Unraveled

Позже тем же вечером простыни были мягкими и слегка смятыми, а комната тускло освещалась теплым светом единственной лампы. Миранда лежала, прислонившись к изголовью кровати, — шелковый халат слегка сполз с одного плеча, — а поза была такой расслабленной, что казалось, будто она наконец-то позволила себе отдохнуть. Андреа сидела у изножья кровати, держа ногу Миранды на коленях, и обеими руками нежно разминала свод стопы с профессиональной сосредоточенностью. Миранда открыла глаза, но не сразу встретилась взглядом с Андреа. — Я использовала псевдоним. Однажды. Почти год. Андреа моргнула: — Серьёзно? Миранда медленно кивнула: — Мне было двадцать пять. Я всё ещё жила в Париже. Ни связей. Ни репутации. Только голод. Её пальцы рассеянно теребили край халата. Голос звучал ровно, но теперь стал тише, словно она рассказывала историю о призраке, которую не следовало никому рассказывать. — Я отправляла статьи о моде в небольшой международный журнал под именем Мартин Дж. Прентис. Мартин, а не Миранда. Я писала все это в мужском стиле. Убрала из своего стиля все красивые обороты. Старалась, чтобы тексты были лаконичными, остроумными, сдержанными Она горько усмехнулась: — Вдруг мои предложения стали принимать. Мои колонки стали публиковать. К концу года их печатали в полудюжине еженедельников о стиле жизни. Андреа уставилась на неё: — А когда они узнали…? — Они не узнали. Даже в Элиас‑Кларк не узнали. Я уничтожила все бумаги задолго до повышения, — она сделала паузу. — Ты первая, кому я рассказала о Мартине. У Андреа перехватило дыхание. Что‑то было в том, как Миранда произнесла его имя — словно он был одновременно и оружием, и раной. Миранда посмотрела на неё. Уверенно. Серьёзно. — Я знаю, каково это — видеть, что твой собственный голос имеет значение только тогда, когда он звучит не так, как твой. Андреа не отвела взгляд. Её грудь сдавило от благодарности, стыда и жажды справедливости, которая казалась недостижимой. Мартин Дж. Прентис. Это имя крутилось у неё в голове, как шарик в стакане, — гладкое, тяжёлое, неотразимое. Она могла бы это использовать. Упомянуть его. Связать всю линию своей статьи с реальным признанием самой недоступной женщины в мире моды. Раскрытие, настолько мощное, что оно взорвет интернет. Закрепит наследие статьи. Закрепит наследие Эндрю. И Миранды тоже. Она могла бы преподнести это с изяществом. С честью. С заботой. И все же — это было бы использованием ее. У Андреа участился пульс. Искушение почти коснулось её пальцев. Но потом она вспомнила о Найджеле. Она не станет использовать Миранду ради заголовка. Она защитит ее — даже если это будет больно. Руки Андреа замерли. Миранда заметила это. Андреа опустила взгляд, потом снова посмотрела на неё и покачала головой. — Я никому не скажу, — тихо произнесла она. Миранда мгновение изучала её непроницаемым взглядом. Затем кивнула, и на её лице мелькнуло что-то, похожее на уважение. Андреа едва заметно улыбнулась: — Знаешь, я тебя защищу. Выражение лица Миранды не изменилось, и между ними воцарилась тишина, наполненная доверием. И Андреа сидела, наслаждаясь этим — сидела с Мартином, Эндрю и всеми теми именами, которые женщины носят лишь для того, чтобы их услышали. Миранда медленно и тихо выдохнула, и этот звук, словно напряжение, спадал с каждым прикосновением больших пальцев Андреа к самой напряжённой части её стопы. — У тебя действительно хорошо получается. Андреа с улыбкой подняла глаза: — Я же работала в Подиуме. Умение успокаивать нервных женщин на высоких каблуках вполне можно было бы включить в мое резюме Миранда хихикнула — этот звук стал не таким редким в присутствии Андреа. Андреа надавила большими пальцами как раз в нужное место, вызвав еще один тихий, непроизвольный стон из глубины горла Миранды. Глаза Андреа заблестели от веселья. — Это твой фетиш? Миранда открыла один глаз, не выказав особого интереса. — Массаж ног? Андреа пожала плечами, изображая невинность. — Эй, я не осуждаю. Просто интересно, не наткнулась ли я на еще один из твоих самых сокровенных и темных секретов. Миранда снисходительно улыбнулась. — Боюсь, моя сексуальная жизнь никогда не отличалась особой изобретательностью. Это привлекло внимание Андреа. Она подняла голову, нахмурив брови, — в ее взгляде любопытство смешивалось с нежностью. — Серьезно? Миранда тихо, почти с тоской кивнула. — В моих прошлых отношениях