Unraveled

Андреа постучала и вошла. Ключ, который дала ей Миранда, оттягивал карман, но какая‑то часть её всё ещё верила, что использовать его без разрешения — всё равно что ступать босиком по святой земле. В таунхаусе Миранды было тепло, пахло розмарином и чем‑то более дорогим, чего Андреа не могла назвать. Здесь пахло домом. Или, по крайней мере, чем‑то похожим. Андреа не собиралась приходить так рано. Просто ей не хотелось быть где‑то ещё. — Ты рано, — сказала Миранда. — Ты как будто удивлена. — Так и есть. Андреа мягко и непринуждённо улыбнулась. Но она чувствовала, как сдержанность окутывает её, словно вторая кожа. Не успела она снять туфли, как Миранда протянула ей бокал вина. Андреа машинально взяла его, села и попыталась заговорить о работе. О сроках. Об редактуре. Обо всём, кроме того, что её тяготило. И Миранда позволила ей это. На несколько минут. Затем, стоя в другом конце комнаты, Миранда сказала: — Ты ни разу не посмотрела мне в глаза с тех пор, как пришла. Андреа напряглась. — Я просто устала. — Не делай этого, — тихо сказала Миранда. Андреа опустила взгляд на бокал с вином. — Если я что‑то сделала… — Нет, — перебила её Андреа. — Ты ничего не сделала. Молчание Миранды давило на Андреа, как тяжесть в груди. Андреа сглотнула. — Кто‑то кое‑что у меня спросил. Это… поставило меня в неловкое положение. Она почувствовала, как мгновенно изменилась атмосфера. Миранда выпрямилась, напряглась. — Что именно? Андреа моргнула. — Дело не в том… — Кто‑то заставил тебя почувствовать себя неловко? — внезапно спросила Миранда, явно не в силах сохранять спокойствие. — Это было на работе? Андреа снова вздрогнула и моргнула. — Что? Нет, Миранда, нет. Миранда по‑прежнему стояла в другом конце комнаты, но почему‑то её присутствие ощущалось сильнее, как будто она сдерживалась, чтобы не подойти ближе. — Ты уверена? Андреа почувствовала, как у неё сдавило грудь — теперь по другой причине. — Да. Клянусь. Ничего такого не было. Миранда не успокоилась. Андреа осторожно поставила бокал на стол. — Это был Найджел. Выражение лица Миранды не смягчилось. — Что он сделал? — Он ничего не сделал, — ответила Андреа. — Он кое о чём меня попросил. Как друг. Не зная, что это значит. Миранда смотрела на неё, выжидая. — Он хочет написать статью, — продолжила Андреа. — О тебе. Повисла пауза. Недолгая. Но Андреа успела заметить, как в глазах Миранды что‑то изменилось. Не то чтобы гнев. И даже не обида. Что‑то другое. Что‑то более глубокое. — Конечно, хочет, — наконец сказала Миранда. Андреа наклонилась вперёд, уперев локти в колени. — Я не сказала «да». Я даже не рассматривала такой вариант. Голос Миранды звучал тихо: — Почему? Андреа встретилась с ней взглядом. — Потому что я не собираюсь выставлять тебя напоказ ради чьей-то истории. Миранда долго смотрела на неё, а потом подошла ближе. Андреа смягчила тон и протянула к ней руку. — Я не хотела, чтобы ты оказалась в неведении. И не хотела, чтобы он думал, что может требовать от меня такого. Потому что он не может. Андреа нежно провела большим пальцем по костяшкам пальцев Миранды. У нее были маленькие, изящные и умелые руки. Эти руки гладили шелк, хранили гордость, критиковали одним движением запястья — и теперь они слегка дрожали в ладони Андреа. Андреа встала, шагнула ближе, и расстояние между ними сократилось до минимума. — Ты даже не представляешь, как сильно я... — начала она, но осеклась, приоткрыв рот, словно боялась, что остальная часть фразы сгорит, если она ее произнесет. Миранда не ответила. Вместо этого она наклонилась, провела пальцами по подбородку Андреа, а затем медленно и уверенно запустила их в ее волосы. У Андреа перехватило