Unraveled

Неделю спустя Андреа всё ещё чувствовала боль — в самом лучшем смысле этого слова. Но в то же время, как бы она ни хотела этого признать, она чувствовала, что что-то не так. После ночи… бурной деятельности у неё болели суставы сильнее, чем обычно. Пальцы начали отекать, из‑за чего печатать стало неудобно, а запястья как будто покрылись синяками. Она списывала это на дедлайны, на чрезмерное употребление кофе, на странный режим сна. Она никому не сказала — даже Миранде. Особенно Миранде. Потому что это было последнее, чем она хотела стать теперь, когда они пересекли эту черту: хрупкой. Поэтому Андреа терпела. Она засиживалась допоздна в офисе, редактировала тексты до тех пор, пока не начинало рябить в глазах, и не раз забывала поесть. А когда в тот вечер она приехала в таунхаус Миранды — опоздав и уже извиняясь, — она была бледной и дрожащей, но все еще с накрашенными губами. Миранда взглянула на неё и ничего не сказала. Она просто отошла в сторону, пропустила Андреа и закрыла за ней дверь. — Ты опоздала, — сказала она мягко, но с резким, хотя и не холодным тоном. — Я знаю. Прости. Макет основной статьи был ужасен. Мне пришлось переписать половину текста. Миранда приподняла бровь. — Тебя об этом попросил редактор? — Нет, — ответила Андреа, с большим трудом, чем ей хотелось бы показать, снимая туфли. — Но я не могла спокойно смотреть на это. Миранда протянула ей стакан воды — не вина, — и Андреа, не моргнув глазом, взяла его. — На этой неделе ты каждый вечер засиживалась допоздна на работе, — сказала Миранда, пристально глядя на неё. — Я в ударе, — ответила Андреа, опускаясь на диван и морщась от боли, которую она пыталась скрыть под видом потягивания. — Такого со мной никогда не бывает. Я решила, что нужно ловить удачу, пока она не ушла. Миранда неопределённо хмыкнула, но не без интереса. Ее взгляд задержался на руках Андреа, которые сжимали стакан чуть сильнее, чем обычно. Андреа почувствовала это и слишком поспешно отставила его в сторону. Немного пролила на джинсы. — Чёрт, — пробормотала она, вытирая пролитое рукавом куртки. — Всё в порядке, я просто… — Я не спрашивала, — спокойно сказала Миранда и направилась на кухню. — Но спасибо, что вызвалась помочь. Андреа покраснела. Она хотела что-то резко ответить, но теплота таунхауса, тихое гудение классической музыки из динамика в соседней комнате и тупая боль в запястьях заставили ее вместо этого откинуться на диван и выдохнуть. Когда Миранда вернулась, у нее в руках была небольшая тарелка с едой — простая. Утешительная. Андреа растерянно посмотрела на неё. — Ты не приглашала меня на ужин. — Ты здесь. Ты не ела. Ешь. Миранда села рядом с ней, скрестив ноги, и, казалось, сосредоточилась на своем бокале вина, но Андреа чувствовала ее внимание — словно руку, парящую прямо над ее кожей. Андреа ковыряла еду. В последнее время у нее был странный аппетит. Но она съела достаточно, чтобы пройти проверку. Когда она подняла глаза, Миранда снова смотрела на нее. Не с подозрением. Не назойливо. Просто смотрела. Андреа вздохнула и отставила тарелку. — Что? — спросила она. Миранда наклонилась и провела тыльной стороной пальцев по щеке Андреа. — Ты горячая, — сказала она. Андреа отмахнулась и пошутила: — Я в порядке. Наверное, перегрелась на солнце, когда шла сюда Миранда не настаивала. Но что-то в её челюсти напряглось. Андреа позволила себе прислониться к плечу Миранды. Всего на мгновение. Ровно настолько, чтобы закрыть глаза. — Как прошёл твой день? — тихо спросила она. Миранда не ответила. Она просто сдвинулась, без слов сняла плед с подлокотника дивана и накинула его Андреа на колени с такой точностью, что для постороннего это могло бы показаться равнодушием. Но Андреа знала лучше. Она прислонила голову к плечу Миранды, а в руке у той все еще был бокал вина. Они сидели так некоторое время. Тихо. Безопасно. — Я опоздала на редакционное совещание сегодня утром, — наконец сказала Миранда. Андреа моргнула. — Ты? Опоздала? — Всего на семь минут, — ответила Миранда. — Но это было похоже на предательство. Андреа тихо рассмеялась, уткнувшись ей в плечо. — Оно того стоило? — Я не спала и читала твой черновик, — сказала Миранда. — Два