Unraveled

Андреа проснулась, чувствуя себя чуть менее умирающей. Не то чтобы хорошо. Не то чтобы нормально, но, по крайней мере, комната перестала кружиться перед глазами каждый раз, когда она садилась. Уже прогресс. Она застонала, потянулась, насколько позволяли ноющие мышцы, и покосилась на телефон на прикроватной тумбочке. Экран светился слишком ярко и равнодушно. Ни сообщений. Ни пропущенных звонков. Ничего от Миранды. Не то чтобы она чего‑то ждала. Но это была ложь, и она немного ненавидела себя за это. Вздохнув, Андреа откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Пол был холодным, и это помогало ей держаться на ногах, не позволяя снова забраться под одеяло и притвориться, что последних суток не было. Она побрела на кухню, на ходу проводя рукой по волосам, всё ещё надеясь, всё ещё в глубине души ожидая… И чуть не споткнулась о Дуга, который уже сидел на одном из её барных стульев и чувствовал себя как дома. — Ты жива! — объявил он, лениво поднимая чашку с кофе. — Едва, но всё же! Андреа застонала, потирая лицо. — Что ты здесь делаешь? Дуг усмехнулся. — Извини, но вчера вечером я спас тебе жизнь. К тому же я был дома. Я вернулся. Андреа открыла холодильник, безучастно посмотрела внутрь и снова закрыла. — Я даже не помню, как ты уходил. Дуг самодовольно ухмыльнулся. — Это потому, что ты была не в себе. Но я знал, что ты проснёшься и тебе понадобится моральная поддержка перед тем, что, как мы оба знаем, нас ждёт. Андреа моргнула, всё ещё не до конца проснувшись. — …Что нас ждет? Лицо Дуга озарилось, словно он ждал этого момента. Он медленно, с наслаждением отпил кофе и наклонился вперёд, уперевшись локтями в столешницу. — Миранда Пристли. Андреа драматично вздохнула и рухнула на диван. — Дуг. Дуг ухмыльнулся. — Андреа. Андреа застонала, накрыв лицо подушкой. — Дуг, клянусь богом… Он махнул рукой. — Нет‑нет, давай по порядку! Андреа вздохнула, приподняла подушку и бросила на него сердитый взгляд. — Я знаю, что ей не всё равно. По крайней мере, она так себя ведёт. Дуг фыркнул. — Доставка супа? Ночные звонки? Ужины? Ты ходишь к ней домой? Это не притворство. Андреа бросила на него взгляд. — Я знаю, что ей не всё равно. Я просто… не понимаю почему. Дуг моргнул, впервые растерявшись. — Э‑э… Потому что ты ей нравишься? Андреа разочарованно покачала головой. — Но в этом‑то и дело. Нравлюсь ли я ей? Или это просто очередной из её странных силовых приёмов? Дуг прищурился. — Силовой приём, в основе которого лежит нежная любовь и забота? Андреа швырнула в него подушкой. — Ты понимаешь, что я имею в виду! Дуг легко поймал её, покрутил в руках и отбросил в сторону. — Нет, правда, не понимаю, потому что, похоже, ты пытаешься убедить себя, что это не то, чем кажется. Андреа медленно выдохнула, уставившись в потолок, словно там были ответы на все вопросы. — Я просто не понимаю. Она — Миранда Пристли. У неё есть выбор. Она могла бы выбрать кого угодно. Какого чёрта ей нужна я? Ухмылка Дуга померкла, его взгляд смягчился, утратив привычную насмешливость. — В этом и проблема, не так ли? — тихо спросил он. Андреа сглотнула. Потому что да, так и есть. В этом‑то и была проблема. Дуг вздохнул, вытянул ноги и, подождав, пока воцарится тишина, снова заговорил: — Послушай, я всё понимаю. Ты привыкла видеть в ней ту самую Миранду