, несомненно, очень дорогим. Её присутствие искривляло пространство вокруг неё, словно сама гравитация подчинилась её приходу. Ей не нужно было представляться: ресторан уже был готов к её появлению. Официантка проводила её к столику с благоговением, с каким ведут к алтарю. Андреа выдохнула через нос, заставляя себя сохранять спокойствие. Миранда опустилась на стул напротив, неторопливо устроилась поудобнее и аккуратно сложила руки на столе. — Полагаю, ты весь день работала на износ. Андреа стиснула зубы. — Полагаю, ты весь день делала вид, что прошлой ночи не было. Одна бровь взлетела вверх. — Ты злишься. Андреа резко рассмеялась без тени веселья. — Злюсь? Нет. Может, в ярости. В бешенстве. Подбери свой синоним. Миранда медленно и размеренно выдохнула. — И почему именно ты в ярости? Андреа недоверчиво уставилась на неё. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Андреа подалась вперёд, её голос звучал тихо, но в нём слышалась какая‑то боль. — Потому что ты отвернулась от меня, Миранда. Потому что ты несколько месяцев втягивала меня в свою жизнь, заставляя думать, что, может быть… — Она замолчала, с трудом сдерживая слова, которые, как ей казалось, она не была готова произнести. — А вчера вечером ты ясно дала понять, что я для тебя не более чем временное развлечение. Отвлекающий манёвр. Взгляд Миранды был спокойным, непоколебимым, но в нём сквозила резкость. — Я не это имела в виду. Андреа коротко и горько рассмеялась. — Нет, ты этого не говорила. Но ты, чёрт возьми, заставила меня это почувствовать. Миранда тихо вздохнула. — Кто устраивал ужины, кофе‑брейки, телефонные звонки? Кто находил время, несмотря на плотный график, из‑за которого я едва успевала дышать? А когда ты наконец проявила инициативу, то явилась ко мне домой под кайфом? Андреа напряглась. Миранда склонила голову набок и посмотрела на Андреа таким проницательным взглядом, что та почувствовала себя так, будто с неё содрали кожу. — Как будто ты сожалеешь о каждом шаге, который привёл тебя сюда. Андреа резко и прерывисто вздохнула. — Я не… Я не имела в виду… — Разве нет? — перебила Миранда. Её голос по‑прежнему звучал сдержанно, но в нём появилось что‑то более мягкое, почти… ранимое. — Ты правда думаешь, что я отталкивала тебя, Андреа? Что я хотела причинить тебе боль? Андреа открыла рот, собираясь возразить, но Миранда не дала ей договорить. — Ты стояла в моём доме, скрестив руки на груди, едва осмеливаясь смотреть мне в глаза, словно уже одной ногой была за порогом. — Пауза, вздох. Голос Миранды стал почти надломленным. — Всю мою жизнь меня бросали — любовники, друзья, все, кто должен был остаться. Я не позволю, чтобы меня бросили в моём собственном доме. Андреа с трудом сглотнула, в горле пересохло. Миранда резко выдохнула и покачала головой, словно пытаясь избавиться от тяжести собственных слов. — Если ты собираешься сбежать, Андреа, сделай это сейчас. Пульс Андреа бешено колотился, сердце бешено стучало. — Я не… Я не хотела… — Она заставила себя замолчать. Перевести дыхание. Увидеть Миранду не как неприкасаемую силу, которой её считал весь мир, а как женщину, которая сидела напротив неё, настороженная и выжидающая. Андреа наклонилась вперёд, её голос дрожал, но был твёрд. — Я не хочу убегать. Миранда изучала её лицо острым и оценивающим взглядом. — Тогда чего ты хочешь? — Чего ты хочешь? — парировала Андреа. — В моей личной жизни то, чего я хочу, редко имело значение. Я научилась с этим жить, — сказала Миранда так тихо, что Андреа едва её расслышала. Андреа выдохнула, слова вырвались у неё раньше, чем она успела их остановить. — Ты мне нравишься. Миранда моргнула. Её лицо застыло, словно она ждала, что Андреа исправится. Андреа поморщилась и провела рукой по волосам. — Я имею в виду… Боже, конечно, ты мне нравишься, но я хотела сказать… ты мне нравишься-нравишься Миранда снова моргнула, на этот раз медленнее. Затем, с тихим, удивлённым презрением: — Я… нравлюсь-нравлюсь тебе? Андреа застонала, чувствуя, как краснеет. — Я запаниковала. — Понятно. — Пауза. Затем, с едва заметной усмешкой — Я и не знала, что мы снова в средней школе. Андреа усмехнулась, потирая затылок. — Попробую еще раз. Миранда Пристли, я глубоко увлечена тобой Миранда хмыкнула, взяла свой бокал и посмотрела на Андреа поверх ободка. — Чуть лучше. Андреа поморщилась. Выражение лица Миранды не изменилось, но что‑то в её взгляде изменилось. Она поставила бокал на стол, рассеянно поглаживая пальцами ножку. — Ты ждёшь от меня ясности, Андреа, но не замечаешь, что я уже всё прояснила. Андреа нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Пальцы Миранды замерли. — Не спрашивай, что я имею в виду, спроси ещё раз, чего я хочу. — Она слегка приподняла подбородок. — Я хочу, чтобы рядом был кто‑то, кто останется со мной. Андреа резко вдохнула. — И ты думаешь, что я не смогу этого сделать? — прошептала она. Голос Миранды смягчился. — Думаю, тебе никогда не приходилось этого делать. По‑настоящему. Ты уже уходила. Андреа почувствовала, как эта правда тяжким грузом легла на её плечи. Она могла бы возразить, могла бы настаивать на том, что уход из Подиума был связан с ней