Unraveled

Часы на ноутбуке Андреа показывали 2:07 ночи, но она этого не замечала. Не совсем. Она редактировала статью о спорах по поводу застройки Бруклина — не слишком увлекательную, но важную тему, которая не давала ей уснуть не потому, что была захватывающей, а потому, что казалась реальной. В её квартире было темно, свет исходил только от экрана и настольной лампы. Рядом с ней валялись пустые контейнеры из‑под еды на вынос. Она была в середине предложения — переписывала неуклюжую цитату, — когда зазвонил её телефон. Миранда Пристли Звонит… Андреа моргнула. Её сердце забилось чаще. Она тут же ответила. — Миранда? Пауза. Затем: — Ты не спишь. Её голос был низким, хриплым от сна, как будто она не собиралась разговаривать, а просто хотела услышать, как звонок переключится на голосовую почту. Андреа слегка улыбнулась, откинувшись на спинку стула. — Едва. Работаю. Ещё одна пауза. На этот раз более мягкая. — Я не ожидала, что ты ответишь. — Я не ожидала, что ты позвонишь, — пробормотала Андреа. — Ты в порядке? На другом конце провода послышался шорох, зашуршала ткань. Должно быть, Миранда лежала в постели. От этой мысли у Андреа внутри всё сжалось. — Я же говорила, что позвоню, — просто сказала Миранда. — Надеюсь, я тебя не отвлекаю. Андреа склонила голову набок, и её сердце сжалось от этого признания. — Ты меня не отвлекаешь. Снова молчание. Затем Миранда спросила: — Расскажи, над чем ты работаешь. Андреа улыбнулась. — Спор по поводу застройки. Проект по перепрофилированию промышленных зон в Гованусе. Захватывающе Миранда тихо выдохнула — возможно, рассмеялась. Но тут голос Андреа изменился. — Сегодня я видела Лили. На другом конце провода повисла тишина. Андреа уставилась в экран, но уже не читала. — Она сказала, что скучала по мне. Миранда ничего не сказала. Она не спешила с осуждением или утешением. Просто слушала. Андреа сглотнула. —И на мгновение я тоже по ней соскучилась. Не так, как… Просто по той её версии, которая не сдавалась, когда становилось тяжело. Той, которая называла меня своей опорой, — она горько и тихо рассмеялась. — Оказалось, она так думала, пока дорога не стала ухабистой Миранда понизила голос. — Ты не обязана её прощать. — Я знаю, — сказала Андреа. — Я сказала ей, что не хочу с ней дружить. Что она отказалась от права знать меня. — Хорошо. Андреа помолчала. Она смотрела на свои руки. — Это было почти год назад, — сказала она. — Расставание с Нейтом. Я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю ту неделю. Не из‑за него. А потому что… они оба ушли. Одновременно. Как будто проблема была во мне. — Это не так. Андреа закрыла глаза. — Тогда я этого не понимала, — прошептала она. — Но теперь я знаю. И… думаю, во многом это из‑за тебя. Миранда молчала. Андреа мягко и искренне улыбнулась. — Ты относишься ко мне так, будто я стою твоего времени. И внимания. И мыслей. Даже когда ты выводишь меня из себя. Миранда тихо, но отчётливо выдохнула. — Так и есть. Андреа сглотнула. — Я и не подозревала, как сильно мне нужно, чтобы кто‑то увидел меня, пока это не сделала ты. Пауза. Затем Миранда низким, хриплым и едва различимым голосом: — Андреа. — Я говорю это не для того, чтобы тебя напугать, — быстро добавила Андреа, садясь прямо. — Тебе не обязательно что-то отвечать. Я просто… мне нужно было, чтобы ты знала. Что я снова начинаю чувствовать себя… как будто я снова нравлюсь себе. И ты во многом этому способствуешь. Миранда не сразу ответила. Но потом сказала: — Ты всегда была таким человеком Андреа моргнула. — Ты просто забыла, — продолжила Миранда. — А я — нет Последовала тишина — не неловкая, не напряжённая. Просто тишина. Андреа откинулась на спинку стула, слабо улыбаясь, глядя в потолок. Миранда снова заговорила, на этот раз мягче: — Иди спать, Андреа. Андреа закрыла ноутбук. — Только если ты это сделаешь. — Я уже в постели. Андреа улыбнулась. — Хотела бы я быть там. Миранда не ответила. Но Андреа почти слышала улыбку в её дыхании.