дыхание. Их губы соединились с такой силой, что это было не просьбой, а требованием. И как только эта грань была пересечена, ни одна из них, казалось, не хотела останавливаться. Губы Миранды были теплыми и настойчивыми, с едва уловимым привкусом вина и желания. Андреа застонала, вцепившись пальцами в ее свитер и притянув ее к себе так, словно гравитация стала их общей проблемой. Они попятились — к дивану, к чему-то более мягкому, — но в этом поцелуе уже не было ничего мягкого. Руки Миранды лежали на бедрах Андреа, потом скользнули под ее рубашку, прохладные ладони коснулись разгоряченной кожи, и Андреа даже не заметила, как застонала, пока Миранда резко не выдохнула ей в рот, словно этот звук что-то в ней разрушил. Андреа ахнула, когда Миранда толкнула ее на диван, устроилась между ее ног, и черт возьми, это было слишком. Прям в самый раз. Андреа дернулась. — Миранда... — выдохнула она, голос сорвался. Миранда тихо загудела у ее ключицы, её губы были горячими, а тело — ещё горячее; её вес давил между ног Андреа, словно вопрос, на который ни одна из них ещё не ответила. Это трение приводило в исступление. Андреа тихо застонала, приподнимая бедра, желая большего. Миранда посмотрела на нее темными глазами, с припухшими от поцелуев губами и сжатыми челюстями, словно сдерживая что-то. — Всё в порядке? — спросила она низким и серьезным голосом, в котором звучала сдержанность. Андреа быстро кивнула, затаив дыхание. — Да, да… просто… Но тут она моргнула. Что-то кольнуло её в глубине сознания, пробившись сквозь жар. Она схватила Миранду за запястье, нежно, но крепко. Миранда тут же отстранилась, неверно истолковав ее жест. — Слишком много? Андреа села, ее волосы растрепались, щеки раскраснелись. — Нет. Не в этом дело. Я просто... — Она сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Ты моя девушка? Слова прозвучали неуклюже, неуместно, слишком по-человечески. Миранда моргнула. — Что? — Я имею в виду — ты моя девушка? Потому что я не знаю, как тебя называть, когда думаю о тебе или говорю о тебе. Я схожу с ума от того, как сильно тебя хочу, и даже не знаю, стоит ли мне произносить это вслух — не сделает ли это все слишком реальным… Миранда подняла руку. — Стой. Андреа прикусила губу. Миранда посмотрела на нее с убийственной серьезностью. — Никогда не называй меня своей девушкой. Андреа моргнула. — Ого. Ладно. — Я ненавижу это слово, — сказала Миранда, словно оно имело неприятный привкус. — Оно детское. Миранда выдохнула и провела большим пальцем по бедру Андреа. — Я предпочитаю слово «партнер». Если уж на то пошло. Андреа моргнула. — Партнер. Миранда кивнула. Андреа склонила голову набок. — Это так серьезно. — Потому что я серьезна, — сказала Миранда. Андреа медленно ухмыльнулась, подалась вперед, ее глаза засияли. — Боже, это горячо. И тогда, не задумываясь, она притянула Миранду к себе, страстно поцеловала её, а затем втянула язык Миранды в свой рот, словно заявляя о своих правах на него. Миранда застонала, запустила руку в ее волосы, словно не ожидала такой реакции, но не собиралась жаловаться. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Андреа прижалась лбом к лбу Миранды. — Так... ты мой партнер, — прошептала она, и в ее голосе звучали веселье и страсть. Миранда приоткрыла глаза, все еще пребывая в полубессознательном состоянии. — Да. Андреа прикусила губу, ухмыляясь, как девчонка, которой все сошло с рук. — Тогда, пожалуй, я должна быть действительно хорошим партнёром. Голос Миранды звучал приглушенно, надломлено и искренне. — Ты уже такая. Андреа на мгновение замерла. Просто позволила этим словам повиснуть в воздухе, тяжелым и теплым. Ее дыхание