Пристли. Легенду. Снежную королеву. Ту, из‑за кого ты однажды плакала в гардеробной… — Я никогда не плакала… — …Но вот в чём дело, — Дуг не обратил на неё внимания и развернулся к ней лицом. — Может быть, ты для неё не просто очередная помощница. Может быть, ты никогда ею не была. Андреа резко выдохнула и закрыла лицо руками. — А что, если это ничего не значит? — спросила она уже тише. — Что, если я всё напридумывала, а это просто… не знаю. Игра для неё? Дуг фыркнул. — Миранда Пристли не играет в игры. Андреа выгнула бровь. — Э‑э… Она буквально управляет империей, построенной на них. Дуг похлопал её по колену. — Я знаю. Но давай начистоту. Ты уже проиграла. Андреа прищурилась. — Проиграла что? Дуг ухмыльнулся и наклонился к ней. — В тот момент, когда ты начала думать о том, что это значит, - ты пропала. Андреа медленно выдохнула, откинувшись на спинку дивана. — Я не знаю, как быть с такой, как она. Дуг смягчился, его голос стал тише. — Может быть, тебе и не нужно знать. Андреа уставилась на него. Дуг пожал плечами и сделал еще один глоток кофе. — Я просто говорю. Если она идет тебе навстречу, почему ты все еще ждешь? Андреа сглотнула, вцепившись пальцами в ткань спортивных штанов. Потому что... В этом-то и была проблема, не так ли?

***

  В тот день Андреа не получила от Миранды ни слова. И на следующий день тоже. И на следующий после этого. Ни сообщения, ни электронного письма, ни даже пассивно‑агрессивной ссылки на статью с расплывчатым комментарием «Что думаешь?». И если она будет слишком много об этом думать, если позволит себе зациклиться на том, что Миранда Пристли полностью, безоговорочно и окончательно замолчала, — она сойдёт с ума. Дагу, конечно, это показалось забавным. — О, это интересно, — воскликнул он, развалившись на диване Андреа, как будто сам придумал этот сценарий ради собственного развлечения. Андреа сидела напротив и вяло ковырялась в тако, которые ей уже не хотелось есть. — Она тебя игнорирует. Андреа застонала, прижав ладонь ко лбу. — Она не игнорирует меня. Дуг многозначительно поднял бровь. — Прошло три дня. Она что‑то задумала. Андреа ещё ниже склонилась над столом и пробормотала: — Что именно? Дуг ухмыльнулся и потянулся, как довольный кот. — Она тебя наказывает. Заставляет тебя томиться Андреа скрестила руки на груди. — Она занятая женщина. Дуг понимающе кивнул. — М‑м‑м… Настолько занятая. Настолько невероятно занятая, что не может отправить ни одного сообщения. Совершенно верно. Андреа швырнула в него тортилью. Дуг поймал её из воздуха и невозмутимо отправил в рот. — Послушай… Ты отвергла её вчера. Потом она узнала, что ты не одна, и теперь делает то, что у неё получается лучше всего, — заставляет тебя ощутить это в ответ. Андреа застонала, проведя руками по лицу. — Я ненавижу тебя. Дуг сочувственно похлопал её по колену. — Я знаю, детка. Но что ещё важнее, что ты собираешься с этим делать? Андреа резко выдохнула. — Ничего. У Дуга отвисла челюсть, рука застыла в воздухе, когда он потянулся за ещё одним тако. — Ничего? Андреа решительно покачала головой. — Это она ведёт себя нелепо. Я не собираюсь подыгрывать. Дуг присвистнул, протяжно и низко. — Значит, мы играем в «кто первый сдастся» с Мирандой Пристли? Андреа стиснула зубы. — Мы не играем ни во что. Дуг ухмыльнулся. — Конечно. Давай так и сделаем.