***

Пару дней спустя Дуг открыл вторую бутылку La Croix и с размаху протянул её Андреа, как будто предлагал ей коктейль в баре на крыше, а не газированный грейпфрут в своей крошечной квартирке. — Вот, — сказал он. — Для самой эмоционально перегруженной журналистки в моей жизни. Андреа с ухмылкой приняла подарок. — Какая щедрость. Дуг плюхнулся на диван рядом с ней и величественно взмахнул рукой. — А теперь… Расскажи мне всё. И я имею в виду всё, Андреа. Мне нужны интимные подробности, мне нужны рекомендации по винам, мне нужны последние новости. Андреа рассмеялась. — Ты невыносим. — А ты сияешь. Так что заткнись и скажи мне, в чём дело. Она потягивала газированную воду, пытаясь сдержать улыбку. — Просто… всё хорошо. Дуг приподнял бровь. — И это всё? Всё хорошо? Скучно. Попробуй ещё раз. Как там ледяная королева? — спросил Дуг, помешивая овсяное молоко в своём кофе. Андреа даже не шелохнулась. — Она не ледяная королева. Дуг приподнял бровь. — Ага. И я не любитель драматизировать. Андреа ухмыльнулась, откусывая кусочек круассана. — На самом деле она… милая. Если не обращать внимания на её убийственный взгляд. Дуг перегнулся через стол. — Ты хочешь сказать, что Миранда Пристли теперь такая мягкая? Потому что мне понадобятся фотодоказательства. Андреа фыркнула. — Нет. В смысле, она по-прежнему пугает. Но иногда она пугает тем, что бывает… задумчивой. Например, звонит мне в два часа ночи, потому что обещала. Дуг замер с бокалом в руке. — И?.. — Я рассказала ей, что на днях видела Лили. Это меня как-то… потрясло. Взгляд Дуга смягчился. — Да, это тяжело. Андреа опустила глаза. — Я сказала ей, что она дала мне почувствовать, что я чего-то стою. Что она смотрит на меня так, что я перестала чувствовать себя невидимой. Дуг промолчал. По крайней мере, сначала. Потом: — Детка. Андреа подняла глаза. — Ты в неё влюблена. Андреа моргнула. — Нет, я не… что? Нет. Дуг посмотрел на неё. Андреа покачала головой и неловко рассмеялась. — То есть она мне нравится, это очевидно. Но любовь? Это… слишком рано. Я не... — Ты не готова произнести это вслух, — перебил Дуг. — Но ты уже на этом этапе. Андреа закатила глаза. — Ты драматизируешь. Дуг откинулся на спинку стула. — Ладно. Представь себе следующую ситуацию. Кто-то звонит тебе в два часа ночи, и ты делишься своими самыми сокровенными переживаниями о чувстве покинутости и самооценке. А этот человек тебя выслушивает, поддерживает и говорит, что ты не просто кто-то, от кого можно легко отказаться. Андреа открыла рот. Дуг указал на нее ложкой. — И ты чувствуешь себя в безопасности. Ты сказала, что благодаря ей ты чувствуешь, что тебя замечают. И не в том смысле, что «ей нравится то, что я пишу». А в том смысле, что «я не знала, что могу занимать место в комнате, пока она не посмотрела на меня так, будто я там как раз и должна быть. У Андреа перехватило дыхание. Дуг смягчился, но не отступил. — Не обязательно это должна быть громкая речь или какое-то озаряющее открытие. Но то, что ты только что рассказала? Это не пустяки. Это не просто мимолетная интрижка. Это не просто «она классная и сексуальная». Это настоящие чувства. Андреа уставилась на свою недоеденную тарелку. В воздухе повисла странная тишина, словно что-то большое только что приземлилось и ждет, когда его заметят. — Я этого не планировала, — тихо сказала она. Улыбка Дуга стала нежной. — Никто не планирует любовь. Она просто приходит и рушит все твои планы. Андреа усмехнулась, быстро моргая. — Она возненавидит это слово. — Так что не говори его. Пока. Просто, может быть… позволь себе почувствовать это — даже немного. Андреа медленно кивнула, сердце громко стучало в ушах. Потому что, может быть, она уже была готова.