раза. Я хотела убедиться, что он хорош не только потому, что в нём чувствуется твой стиль. Андреа покраснела, её голос стал мягче. — И? — Он хорош, — пробормотала Миранда. — Потому что это похоже на тебя. Андреа не знала, что с этим делать. Поэтому она просто оставалась неподвижной. Голос Миранды стал тише и зазвучал настороженно. — Когда я была в твоём возрасте, я переписывала целые статьи за одну ночь, потому что не выносила, когда меня называли «многообещающей». Мне не нужен был потенциал — мне нужна была уверенность. Андреа медленно кивнула. — Я понимаю. — Конечно, понимаешь, — сказала Миранда. — Поэтому я тебе и рассказываю. — Помогло ли это? — спросила Андреа. — Эта уверенность? Миранда выдохнула через нос. — Это сделало меня сильной. И одинокой Андреа слегка повернула голову, прижавшись щекой к мягкому плечу Миранды. — Теперь ты не одна. — Нет, — ответила Миранда. — Не сейчас. Пальцы Миранды легко скользнули по предплечью Андреа — рассеянно, почти незаметно. — Я хотела тебе сказать, — произнесла Миранда почти небрежно. — У девочек изменились планы. Андреа моргнула и подняла голову, чтобы посмотреть на неё. — Что значит «изменились»? — В эти выходные они останутся у меня, — сказала Миранда. — У их отца что‑то случилось. Они будут у меня с пятницы до вечера воскресенья. Андреа выпрямилась, стараясь не выглядеть так, будто готовится к отказу. — Значит, мне… не стоит оставаться на ночь, — сказала она как можно нейтральнее. Миранда взглянула на неё. — Да. Андреа кивнула, скрывая разочарование за лёгкой, отработанной улыбкой. — Хорошо. Конечно. Миранда сделала паузу, и на этот раз ее голос прозвучал чуть медленнее. — Но я сказала им, что ты, возможно, заглянешь. В воскресенье. Андреа моргнула. — Постой. Ты им сказала…? — Не как мой партнёр, — уточнила Миранда. — Просто… как человек, с которым я провожу время. Андреа приоткрыла рот. — Ух ты. Ладно. Это... — она тихо рассмеялась, ошеломлённая. — Это круто. Я бы с удовольствием. Если они не против. Может, я могла бы принести игру или что-то в этом роде? Миранда приподняла бровь. — Мы не любим настольные игры Андреа поморщилась. — Это печально. — Большинство игр кажутся им скучными и слишком структурированными. Однажды Кэролайн швырнула «Монополию» через всю комнату, потому что кто-то купил все четыре железные дороги. Андреа фыркнула. — Боже, я их уже люблю. Миранда смотрела на неё с нежностью и легким предостережением. — Они понравятся тебе. Андреа улыбнулась, прижавшись к ней, и в груди расцвело теплое ощущение принадлежности. А потом… Там же расцвела острая, неожиданная боль. Прямо под ребрами, горячая и внезапная, словно что-то загорелось и скрутилось. Андреа затаила дыхание. Она поморщилась — едва заметно, — но Миранда это почувствовала. Ее рука замерла. — Что такое? — спросила она низким, серьёзным голосом. Андреа покачала головой, снова натянув на лицо улыбку. — Ничего. Просто неудобно сижу Миранда ничего не ответила, но повисла тяжелая, плотная, как бархат, тишина. Андреа снова потянулась за водой, слегка дрожащей рукой. — Наверное, я просто напряжена. Работы было... много. Но Миранда продолжала смотреть на неё. Как будто читала в её глазах правду, которую Андреа не произносила вслух. Тогда Андреа пошла ва-банк. Заполнила пространство. — Я принесу что-нибудь простое в воскресенье — ничего с игральными костями. Я знаю, как ты относишься к хаосу. Это вызвало у Миранды слабый выдох — ее версию смеха. — Если хочешь, принеси колоду карт, — сказала она. — Кэролайн считает себя экспертом в покере. Андреа откинулась на спинку дивана, наслаждаясь этой маленькой победой. — А она такая? — спросила она. — Нет. Но она уверена в себе, а это гораздо опаснее. Андреа улыбнулась. Боль в груди стихала — теперь меньше огня, больше дыма. С дымом она могла жить. Тогда Миранда протянула руку — не драматично, не властно. Просто... рука на голени Андреа поверх одеяла. Кончики пальцев теплые. Успокаивающие. Миранда тихо сказала: — Я думаю, ты им понравишься. Андреа посмотрела на свои руки, на то, как они слишком крепко сжимали ткань на коленях. Она подняла взгляд, встретилась с твердым взглядом Миранды и кивнула. — Я надеюсь на это.