Unraveled

Андреа проснулась в тишине. Не такой, от которой веет тяжестью или напряженностью, а такой, от которой её тело инстинктивно замирает. Тишина была такой полной, что казалось, будто сам дом затаил дыхание. Она моргнула раз, потом другой, давая глазам привыкнуть к мягкому утреннему свету, пробивавшемуся сквозь шторы. В комнате было ещё темно, тени были длинными и теплыми. На секунду она забыла, где находится. Потом повернула голову и увидела Миранду, которая всё ещё спала, одна её рука безвольно лежала у лица, а другая была спрятана под подушкой, которую они делили на двоих. У неё перехватило дыхание. О. Точно. Прошлая ночь не была сном. На самом деле Андреа Сакс провела ночь, обвиваясь вокруг Миранды Пристли, как отчаявшаяся девушка на грани самовозгорания. Она страстно целовалась с ней. Стонала ей в рот. Практически забралась на неё в постели. И вот теперь она лежала на очень роскошных, очень дорогих простынях Миранды, одетая лишь в шелковую пижаму, и гадала, не пустила ли слюни на подушку, которая, наверное, стоила больше, чем её арендная плата. Боже. Её сердце замерло. Она уткнулась лицом в подушку и тихо застонала, стараясь не разбудить Миранду и не поддаться панике. Дело в том, что… это было не просто страстно. Это было даже не просто прекрасно. Это было безопасно. И вот с этим Андреа не знала, что делать. Тихое движение рядом с ней нарушило тишину, и Андреа выглянула из-под подушки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Миранда перевернулась на спину, не открывая глаз, а губы слегка приоткрылись, когда она вдохнула. Она выглядела, каким-то образом, в точности как всегда, но в то же время совсем не так, как Андреа ее когда-либо видела. Нежная. Непринуждённая. Спокойная. У Андреа внутри всё перевернулось. Не веди себя странно, — сказала она себе. Веди себя непринужденно. Будь взрослым человеком, способным провести ночь с женщиной, не превращаясь в комок бурных эмоций. Она тихо выскользнула из постели и на цыпочках направилась в ванную в поисках воды, чтобы привести себя в порядок и, может быть, плеснуть холодной водой в лицо и напомнить себе, что она всё ещё жива. Она нашла за дверью халат и накинула его на себя — разумеется, чёрный и до абсурда мягкий. Надев его, она испытала странное благоговейное чувство, словно одолжила что-то священное. Когда она вернулась в спальню, Миранда не спала, её глаза были открыты, и она наблюдала за ней с кровати. Андреа замерла, наполовину завязав халат. — Привет, — сказала она слишком быстро. Миранда моргнула один раз, медленно и томно. — Ты пыталась улизнуть. Глаза Андреа расширились. — Нет! Я просто… попила воды Взгляд Миранды скользнул вниз, к халату, затем снова поднялся. — И одолжила у меня кашемировый халат. Андреа сглотнула. — Ты бы мне поверила, если бы я сказала, что он умолял меня надеть его? Долгая пауза. Затем губы Миранды едва заметно дрогнули в улыбке. Андреа выдохнула. — Ладно. Привет. Доброе утро. Я определённо всё только усложняю. Миранда медленно выпрямилась и откинула волосы назад одной рукой. Её голос, когда она заговорила, был ниже обычного — хриплый от сна, но всё ещё мягкий. — Ты очень громко храпишь по утрам. Андреа моргнула. — Правда? — Да. Андреа снова шагнула к кровати, и в груди у неё что-то сжалось. — Что ж, я могла бы исправить это, эффектно сбежав. Миранда бросила на неё взгляд, который говорил: не будь дурой. Андреа улыбнулась и присела на край кровати. — Ладно, скажи, если это странно, — начала она, — но... Обычно я плохо сплю в чужих домах. Но прошлой ночью... Миранда потянулась вперёд