самой, с её карьерой, с тем, какой она становилась. Но это была не вся правда, не так ли? Она бросила Миранду. И с тех пор каждый день об этом жалела. Андреа выпрямилась, её голос звучал ровно. — Я вернулась ради тебя. Миранда не шелохнулась. — Не ради Подиума, не ради кого‑то другого. Ради тебя. Во взгляде Миранды промелькнуло что‑то неуловимое. Андреа наблюдала за ней, затаив дыхание, в этом промежутке между надеждой и сомнениями. Миранда не сразу нашлась с ответом. Вместо этого она, как всегда, изучающе посмотрела на Андреа — словно оценивала искренность её слов, сопоставляя их со всем, что она знала о мире, о людях, о том, чего стоит впустить кого‑то в свою жизнь. — Ладно, — наконец сказала Миранда. Её голос звучал спокойно и уверенно, как будто она с чем‑то смирилась. — Тогда оставайся. И закажи что‑нибудь приличное. У тебя ужасный вкус в вине. Андреа закатила глаза, но её выдала ухмылка, растянувшая губы. — Конечно. И в этот момент всё изменилось. Буря ещё не утихла, но Андреа уже видела просвет. И, может быть — всего лишь может быть, — там стояла Миранда и ждала. Она смотрела, как Миранда постукивает наманикюренными пальцами по столу, едва скрывая нетерпение за медленными, отточенными движениями. — Андреа, — раздражённо вздохнула она. — Если ты будешь и дальше пялиться в это меню, боюсь, мы обе умрём от старости прежде, чем ты примешь решение. Андреа нахмурилась, разглядывая варианты, как будто они могли внезапно подсказать правильный ответ. — Мне просто нужна ещё секунда. Миранда взглянула на часы. — Ты сказала это пять минут назад. Андреа фыркнула. — Это важное решение! Миранда наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой. — Да, конечно. История запомнит этот момент — вечер, когда Андреа Сакс выбирала между лососем и пастой, как будто от этого зависела судьба цивилизации. — Ха‑ха, — добродушно поддразнила Андреа. Через несколько минут, когда принесли еду, Андреа откусила кусочек и тут же нахмурилась. Миранда нахмурилась в ответ. — Только не говори мне… Андреа вздохнула и бросила вилку на тарелку. — Всё нормально. Миранда скептически хмыкнула. — Твой энтузиазм зашкаливает. Андреа с ненужной силой ткнула вилкой в пасту и покачала головой. — Я должна была выбрать лосося. Миранда резко выдохнула — не совсем вздох, но достаточно близко, — прежде чем лёгким толчком пододвинуть свою тарелку к Андреа. — Попробуй моё. Андреа моргнула, застигнутая врасплох. — Что? — Мне противно смотреть, как ты дуешься из‑за посредственной еды, — просто сказала Миранда. — Ешь. Андреа замешкалась, её пальцы сжались вокруг вилки, но лишь на секунду. Она откусила кусочек и застонала, указывая вилкой на Миранду. — Боже. Как тебе всегда удаётся заказывать самое лучшее в меню? Миранда пожала плечами и без зазрения совести поменялась с ней тарелками. — Это называется проницательностью, Андреа. Тебе стоит как‑нибудь попробовать. Андреа покачала головой, но продолжила есть, и напряжение сменилось чем‑то более лёгким и привычным. Они непринуждённо и инстинктивно вошли в привычный ритм разговора, как будто с тех пор, как они в последний раз вот так сидели, не прошло и минуты. Миранда рассказывала о своей последней командировке, о неизбежных неудачах, с которыми ей пришлось столкнуться, а Андреа пустилась в жаркие споры о том, флиртует ли с ней бариста в её любимом кафе или же замышляет её убийство. — Я хочу сказать, что тебя там не было, — настаивала Андреа, размахивая вилкой. — Мужчина протянул мне кофе и сказал: «Удачи». Кто так говорит? Миранда не отрывалась от вина. — Полагаю, тот, кто видел, как ты пьёшь кофе. Андреа прищурилась. — Грубо. — Точно, — спокойно поправила Миранда, отставляя бокал. Андреа что‑то пробормотала себе под нос, а Миранда, как назло, ухмыльнулась. За ужином они продолжали разговор. Миранда незаметно заказала эспрессо, прежде чем Андреа успела взглянуть на десертное меню. Андреа пустилась в страстные рассуждения о том, что торт «Расплавленная лава» должен быть в меню каждого ресторана. К тому времени, как они вышли на улицу, воздух уже остыл, и вокруг них зашумел город. Миранда с лёгкостью вернулась в привычное состояние: высоко подняв голову и расправив плечи, словно улица была создана специально для неё. Андреа плотнее запахнулась курткой, сунула руки в карманы и пошла рядом с ней. — К слову, — сказала она, наклонив голову, — я действительно хотела пойти к тебе домой. Я имею в виду… я действительно… хочу пойти к тебе домой. Миранда ответила не сразу, но выражение её лица изменилось. Андреа сглотнула. — Не то чтобы я напрашивалась к тебе сегодня вечером или… Господи, я просто перестану говорить. Миранда смотрела на неё, слегка наклонив голову, словно что-то обдумывала. Затем, после долгой паузы… — Пойдем, Андреа, — мягко сказала Миранда, направляясь к ожидавшей их машине. — Я отвезу тебя домой. Андреа ухмыльнулась и пошла за ней. — Ты действительно умеешь вскружить девушке голову. Миранда вздохнула. — Да, полагаю, именно поэтому ты продолжаешь возвращаться. Андреа придвинулась к ней и выдохнула, чувствуя тепло внизу живота. Они понимали друг друга… в каком-то смысле. И этого всегда было достаточно.