остановилось. Сердцебиение тоже. А потом она снова ее поцеловала. На этот раз не нежно. Не робко. Это был не тот поцелуй, когда ждешь, чего хочет другой — это было знание. Это было желание. Миранда отреагировала мгновенно, словно что-то скрывала от всех эти несколько недель и больше не могла притворяться. Ее руки снова скользнули под рубашку Андреа — на этот раз без колебаний — и притянули девушку к себе, так что их груди оказались на одном уровне. Андреа застонала, ей в рот, выгнув спину, и Миранда жадно проглотила этот звук. Они упали на диван, оказавшись в неудобном положении, и их поцелуй стал более страстным. Бедро Андреа скользнуло между ног Миранды, и Миранда прижалась к нему, медленно и отчаянно, словно ей было всё равно, что она сейчас теряет контроль. Словно она этого и хотела. — Черт... Миранда… — прошептала Андреа. — Я знаю, — хрипло ответила Миранда. — Не останавливайся. Андреа не остановилась. Она приподнялась ровно настолько, чтобы стянуть с себя рубашку и без церемоний бросить её на пол. Миранда смотрела на неё так, словно Андреа была чем-то наполовину священным, наполовину греховным, но при этом принадлежала только ей. Ее руки скользнули по её бокам, большие пальцы коснулись края бюстгальтера, словно спрашивая... Андреа кивнула. — Да. Что угодно. Миранда издала гортанный, страстный звук и наклонилась, чтобы поцеловать Андреа в ложбинку между грудей, проводя губами по коже, к которой прикасалась лишь мимолетно. Андреа извивалась, хватаясь за плечи и волосы Миранды, за всё, что могло удержать её на месте. Когда губы Миранды сомкнулись на прикрытой бюстгальтером груди, Андреа вскрикнула. Ее бедра снова приподнялись, и рука Миранды уловила это движение, удерживая ее на месте. Давление бедра Миранды между ее ног теперь сводило с ума — это было так приятно, что аж больно. Андреа, задыхаясь, прошептала: — Миранда, пожалуйста... Миранда подняла на неё взгляд, широко раскрыв глаза, приоткрыв влажные губы. — Скажи, чего ты хочешь. Андреа моргнула, глядя на нее, и жар пронзил каждое нервное окончание. — Я хочу... — она запнулась, а потом тихо рассмеялась. — Я хочу, чтобы ты была внутри меня. Миранда замерла. Всего на секунду. Затем она опустила руку, скользнула за пояс Андреа, под её трусики, и замерла. Она прерывисто выдохнула: — Ты вся мокрая. Андреа прикусила губу, выгибаясь навстречу прикосновению. — Да, — прошептала она. — Ты так сильно меня заводишь, Миранда. Миранда застонала, её пальцы скользнули ниже и нашли её — горячую, влажную и готовую. Андреа вскрикнула, её бедра дернулись, и Миранда поцеловала её — жадно, с открытым ртом. Андреа дернулась, одна рука легла на спинку дивана, другой она вцепилась в плечо Миранды, словно якорь. Но как только Миранда начала двигать рукой — нежно и решительно — Андреа затаила дыхание. Она слегка отстранилась, глаза у нее затуманились, грудь тяжело вздымалась. Миранда замерла. — Я делаю тебе больно? Андреа покачала головой. — Нет. Просто… если мы сделаем это… это будет значить всё. Миранда встретила ее взгляд, и в ее выражении лица мелькнуло что-то — нечто откровенное, обнаженное. — Я знаю. Дыхание Андреа все еще было неровным, ее тело дрожало от ощущений. Миранда не отстранилась — ее рука по-прежнему лежала между бедрами Андреа, а губы были так близко, что это сводило с ума. Миранда подняла на неё взгляд, темный и пристальный. — Не здесь. Андреа ошеломленно моргнула. — Что? Миранда медленно убрала пальцы, проведя ими по бедру Андреа, словно подчеркивая свои слова. — Я хочу, чтобы ты была в моей постели. Андреа застонала и откинулась на спинку дивана. — Тебе повезло, что я не настолько дикая, чтобы спорить. Миранда