и разгладила смятый край халата на её плече. — Ты ни разу не пошевелилась. Андреа моргнула. — Ты за мной наблюдала? Миранда не ответила. Ей и не нужно было. Лицо Андреа вспыхнуло. — Что ж, тебе повезло. Я очаровательна во сне. — Ты храпишь, — невозмутимо сказала Миранда. У Андреа отвисла челюсть. — Я не храплю... Миранда сделала глоток из стакана с водой, стоявшего на прикроватной тумбочке — как Андреа могла не заметить его там? — и кивнула, сверкнув глазами. — Как простуженный медвежонок. Андреа со стоном рухнула на кровать. — Это нарушение священной атмосферы после пробуждения. Миранда поставила стакан на стол и посмотрела на неё с непроницаемым выражением лица. Затем мягко сказала: — Ты останешься на завтрак. Андреа повернула голову на подушке. — Правда? — Ты не сбежишь, — подтвердила Миранда, как будто это уже было решено. Андреа сглотнула, сердце снова бешено заколотилось. — Ты готовишь? — Редко, — сказала Миранда. — Но я очень хорошо контролирую процесс. Андреа рассмеялась, на этот раз мягче. — Конечно. Миранда протянула руку, её пальцы коснулись щеки Андреа. — Ты не жалеешь о прошлой ночи? Андреа посмотрела на неё. — Нет, — честно ответила она. — Я просто... не ожидала почувствовать такое спокойствие. Это немного пугает. Взгляд Миранды смягчился, и она, как всегда неторопливо, наклонилась и поцеловала Андреа в висок. — Тогда давай и дальше будем в ужасе, — пробормотала она. — Еще немного. От прикосновения Андреа прикрыла глаза. — Ужас — это неплохо, — прошептала она. — Особенно если к нему прилагается кофе. Миранда хмыкнула. — Внизу есть френч-пресс. Андреа ухмыльнулась. — Ты действительно знаешь, как удержать девушку. Миранда закатила глаза и встала, потянувшись за своим халатом, который уже лежал на полпути к двери. Андреа приподнялась на локте и посмотрела ей вслед. — Знаешь, — сказала она, — ...ты отлично справляешься с тем, чтобы я захотела остаться здесь навсегда. Миранда оглянулась через плечо, слегка улыбнувшись. К тому времени, как Андреа спустилась вслед за Мирандой, кухня уже была залита мягким естественным светом. Обстановка была стильной, но не холодной — функциональной, но с нотками индивидуальности: фотография дочерей в рамке рядом с кулинарными книгами, мраморная ваза для фруктов, которая, вероятно, стоила больше, чем арендная плата Андреа, и потёртая деревянная разделочная доска, которая выглядела… как будто ею пользовались. Миранда указала на небольшой столик для завтрака у окна. — Садись. Андреа, послушно завернувшись в халат, плюхнулась на стул и ухмыльнулась. — Да, мэм. Миранда не удостоила её ответом, хотя уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Она с пугающей точностью достала из ящика яйца, лук‑шалот, что‑то зелёное и дорогое на вид, а также нож. Андреа наблюдала за ней, подперев подбородок рукой. — Мне казалось, ты говорила, что не готовишь. — Я сказала, что не готовлю часто, — ответила Миранда, с привычной лёгкостью нарезая лук‑шалот. — Ты удивишься, узнав, на что я способна, когда меня что‑то мотивирует. Андреа ухмыльнулась. — И что же тебя мотивирует? Миранда бросила на неё быстрый и равнодушный взгляд. — Избегание посредственной еды навынос. Но в следующую секунду нож соскользнул. Недалеко — просто вспышка красного, тихое шипение, и Миранда отдёрнула руку, прищурившись. Андреа мгновенно вскочила со своего места. — О боже, дай мне посмотреть. Миранду, казалось, в высшей степени не позабавило то, что её прервали. — Это поверхностно. — Конечно, — сказала Андреа, нежно беря раненую руку в свою, — и я королева Франции. Она подвела