***

Это было глупо. Это было очень глупо. Она, конечно, могла написать первой. Она могла. Ничего страшного не произошло бы. Вот только это было очень серьёзно. Потому что Миранда ждала, когда она сломается первой. И к чёрту всё это. Андреа схватила ноутбук, заставив себя сосредоточиться на чём‑то продуктивном, на чём угодно, только не на Миранде Пристли. Приближался дедлайн, и если уж она решила уйти в себя, то могла бы делать это с пользой для себя. Она напечатала предложение. Удалила его. Напечатала другое. Тоже удалила. Боже, она совсем не умеет писать. Зажужжал телефон. Сообщение. От Миранды. У Андреа перехватило дыхание, когда она схватила телефон со стола. Миранда: Это то, что ты хотела? Её пальцы зависли над клавиатурой, мысли путались. Что это значит? Она раздражена? Ей весело? Она предлагает перемирие? Андреа выдохнула, сердце бешено заколотилось. Она напечатала ответ, не успев как следует всё обдумать. Андреа: Что ты имеешь в виду? Пауза. Тогда… Миранда: Это ты мне скажи. Андреа сжала челюсть, и по краям её губ заиграла улыбка. О. О, так вот как мы это играем. Ладно. Игра началась. Она долго сидела, не отрываясь от телефона, с колотящимся сердцем. Она могла бы продолжать переписываться. Могла бы увиливать, притворяясь, что не понимает, что именно делает Миранда. Но Миранда так не работала. Нет, если Миранда действительно давала ей возможность быть честной, перестать ходить вокруг да около, что бы это ни было, то был только один способ это сделать. Андреа схватила своё пальто. Дуг, который последние десять минут наблюдал за её падением, словно это было лучшее реалити‑шоу в его жизни, тут же выпрямился. — О боже, боже мой! Ты ведь к ней идёшь, да? Андреа натянула сапоги. — Мне нужно идти. Дуг ухмыльнулся, как будто это была лучшая новость за весь год. — Это намного лучше, чем переписываться. Да. Иди. Налаживай свою жизнь. Андреа застонала, но не стала спорить. Она взяла ключи и ушла. К тому времени, как она подошла к двери Миранды, Андреа уже была на грани паники. Это была ошибка. Ей не стоило сюда приходить. Рациональная часть её мозга кричала, что нужно развернуться, пойти домой и оставить всё как есть, пока проблема не решится сама собой и не отойдёт на второй план, как и все остальные безрассудные порывы, которые она едва сдерживала рядом с Мирандой. Но ноги её не слушались. Вместо того чтобы отговорить себя, она постучала. Прошла долгая минута. Затем — шаги. Дверь распахнулась, и на пороге стояла она. Миранда Пристли. Она стояла в дверях и смотрела на Андреа так, словно ждала этого. Словно она знала. Андреа с трудом сглотнула. Миранда изогнула идеально выгнутую бровь. — Полагаю, тебе есть что сказать. Андреа резко выдохнула. Точно. Отступать некуда. Она расправила плечи, и слова вырвались у неё прежде, чем она успела передумать. — Ты перестала мне писать. Миранда наклонила голову, в её взгляде мелькнуло что‑то непонятное. — Да. Андреа разочарованно рассмеялась и прижала руку ко лбу. — Ты знала, что я приду сюда, да? Миранда не ответила. И этого молчания было достаточно. Андреа вздохнула и запустила руку в волосы. — Я… — она запнулась, внезапно почувствовав себя идиоткой. — Я не знаю, что делать. Миранда мгновение изучала её, а затем слегка отступила, освобождая место. — Тогда заходи, и мы во всём разберёмся. Андреа вздохнула, вошла, и дверь за ней захлопнулась.   