Забытый

      Следующие два дня Джао потратил на то, чтоб заставить свою левую руку работать. Он хорошо справлялся с такими задачами, как простое сгибание пальцев, но делать более сложные действия было неудобно. В обед второго дня Харуми дала ему ложку, и пользовать ею было непривычно настолько, что трапеза растянулась минут на двадцать. Это ужасно раздражало Джао. К тому же его плечо продолжало периодически болеть от движений рукой. Тогда ему приходилось переставать делать что-либо, и он лежал или сидел, скучая от безделья.       Теперь, когда Джао чувствовал себя не так плохо, он бодрствовал весь день, и у него внезапно появилось ужасно много свободного времени. Он столько раз прокручивал в своей голове план действий, который нарисовал раньше, что через какое-то время ему это стало надоедать. До сих пор он не узнал никакой новой информации и не мог придумать ничего более определённого, чем то, что решил до этого. Поэтому его мысли плавно переключились на то, что он видел вокруг.       Во-первых, он оценил обстановку, а точнее, дом, в котором находился. Это было грубое, но крепко сделанное строение с каменным основанием. Деревянные стены и потолок были далеко не новы, но со своей функцией справлялись, хотя выглядело это всё очень непритязательно. Ткани, висящие на стенах, слегка облагораживали вид, параллельно служа перегородками, разделяющими комнаты. Всего в доме, как понял Джао, было три помещения: кухня с очагом, занимавшая больше всего места, его небольшая комнатушка и комната слева, где, очевидно, спала Харуми. Комнаты были просты и не имели даже внутренней отделки, опорные балки лишь кое где были занавешены шкурами для утепления.  Внутренне убранство было незаурядно: деревянные полки, стол и табурет, которые он видел – всё грубовато сколочено вручную. Ничего интересного или необычного. Баня, где он был, была выложена целиком из камней, и пристраивалась к дому сбоку. Больше всего этот дом походил на рыбацкую или лесничью хижину, сделанную без излишних удобств и изяществ. Джао видел таких тысячи, когда проплывал на своём корабле мимо того или иного берега. Ему никогда не было дела до жизни бедняков, которые населяли такие дома.       Харуми, впрочем, на бедняка не слишком походила. Точнее, она вообще не походила на кого-то определённого. Периодически Джао разглядывал её более пристально (когда она, конечно, этого не видела), пытаясь понять, к какому народу она могла принадлежать. И каждый раз терпел неудачу. Потому что ничто во внешности Харуми и её поведении не давало какого-то намёка на это. Джао даже не мог до конца понять, сколько ей было лет. Её ровное лицо выглядело достаточно молодо, но вокруг глаз виднелось несколько морщин. Кожа Харуми была чуть темноватого цвета, но это ни о чём не говорило, потому что это мог быть всего лишь загар – травница, как выяснилось, часто уходила из дома и делала что-то на улице. Также тем, что сбивало Джао с толку, были её волосы. Они были темные, но то тут, то там в них проскакивали серебристые пряди седины. Из-за этого понять возраст Харуми было ещё сложнее. В зависимости от того, как посмотреть, ей могло быть от двадцати пяти до сорока. Слишком большая рамка, чтобы определить что-то точно. В конце концов Джао прекратил гадать, решив, что ей было в районе тридцати лет.       Но это было практически всё, что он мог понять по её внешнему виду. Одежда Харуми также не давала никаких подсказок – она была землистых оттенков и ничем особенным не отличалась. Простые платья, в которые женщина одевалась, впрочем, всегда были чистыми и опрятными. Харуми не носила никаких украшений, лишь иногда перед работой закалывала волосы сзади деревянной заколкой. Но при этой внешней простоте все движения целительницы были наполнены словно аристократическим спокойствием и уверенностью. Джао ни разу не видел, чтобы она суетилась или торопилась куда-то. Резала ли Харуми травы для лекарства, варила ли суп, доставала ли что-то с полок на кухне – всё это делалось с каким-то непонятным достоинством и идеально ровной спиной. И, конечно, он не мог не отметить, то, как она относилась к нему и всему происходящему.       Поначалу Джао не мог понять, притворялась ли она, или её действительно не волновало его присутствие. Конечно, он был слаб и не мог ходить, но за всё это время Харуми ни разу не попыталась выяснить, кто он такой. Кроме его имени она ничего у него не спросила – ни про страну, ни про род его деятельности. Это было весьма странно. Конечно, это вполне играло на руку Джао, ведь он всё ещё не знал точно, где именно оказался и как бы была воспринята информация о том, что он из народа Огня. Но Харуми и не пыталась ничего такого выяснить. Это значило, что либо она была уверена в том, что для неё он не представляет опасности, либо ей действительно было всё равно.       Теперь, имея столько свободного времени, Джао думал об этом чаще. Если бы Харуми имела какие-то подозрения на его счёт, она бы уже давно попыталась что-то предпринять. Возможно, позвала бы других людей, будь они поблизости, и заручилась их поддержкой. Но за все эти дни он никого не видел. Это наводило на мысль, что её слова про остров с большой долей вероятности были правдой. Тогда, если рядом действительно не было ни души, в случае чего Харуми не на кого было бы рассчитывать. Как, в общем-то, и ему.       