Миранду к раковине и осторожно, но уверенно промыла порез прохладной водой. Миранда не вздрогнула, но и не отстранилась. — Продолжай давить, — пробормотала Андреа, потянувшись за полотенцем. — Я не хрупкая, — резко ответила Миранда. — Нет, — возразила Андреа, с улыбкой глядя на неё. — У тебя кровь. В ответ Миранда едва заметно закатила глаза, но позволила Андреа отвести себя к кухонному острову, где Андреа порылась в ящике и нашла небольшую коробку с бинтами — как и следовало ожидать, аккуратно сложенными и подписанными чётким чёрным шрифтом. Конечно, даже аптечка Миранды была дизайнерской. Андреа вскрыла один из бинтов и аккуратно обернула палец Миранды; её прикосновения были непривычно нежными. Закончив, она перевернула руку Миранды и стала рассматривать её, словно это была какая‑то драгоценность. — У тебя очень красивые руки, — сказала Андреа, понизив голос. Миранда выгнула бровь. — Полагаю, ты говоришь это всем своим пассиям. Андреа ухмыльнулась. — Только самым страшным. Она подняла здоровую руку Миранды и нарочито медленно поцеловала внутреннюю сторону запястья. Затем ладонь. А потом медленно втянула в рот указательный палец Миранды. Только кончик — тёплый, влажный, дразнящий. Миранда застыла. Андреа слегка щелкнула языком, а затем выпустила его с тихим «поп» и бесстыдной улыбкой. — Просто проверяю, всё ли ещё работает, — мило сказала она. Миранда уставилась на неё, словно пытаясь решить, выгнать её из дома или швырнуть через кухонный остров. — Ты совершенно невыносима. Андреа подошла ближе и провела руками по рукам Миранды. — Тебе это нравится. Губы Миранды дрогнули, но вместо ответа она притянула Андреа к себе за талию и поцеловала. Крепко. Андреа ахнула от неожиданности, её руки инстинктивно взметнулись вверх, чтобы схватиться за плечи Миранды, но та не остановилась — даже не замерла. Она целовала Андреа так, словно хотела стереть её с лица земли. Словно она сдерживалась несколько часов и теперь давала Андреа почувствовать всё, что не успела сказать. Когда Миранда наконец отстранилась, её тёплое дыхание коснулось щеки Андреа, губы приоткрылись, а голос стал тише. — В эту игру могут играть двое, — пробормотала она, всё ещё находясь так близко, что Андреа не столько слышала, сколько чувствовала её слова. Андреа ошеломлённо моргнула. — Боже мой. Миранда медленно и уверенно провела рукой по её подбородку. — Тебе нравится сводить меня с ума, да? Андреа ухмыльнулась, пытаясь прийти в себя. — Я, — сказала она, —… да. Немного. Миранда снова наклонилась и нежно поцеловала её в уголок рта. — Ты не единственная, кто умеет взять ситуацию под свой контроль У Андреа перехватило дыхание. Миранда отступила, разгладила халат, словно ничего и не произошло, и с возмутительной элегантностью вернулась к разделочной доске. Андреа, всё ещё не в силах отдышаться, просто смотрела на неё. — Нельзя просто взять и сказать такое и вернуться к готовке. Миранда не смотрела на неё. — Я только что это сделала. Андреа скрестила руки на груди, её щеки пылали. — Знаешь, для человека, который говорит, что хочет не торопиться... — Да, — сказала Миранда, спокойно нарезая лук-шалот. — Это ты только что сосала мои пальцы и стонала посреди моей кухни. Андреа открыла рот, чтобы возразить. Но ничего не вышло. Миранда оглянулась через плечо, её взгляд был острым и насмешливым. — Садись, дорогая. Тебе понадобятся силы. Андреа опустилась на стул, ошеломлённая, всё ещё раскрасневшаяся и абсолютно уверенная в одном: Миранда Пристли собиралась погубить её самым изощрённым, медленным способом. И её это так устраивало.