Внутри было тепло и уютно, чего Андреа никак не ожидала. В воздухе витал едва уловимый, но дорогой аромат каких‑то цветов, смешиваясь с тихим потрескиванием дров в камине гостиной. Всё пространство было таким, как у Миранды — элегантным, продуманным, изысканным, — но каким‑то более… мягким. Миранда указала на диван, но Андреа покачала головой: ей было слишком не по себе, чтобы сидеть. Вместо этого она развернулась, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг остро осознала, насколько они близко друг к другу. Миранда наблюдала за ней, выжидая. Андреа медленно выдохнула. — Я скучала по тебе. Губы Миранды слегка дрогнули в улыбке. — Я так и поняла. Андреа хрипло рассмеялась, потирая затылок. — А ты… что? Хотела проверить, скажу ли я это на самом деле? Миранда хмыкнула. — Мне нужно было проверить, осознаешь ли ты это У Андреа скрутило живот. Потому что в этом и была разница. Дело было не только в том, чтобы сказать. Дело было в том, чтобы признаться. Понять это. Принять это. А она не была готова. Не тогда, когда Миранда впервые предложила прийти, а Андреа лежала, свернувшись калачиком под одеялом, чувствуя себя слабой, отвратительной и совсем не похожей на себя. Она не могла вынести мысли о том, что Миранда увидит её такой — неряшливой, неухоженной, уязвимой, совсем не такой, какой Миранда видела её раньше. И это её пугало. А вдруг Миранда пришла бы? Что, если бы она вошла в дом Андреа, взглянула на нее, такую больную и несчастную, в огромной толстовке с капюшоном, и поняла, что ей это больше неинтересно? Андреа с трудом сглотнула, окинув взглядом Миранду. — А ты? Миранда склонила голову набок, её взгляд был мягким, но непоколебимым. — Ты и так знаешь. Андреа выдохнула, чувствуя, как внутри неё что‑то меняется. Вот и всё. Правда уже была здесь, в пространстве между ними. Но что было этой правдой? Что Миранда скучала по ней? Что она хотела, чтобы она была здесь, вдали от шума, вдали от «Подиума», вдали от всего, что могло бы усложнить происходящее? Или дело было совсем в другом? Потому что Андреа до сих пор не знала, чего Миранда хотела от неё. Она несколько дней ломала над этим голову — не была ли забота Миранды очередной попыткой продемонстрировать свою власть, проверкой, чтобы посмотреть, сколько Андреа продержится, прежде чем сломается. А потом, прежде чем она успела остановиться, прежде чем успела уйти в нервный юмор или в сомнения в себе, слова вырвались наружу. — Я не хотела, чтобы ты видела меня такой. Миранда моргнула и склонила голову набок. — Например? Андреа выдохнула, качая головой. — Больная. Неряшливая. Слабая. Миранда долго изучала её. Андреа с трудом сглотнула, её голос стал тише. — Я запаниковала. Я хотела, чтобы ты была рядом, но в то же время я… — Она невесело рассмеялась. — Дуг был рядом. И он безопасен, понимаешь? Он же Дуг. Ему всё равно, даже если я выгляжу так, будто меня сбил грузовик. Я могу сидеть перед ним в старой толстовке с капюшоном, выглядя отвратительно, и это не имеет значения. Миранда слегка приоткрыла рот, но ничего не сказала. Андреа облизнула губы, глядя в пол. — А ты? Я не хотела, чтобы ты видела меня такой. А что, если бы ты увидела? А что, если бы ты… — она запнулась, но заставила себя договорить. — Что, если бы ты передумала? Молчание. Андреа наконец заставила себя поднять глаза. Выражение лица Миранды смягчилось — не так, как у большинства людей, не стало нежным или ласковым, а изменилось в том, как она держалась. Незначительное изменение, что-то едва уловимое, но несомненное. Затем она выдохнула. — Ты видела меня в Париже, — пробормотала Миранда. Андреа моргнула, сбитая с толку этим комментарием. Голос Миранды звучал ровно, но за ним скрывалось что‑то ещё, что‑то более размеренное, более осторожное. — В момент моего самого большого унижения. В момент моего самого беззащитного состояния. Андреа сглотнула. Она видела. Она видела Миранду после предательства Стивена — та сидела в гостиничном номере, закутавшись в халат, без макияжа и усталыми глазами, каких Андреа никогда раньше не