все сводилось к внешнему виду. Функциональности. Не было места любопытству — только ожиданиям. Предсказуемости. — Ее губы дрогнули в легкой усмешке. — Переспать с женщиной вдвое моложе меня — это самое бунтарское сексуальное решение в моей жизни. Андреа прищурилась, изображая преувеличенную серьезность. — Ты живешь на грани, Пристли Миранда тихо фыркнула и легонько толкнула Андреа ногой в плечо — скорее в шутку, чем всерьез. — Осторожнее, — сухо сказала она. — Сарказм может лишить тебя привилегий на массаж моих ног. Андреа усмехнулась, перехватила ее ногу и аккуратно удержала на месте. Затем улыбка исчезла с ее лица, сменившись чем-то более спокойным. Более благоговейным. Она подняла глаза, и голос стал тише. — Может быть, мы могли бы позволить себе немного любопытства. И потом, без лишних церемоний и колебаний, Андреа слегка приподняла ногу Миранды и поцеловала ее в ступню — медленно, тепло, не отрываясь. Миранда вздрогнула, у нее перехватило дыхание — не от неловкости, а от этой интимности. На этот раз Андреа поцеловала Миранду ниже, вдоль изгиба стопы, а затем нежно спустилась к пятке. Затем, подавшись вперед, она прижалась губами к лодыжке Миранды, прямо над тонкой бледной кожей, где бился пульс. Глаза Миранды были теперь прикованы к ней — острые, темные и нечитаемые. Ее грудь поднялась в неглубоком вздохе. Андреа подняла голову, голос был тихим, но уверенным. — Я просто... — она снова поцеловала лодыжку Миранды. — Я хочу знать, что заставляет тебя чувствовать себя желанной. Боготворимой. Миранда долго молчала, наблюдая за ней, как человек, который не привык, чтобы к нему относились с такой нежностью. — Это, — наконец пробормотала она, — может оказаться моим фетишем. Андреа медленно и нежно улыбнулась. — Тогда у меня это отлично получится. Андреа подползла вверх по кровати, прижавшись к телу Миранды, как кошка, потягивающаяся на солнце. Она поцеловала впадину на шее Миранды, медленно и неторопливо, позволяя своим губам задержаться на теплой коже. Руки Миранды скользнули в волосы Андреа, удерживая ее там, ее пальцы пробирались сквозь пряди, словно она не могла решиться отпустить ее. Андреа почувствовала это в тот момент — едва уловимое движение под собой. Миранда затаила дыхание, её бедра слегка шевельнулись под спутанными простынями. Движение не было поспешным, пока нет. Но оно было несомненным. Она улыбнулась, прижавшись к шее Миранды. — Ты ерзаешь. Миранда замерла. — Я не ерзаю. Андреа откинулась назад ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, — в ее взгляде светилось озорство. — О, ты определенно такая. — Я просто устраивалась поудобнее, — чопорно сказала Миранда, хотя голос стал немного хриплее, а челюсть крепче сжалась. Андреа легко, как перышко, провела пальцами по ребрам Миранды. — Так мы теперь это называем? Миранда бросила ей равнодушный взгляд. — Ты смешна. — И ты немного возбуждена, — Андреа опустила руку ниже, на живот Миранды, и остановилась у пояса ее халата. — Ты не успела кончить раньше. Их времяпрепровождение на кухне было прервано звонком девочек, жалующихся, что отец не разрешает им смотреть фильм, который они хотят. Миранда ничего не сказала, но молчание говорило о многом. Андреа ухмыльнулась. — Ты позволила мне кончить. Ты все время держала всё под контролем. Такая собранная. Такая щедрая. — Она наклонилась и поцеловала Миранду чуть ниже уха. — Но теперь у тебя дрожат ноги. — Это не так, — пробормотала Миранда, но голос стал тише и прерывистее. Андреа задумчиво хмыкнула, затем просунула руку под струящийся шелк, провела пальцами по теплой коже между бедер и вынула два блестящих пальца. — Боже, — прошептала она полушутливо-полувосхищенно, — ты так готова. У Миранды перехватило дыхание, ее бедра слегка приподнялись навстречу прикосновениям, выдавая ее сдержанность. — Не заставляй меня умолять. Андреа посмотрела на нее с удивлением и нежностью. — И в мыслях не было. Она снова поцеловала Миранду, на этот раз ниже — между грудей, спускаясь к ребрам, и с каждым сантиметром ее движения халат распахивался все шире. Она двигалась так, словно у нее было в запасе все время мира, но ее прикосновения были точными и уверенными, постепенно разрушая самообладание Миранды. Губы Андреа медленно и неторопливо коснулись живота Миранды, оставляя за собой жаркий след. Она почувствовала, как напряглись мышцы под ее губами, как прерывисто