наклонилась и поцеловала её в уголок рта. — Ты абсолютно дикая. Андреа улыбнулась, покраснев и тяжело дыша. Но она позволила Миранде поднять себя на ноги. Миранда вела её за руку — не грубо и не нежно, а целеустремленно, так что внутри Андреа всё сжалось от предвкушения. Вверх по лестнице, мимо идеального освещения в коридоре, по поводу которого у Миранды явно было свое мнение, в спальню, где пахло дорогим постельным бельем и едва уловимыми духами. Кровать уже была расстелена. Конечно же. Миранда стояла перед ней, взглядом скользя по полуодетой Андреа. — Снимай. Андреа ухмыльнулась, но подчинилась. Медленно. Она сняла джинсы, бюстгальтер, мокрые трусики — всё упало на пол. Она не отводила взгляд. Миранда тоже. Когда Андреа обнажилась, Миранда шагнула к ней и прикоснулась, словно это было её правом. Словно Андреа принадлежала ей. Её руки скользили по бедрам, талии и груди Андреа — медленно и неторопливо. Андреа задрожала. — Ты всё ещё одета. Миранда хищно и насмешливо улыбнулась. — Это временно. Она с раздражающей тщательностью расстегнула блузку, не сводя с Андреа глаз. Затем сняла брюки, бюстгальтер и — наконец — нижнее белье. И вот она стоит полностью обнажённая. Андреа уставилась на неё. Не только потому, что Миранда была потрясающей, но и потому, что она позволила себе быть увиденной. Миранда шагнула вперед и снова поцеловала ее, теперь медленнее. Глубже. Она направила Андреа обратно на кровать, мягко укладывая ее, как будто та была сделана из чего-то, что Миранда не хотела повредить — и полностью намеревалась поглотить. Миранда прильнула к ней всем телом — тёплым, упругим и невыносимо изящным. Андреа прошептала: — Это похоже на фантазию. Миранда поцеловала её в шею. — Хорошо. А потом она была везде. Она целовала её грудь, живот, — и опустилась между ее бедер, словно это было ее законное место. Андреа ахнула и приподняла бедра. — Миранда... — Ш-ш-ш, — прошептала Миранда, — Будь хорошей. Андреа всхлипнула. — Я хорошая... Миранда подняла голову, её зрачки расширились. — Ты идеальна. И тогда она попробовала ее на вкус. Андреа выгнулась на кровати так сильно, что чуть не зарыдала. Миранда застонала, словно ждала этого всю жизнь. Её руки прижали бедра Андреа к кровати, а губы раскрылись, язык скользил медленно, потом быстрее — и всё в самый раз. Андреа задохнулась от вскрика. — Миранда… я… пожалуйста… Миранда ласкала её всё глубже и настойчивее. Её голос звучал низко и мрачно: — Такая хорошая девочка для меня. Андреа заскулила, извиваясь под ней. — Если ты не замедлишься, — выдохнула она, — я кончу так быстро, что это будет жалко. Миранда тихо рассмеялась ей в ответ, лукаво и тепло, — но не сбавляла темпа. И Андреа утратила тот хрупкий контроль, который у неё ещё оставался. Удовольствие обрушилось на неё мощной волной, которая до этого скрывалась где-то на периферии ощущений — и теперь она пронзила её, яростная и сокрушительная. Её спина выгнулась, отрываясь от кровати, руки сжались в кулаки, впиваясь в простыни, и голос сломался, когда она воскликнула: — Миранда! Миранда застонала, услышав свое имя. Андреа задрожала, все ее тело сотрясалось, глаза зажмурились, когда оргазм пронзил ее — горячий, ошеломляющий и оглушительный. Миранда замедлила движения только тогда, когда бедра Андреа дернулись от чувствительности. Она осторожно отстранилась, поцеловала внутреннюю сторону бедра Андреа, затем ее бок, потом линию живота — словно выражая свою благодарность губами. Андреа задыхалась, ошеломленная, мигая и глядя на потолок, как будто он ее предал. Миранда приблизилась к ней, глаза ее были теплыми, голос — тихим и прерывистым. — Ты такая красивая, — сказала она. Андреа