видела. Андреа едва узнала её. Не из‑за отсутствия макияжа или из‑за того, что волосы Миранды слегка растрепались, а потому, что она выглядела… человеком. Уязвимой так, как она никогда не позволяла себе быть при свете дня. А Андреа всё равно ушла. Взгляд Миранды вернулся к ней, острый, как всегда. Она была готова к тому, что Андреа скажет что‑нибудь не то. Была готова к тому, что Андреа снова уйдёт. — Так что прости меня, если после этого я не буду пытаться наладить отношения, когда ты меня отталкиваешь. У Андреа перехватило дыхание. Это не было предупреждением. И не было угрозой. Потому что Миранда не преследовала. Она не звонила тем, кто уходил. Она не тратила время на то, что не могло продлиться долго. И это — больше всего остального — пугало Андреа. Потому что Миранда не говорила: «Не бросай меня». Она говорила: «Я не буду просить тебя остаться». Андреа резко вдохнула, что‑то перевернулось у неё внутри. — Миранда… Миранда выдохнула, едва качая головой. — Ты имеешь право на свой выбор. Пальцы Андреа сжались в кулаки. Господи. Тогда Андреа ушла, и Миранда позволила ей. Теперь Миранда стояла здесь и показывала ей выход. Андреа сделала шаг вперёд. — Я здесь. Миранда поджала губы — это был единственный признак напряжения. Андреа резко выдохнула. — Я не знаю, что это такое. Я не знаю, что мы делаем. Но я пришла сюда не для того, чтобы... — Она сглотнула. — Я пришла сюда не для того, чтобы снова уйти. Миранда не сводила с нее глаз, поджав губы, словно ждала, что Андреа что-то скажет, чтобы облегчить ситуацию, заполнить пробелы, которые Миранда отказывалась заполнять сама. Андреа сглотнула, ее сердце успокоилось, и она подняла руку, но не решалась коснуться запястья Миранды. — Я вижу тебя. Миранда слегка сжала челюсти, но не отстранилась. Андреа выдохнула и на этот раз сама сократила расстояние между ними. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, по спине Андреа пробежала волна жара, от которой ее пульс заколотился как бешеный. Губы Миранды были теплыми, мягкими, но в то же время властными. Они удивленно приоткрылись, и Андреа воспользовалась этим, чтобы взять — нет, присвоить — то, чего ей так не хватало. Миранда резко вдохнула, и этот резкий вдох был проглочен ими обоими, но как только шок прошел, она сдалась. Без колебаний. Без сдержанности. Пальцы Андреа скользнули вверх, коснулись изгиба челюсти Миранды, а затем запутались в шелковистых волнах на ее затылке, удерживая ее на месте. Она наклонила голову, углубляя поцелуй, и Миранда ответила ей тем же, обхватив руками талию Андреа и притянув ее к себе с такой страстью, что у Андреа перехватило дыхание. Миранда издала звук — низкий, с придыханием, такого, которого Андреа никогда раньше не слышала, и от этого звука по ее телу словно пробежал электрический разряд. Мир за пределами этого мгновения перестал существовать. Андреа придвинулась ближе, прижимая Миранду к спинке дивана. Ее руки вцепились в шелковую блузку Миранды, в изгиб ее бедра, — в отчаянном стремлении получить больше. Миранда не сопротивлялась. Напротив, она притянула ее к себе еще крепче, сжала пальцами талию Андреа, слегка впившись ногтями в ткань ее свитера. Медленное, томное прикосновение губ. Жар дыхания в украденном пространстве между ними. Миранда намеренно прижимается к ней губами, приоткрывая их ровно настолько, чтобы проскользнуть краю зубов, чтобы дразняще коснуться языком, чтобы Андреа почувствовала, как медленно раскрывается женщина, которая не сдается легко. Это было опьяняющее чувство. И впервые с тех пор, как все это началось, Андреа позволила себе в это поверить. Поверить в то, что Миранда хочет ее. Не как помощницу. Не из чувства долга. Не для развлечения. А как её.