***

Позже в тот же день Андреа вызвали на работу, и она уставилась в экран компьютера так, словно он был должен ей денег. Статья, которую она должна была редактировать, смотрела на неё с тихой злобой. Она четыре раза перечитала один и тот же абзац. Что-то про экологичный деним и посткапиталистическую идентичность брендов. Или… про переработанные нитки. Что-то в этом роде. Но всё, о чём она могла думать, — это голос Миранды у её уха. Пальцы Миранды внутри её рта. Губы Миранды на её шее. Она застонала и уткнулась лбом в стол. Профессионал умер, — подумала она. Да здравствует женщина, которая приготовила мне завтрак после того, как выцеловала душу из моего тела. — Тяжёлая ночка? Голос был незнакомым, но дружелюбным. Андреа подняла голову. Это был Джейсон — новенький. Ему было около 35, он пытался отрастить бороду, но получалось не очень, и он был похож на золотистого ретривера. Он пришёл в компанию в прошлом месяце и уже очаровал половину офиса — хотя бы тем, что каждый четверг приносил свежие бейглы и знал, как починить принтер. Андреа улыбнулась ему. — Долгая ночь. Не до отдыха тем, кто помешан на дедлайнах. Джейсон усмехнулся и поставил на её стол ещё одну чашку кофе. — Подумал, тебе не помешает вторая. Ты выглядела… рассеянной. Андреа удивлённо посмотрела на лишнюю чашку. — О. Спасибо. Это действительно… да. Спасибо. Джейсон задержался у стола Андреа дольше, чем было необходимо. Он обхватил чашку с кофе пальцами и постукивал ногой по полу в такт музыке. Он был по‑своему симпатичным, с этой слегка небрежной эстетикой арт‑директора и непринуждённой улыбкой, которая появляется после слишком большого количества вторых свиданий и недостаточного количества третьих. Андреа старалась лишний раз не заглядывать в телефон. Сообщения от Миранды теперь благополучно затерялись среди рабочих писем, уведомлений и гула редакции, пытающейся оставаться на плаву. — Эй, — сказал Джейсон, прерывая её размышления. — Я тут подумал… Андреа подняла голову, прервавшись на середине выделения абзаца в черновике, который всё ещё не имел смысла. — Да? Он почесал затылок. — Я знаю, что у тебя, наверное, много дел, но если на этой неделе у тебя будет свободное время, не хочешь поужинать? Или выпить? Я знаю одно место рядом с Юнион‑сквер — без лишнего пафоса, просто хорошая еда и, может быть, плохой мартини. Андреа моргнула. Это было по‑дружески. Непринуждённо. Без подвоха. И впервые за долгое время она не испытывала паники из‑за того, что ей нужно придумывать отговорку, или чувства вины из‑за того, что она, возможно, согласилась бы лишь бы не отказывать. Она мягко улыбнулась, немного удивившись тому, как легко ей дались эти слова. — О… э‑э… спасибо. Это очень мило, но на самом деле… — она запнулась. Джейсон приподнял бровь. — На самом деле?.. Андреа откашлялась. — Я кое с кем встречаюсь. И ей было приятно это сказать. Джейсон кивнул, его губы тронула лёгкая улыбка. — А. Счастливый человек. Андреа снова улыбнулась. — Да. То есть… Думаю, да. Джейсон усмехнулся. — Не переживай. Я просто решил спросить на всякий случай. Ты классная. — Ты тоже, — искренне ответила она. Он шутливо отсалютовал ей и направился к своему столу, а может, в комнату отдыха или куда‑нибудь попроще. Андреа откинулась на спинку стула. Уставилась в экран. «Я кое с кем встречаюсь». Но кем была Миранда? Девушкой? Возлюбленной? Женщиной, которая варила ей кофе и целовала так, что это было греховно? Она снова открыла сообщения. На экране высветилось имя Миранды: Я нужна в офисе. Новые макеты — просто катастрофа. Ужин сегодня отменяется. Я позвоню тебе позже. Андреа смотрела на сообщение всего секунду, а потом почти бессознательно кивнула. Это был мир Миранды. Андреа хотела стать его частью, но Миранда не обещала ей стабильности. Она не предлагала ей жизнь в розовом свете. Она предлагала острые грани, бессонные ночи и нежные поцелуи между совещаниями. Андреа слегка улыбнулась. Затем написала в ответ: Удачи. Не убивай никого без крайней необходимости. Поговорим позже. Без суеты. Без драмы. Она еще на мгновение задержалась в этом состоянии. А потом встала, накинула пальто и