повернула голову, её зрачки всё ещё были расширены, а на щёках играл румянец. — Я… боже… — прошептала она. Миранда протянула руку и коснулась ее лица кончиками пальцев. — Я хочу снова услышать, как ты произносишь моё имя, — прошептала она. Андреа прерывисто рассмеялась, не в силах отдышаться. — Кажется, я прокричала твое имя. Миранда наклонилась, лениво поцеловала ее, позволяя ей почувствовать свой вкус. Андреа растаяла в ее объятиях, ноги все еще дрожали. Боже, помоги мне, подумала она. Потому что если раньше она не была влюблена… То теперь она обречена. Миранда выглядела самодовольной. Прекрасной. Удовлетворённой. — Я сейчас умру, — прошептала Андреа вслух. Миранда поцеловала её в губы медленно и насыщенно. — Пока нет, — ответила она. Смех Андреа был тихим и прерывистым, она прижалась губами к ее рту и одним быстрым движением перевернула их. Миранда ахнула, внезапно оказавшись на спине, а Андреа оседлала её с таким голодом в глазах, которого Миранда раньше не видела. — Твоя очередь, — сказала Андреа. У Миранды перехватило дыхание. Андреа наклонилась и поцеловала её — страстно, собственнически. Теперь её руки целенаправленно скользили по её ребрам, по талии — по всем местам, которых она раньше касалась только во сне. Она провела губами по шее Миранды, затем по ключице, слегка прикусила кожу, отчего Миранда издала звук, от которого у Андреа перехватило дыхание. — Ты такая чертовски красивая, — сказала она дрожащим голосом. — Это несправедливо. Миранда теперь тяжело дышала, не отрывая глаз от лица Андреа, пока ее руки скользили ниже. Андреа поцеловала выпуклость ее груди, языком обвела сосок, прежде чем втянуть его в рот. Миранда зашипела, слегка выгнувшись, ее руки скользнули в волосы Андреа, но не направляли — а сдавались. Андреа не останавливалась. Ее поцелуи спускались вниз — медленно, неторопливо, с благоговением. Миранда приподнялась на локтях как раз вовремя, чтобы увидеть, как Андреа устроилась между ее ног. От одного этого зрелища у неё перехватило дыхание. Андреа подняла глаза — ее глаза были темными, а губы — припухшими. — Ты дрожишь, — сказала она. — Правда? — прошептала Миранда, и ее голос прозвучал напряжённее, чем она хотела. Андреа улыбнулась — медленно, лукаво, голодно. — Отлично, — ответила она. Миранда не ответила — не смогла. Не тогда, когда губы Андреа снова прижались к ней, не тогда, когда ее язык проник глубоко и уверенно, не тогда, когда ее руки скользнули под ее бедра, приподнимая ее, раскрывая ее. Андреа ласкала ее, будто умирала от голода. Андреа двигалась осторожно и самозабвенно, словно точно знала, как разрушить ее, и гордилась этим. Ее язык изгибался как раз так, как нужно, губы плотно обхватили клитор Миранды, и та непроизвольно выгнула бедра. Она застонала, потом заскулила, и Андреа застонала в ответ. — Боже, ты такая чертовски вкусная, — сказала она. Голова Миранды откинулась на подушки. Андреа не останавливалась. Она пожирала. И когда Миранда наконец кончила — прикусив губу, чтобы не закричать, — на ее губах было имя Андреа, ее руки запутались в ее волосах, а сердце билось так громко, что заглушало все остальное. Андреа, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, прижалась к Миранде, а та схватила ее за лицо, поцеловала так, будто ей нужно было вернуть себе способность дышать. Они рухнули вместе — потные, задыхающиеся, переплетенные. Андреа уткнулась лицом в шею Миранды. — Теперь мы точно партнеры, — сказала она. Миранда усмехнулась, её голос звучал хрипло. — Похоже на то, — ответила она. Андреа улыбнулась и прижалась губами к подбородку Миранды. Они лежали так, молча, кожа к коже, окончательно растворившись друг в друге.