и учащенно задышала Миранда, словно готовясь — к чему, она и сама не знала. Может быть, к потере контроля. А может, к тому, как Андреа смотрела на нее сейчас — словно на что-то редкое, хрупкое и совершенно свое. Она полностью распахнула халат, подставив Миранду под тусклый золотистый свет и свой взгляд. Миранда не стала прикрываться. Она молчала. Ее пальцы крепко сжимали простыни. Пальцы Андреа скользнули по обнаженной коже Миранды, задержавшись на мягких серебристых линиях, пересекающих бедра. Она не торопилась — просто проводила по ним пальцем с таким вниманием, что у Миранды перехватило дыхание, хоть она и старалась этого не показывать. Затем Андреа наклонила голову и поцеловала одну из них. Не напоказ. Не нежно, просто так. Она поцеловала ее так, будто это было важно. Будто это часть истории, которую она хотела выучить наизусть. Голос Миранды звучал хрипло и сухо. — Это всего лишь растяжки, Андреа. Андреа попробовала на вкус еще одну, медленно проведя губами по коже. — Я знаю. Рука Миранды сжала простыню под собой — единственное проявление того, насколько глубоко это на нее действовало. — Не нужно притворяться, что они тебе нравятся. Андреа подняла на нее взгляд, в котором вспыхнул огонь. — Я не притворяюсь, — сказала она с придыханием. — Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь — какая ты настоящая. Миранда стиснула зубы. Но Андреа уже спустилась ниже, благоговейно проводя губами по коже Миранды. — Я чувствую, как сильно ты этого хочешь. Хочешь меня, — прошептала она. Миранда не ответила. Она просто откинула голову на подушку, слегка выгнув спину. Андреа поцеловала ее в бедро, а затем провела языком по животу чуть ниже пупка и улыбнулась, когда Миранда вздрогнула. — Все еще не ерзаешь? — прошептала она. Миранда резко втянула воздух через нос. — Ты меня испытываешь Андреа подняла глаза, в которых светилась теплота и желание. — Да. И у тебя прекрасно получается. Она наклонилась ниже, коснувшись губами нежной кожи внутренней стороны бедра Миранды. У Миранды снова перехватило дыхание, на этот раз более отчетливо, и она приподняла бедра, словно предлагая себя. Нуждаясь в этом. Андреа наконец раздвинула ее ноги уверенными движениями и наклонилась. Сначала ее язык двигался медленно, обследуя каждый изгиб и пульсирующую точку, пробуя на вкус то, что заставляло Миранду вздыхать, то, что заставляло ее бедра покачиваться вперед, то, что заставляло ее шептать «о, Боже» тем голосом, который дрожал только для нее. Андреа ласкала её всё глубже и настойчивее, сосредоточенно и бережно выстраивая ритм, читая тело Миранды, как язык, который она уже выучила. И когда рука Миранды наконец оторвалась от простыни и зарылась в её волосах, Андреа тихо застонала, наслаждаясь происходящим. Миранда старалась не шуметь. Конечно, она старалась. Но Андреа знала её достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкую дрожь в её дыхании, то, как задрожали её бедра, короткие прерывистые вздохи, которые означали, что она близка к оргазму и борется с ним. Андреа положила руку на талию Миранды, поддерживая её. — Расслабься, — прошептала она. — Я тебя держу. Миранда не ответила словами — только задыхающимся, прерывистым криком, когда она кончила, дрожа под губами Андреа, сжимая пальцами ее волосы. Андреа осталась с ней до конца, замедлив движения только тогда, когда бедра Миранды начали расслабляться, а напряжение в ногах сменилось мягкостью. Она нежно поцеловала ее в последний раз между ног, прежде чем подняться обратно на кровать. Глаза Миранды все еще были полузакрыты, щеки покраснели, волосы слегка растрепались на подушках. Она выглядела растрёпанной. Потрясающе. Андреа наклонилась к ней и удовлетворённо поцеловала в висок. Миранда недовольно фыркнула, но уголки её губ всё равно дрогнули в улыбке. — Самодовольство тебе не к лицу. — Правда? — поддразнила Андреа, прижимаясь к ней, положив голову на плечо Миранды и лениво поглаживая её бедро. — Потому что я чувствую себя очень вознаграждённой. Рука Миранды поднялась и медленно провела по волосам Андреа. Её дыхание наконец выровнялось. — Ну, не устраивайся слишком удобно, — пробормотала она с нежностью в голосе. Андреа подняла голову, лениво приподняв бровь. — О? Миранда повернула голову ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Тебе было любопытно, — сказала она бархатным голосом. — У меня много вопросов.