сунула телефон обратно в карман с той же легкостью, с которой она поступила бы, если бы направлялась на ужин, который так и не был отменен Но на этот раз она не собиралась к Миранде. Ей некуда было идти. А значит, она могла быть где угодно. Поэтому она пошла пешком. Через Сохо. Мимо магазинов, которые она делала вид, что может себе позволить. Мимо баров, где она пила текилу с Дугом и Лили, когда они все считали, что быть нищим и гениальным — это образ жизни, а не временное состояние. Мимо всего, что раньше казалось ей своим. А потом… — Энди? Её имя прозвучало в шуме улицы, как удар хлыста. Слишком знакомо. Слишком резко. Андреа обернулась. Словно по волшебству, Лили появилась в нескольких метрах от неё, в ореоле неоновой вывески бара, с вьющимися от влажности волосами. Те же потрёпанные кожаные сапоги. Те же мягкие, виноватые губы. У Андреа внутри всё сжалось, но она не подала виду. — Привет, — сказала она ровным, но не грубым голосом. Лили неуверенно шагнула вперёд. — Ты… отлично выглядишь. Андреа засунула руки в карманы пальто. — Я знаю. Это вызвало у неё тихий смешок, как будто Лили думала, что они всё ещё играют в старую добрую игру. В ту, что попроще. В той версии Андреа всегда уступала. — Не ожидала тебя увидеть, — сказала Лили. — Я с кем‑то встречалась, но они не пришли. Андреа слегка пожала плечами. — У меня тоже изменились планы. Лили удивлённо подняла брови, но Андреа больше ничего не сказала. — Я слышала, ты теперь работаешь в The Mirror, — Лили снова попыталась завязать разговор, подбирая более мягкий тон. Более непринуждённый. Андреа кивнула. — Всё ещё пишу. Всё ещё усталая. — Ты всегда была такой, — почти с нежностью сказала Лили. Андреа не торопилась нарушать молчание. — Ты всё ещё рисуешь? — спросила она наконец. Лили кивнула. — Немного. И преподаю. Андреа едва заметно улыбнулась. — Рада, что ты не бросила это дело. Повисла пауза. Потом ещё одна. А потом… — Я не хотела становиться на чью‑то сторону, — тихо сказала Лили, и это упало, как стекло на тротуар. Теперь Андреа посмотрела на неё в упор. — Ты не просто выбрала сторону, Лили, — сказала она. — Ты осталась там. Лили поморщилась. — Я не знала, что ещё делать. Нейт был… — Злобным, — закончила Андреа. — Поэтому ты оставила его в покое. А мне позволила исчезнуть Лили опустила глаза. — Я скучала по тебе. Андреа почувствовала это, как будто кто‑то надавил на синяк, но она не дрогнула. — Я тоже скучала по тебе, — сказала она. — И я ждала. Месяцами. Я всё думала, что ты напишешь. Появишься. Скажешь что‑нибудь. — Я была напугана, — призналась Лили. — И смущена. И… мне было стыдно. Андреа выдохнула через нос. Боль была острой, но уже привычной. — И правильно Лили вскинула глаза, уголки её глаз были влажными. — Я больше не злюсь, — сказала Андреа тише. Лили моргнула. — Мы можем снова стать друзьями? Андреа покачала головой. — Ты отказалась от участия в моей жизни. Вокруг них шумела улица. Мимо проходили люди. Освещение менялось. Лили сглотнула. — Ты действительно изменилась. Андреа стиснула зубы. — Да. Изменилась. И это было так. Она вспомнила о кашемировом халате, о том, как Миранда уверенно прижимала её к себе, о сообщении, на которое она до сих пор не ответила — не потому, что боялась, а потому, что теперь у неё было время. Потому что она была ценна. Не только для кого‑то другого, но и для себя. Лили отступила, её голос звучал мягко. — Береги себя, Энди. Андреа улыбнулась. — И ты тоже, Лил. Никаких объятий. Никаких номеров. Никаких вторых шансов. Андреа развернулась и пошла дальше. Сердце её болело, но она держалась. Она не проверяла телефон до следующего квартала. Миранда прислала сообщение: Я сожалею о том, что произошло сегодня. Всё пошло наперекосяк, и я стараюсь не кричать. Ты заслуживала лучшего. Андреа уставилась на сообщение. Затем напечатала: Ты не обязана делать всё идеально. Просто будь честной. Пауза. Затем ещё одно сообщение: Поговорим, когда ты будешь дома? Андреа улыбнулась про себя. Да. Позвони мне. И она продолжала идти — навстречу своей жизни, навстречу своей ценности. Она больше не была той, кого люди могли оставить позади.