Вопросов было много, а ответов – никаких. Это приводило в тупик. Приходилось ждать. ***       Спустя пару дней Харуми наконец принесла ему бритву. Убедившись, что Джао способен управляться с ней левой рукой так, чтоб не порезать себя, она вернула ему костыли и проводила до бани. Зеркало, которое там висело, было, как он понял, одно на весь дом. И вот Джао снова оказался перед своим отражением. Рассматривая себя в зеркале, он отметил, что на этот раз выглядел не таким бледным, да и круги под глазами стали меньше. Но это не отменяло того факта, что он всё ещё производил жалкое впечатление. К тому же с прошлого раза его лицо заросло ещё сильнее.       Не желая дольше смотреть на это безобразие, Джао приступил к бритью. Сказать, что ему было неудобно – ничего не сказать. Хоть он и изрядно поработал над движениями левой руки, он никогда раньше не использовал её для чего-то кроме ударов. Теперь же ему нужно было вертеть лезвие так, чтоб избавить лицо от всего лишнего, при этом пытаясь не порезаться. Сперва каждое движение было нервным и неуверенным, и лишь спустя какое-то время он смог наловчиться и немного ускорить процесс. Минуты тянулись за минутами. Через, как ему показалось, столетия, Джао наконец добрил подбородок. Дальше он принялся равнять бакенбарды, стараясь действовать аккуратно. Ему не хотелось сбривать их совсем, нужно было только укоротить их. Но к тому времени, как он дошёл до этого этапа, его левое плечо уже стало неприятно тянуть. Он слишком долго держал руку в напряжении, и она начинала подрагивать. Джао выругался и опустил лезвие.       Хотя он снова злился из-за своей слабости и боли, которые мешали ему делать то, что он хотел, он всё же признал важность перерыва. Испортить всё одним неосторожным движением было бы ужасно. В Стране Огня было принято выглядеть хорошо, и он всегда с вниманием относился к своей внешности. Бакенбарды, которыми он так гордился, он взял манеру носить ещё в юности. И теперь он должен был привести их в порядок, а для этого требовалось быть осторожным.       Когда Джао снова приступил к бритью, его плечо всё ещё немного тянуло. Провозившись ещё какое-то время, он подровнял и укоротил бакенбарды так аккуратно, как смог. Но к концу процесса его рука совсем дрожала от напряжения, и ему не удалось избежать нескольких порезов. В конце концов Джао убрал руку от лица и взглянул в зеркало снова, чтобы оценить результат. Конечно, это было далеко не идеально, но у него уже не было сил что-то переделывать. Критически осмотрев себя, он пришёл к выводу, что выглядел всё же лучше, чем до этого.        Когда он вышел обратно, Харуми чем-то шуршала на кухне. Заметив его появление, она отвлеклась от дел и подошла к нему, оглядывая его лицо, а затем сказала:       – Выглядишь гораздо лучше. Вполне неплохо для левой руки. Впрочем, чтобы ты совсем стал человеком, я предлагаю тебя постричь. Сам ты в любом случае это не сделаешь, а оброс ты заметно.       Джао пробурчал что-то невнятное в ответ. В целом он был согласен с тем, что его волосы стали слишком длинными за то время, пока он лежал без сознания. Но ему, конечно же, совсем не хотелось обсуждать свой внешний вид, которым он сам был недоволен. Впрочем, Харуми и так посчитала его реакцию за согласие. Она принесла табурет, поставила его в центр комнаты, и указала на него кивком. Когда Джао сел на него, Харуми быстро принялась состригать его шевелюру, ловко орудуя той же бритвой и расчёской. Он лишь чувствовал, как её руки то тут, то там мелькают над его головой. Не прошло и десяти минут, как Харуми отстранилась и сказала, посмотрев на него и улыбнувшись:       – Вот это уже совсем другое дело.       Джао провёл левой рукой по волосам. Его голова ощущала необычную лёгкость, а пальцы в это время пропускали через себя пряди не длиннее нескольких сантиметров. Он не помнил, когда последний раз был стрижен так коротко.       – Не переживай, волосы – не ноги, ещё успеют отрасти.       Джао поднял взгляд на Харуми. Она всё ещё улыбалась, но глаза её стали серьёзнее.       – Я знаю, что тебе не терпится ходить, но, поверь мне, сейчас ещё слишком рано для этого. Теперь мне нужно, чтобы ты вернулся в комнату и лёг обратно. После того, как я здесь приберусь, я ещё раз осмотрю твои ноги и тогда, возможно, смогу сказать что-то более определённое о твоём состоянии. ***       Джао лежал на спине, смотря в потолок. Харуми велела ему не шевелиться, потому что сейчас она полностью размотала обе его ноги и занималась их осмотром. Непривычное чувство свободы, которое Джао ощущал от снятия бандажа, было приятным настолько, насколько и обманчивым. Каждое еле заметное движение правой ноги, которое он невольно совершал, сразу вызывало волну боли. А Харуми будто подливала масла в огонь.       – Мне нужно, чтобы ты медленно, не двигая коленом, пошевелил пальцами, – сказала она, – постарайся, насколько сможешь.       Скрипнув зубами, Джао попробовал это сделать. Нога болела и слушалась плохо.       – Ещё раз.       Джао снова напрягся, заставляя пальцы двигаться. Он чувствовал, что может ими управлять, но делал это с трудом.       – Теперь подумай и скажи, где при этом действии тебе больнее всего.       – Чёрт, да везде! – Джао злился от возросшей боли.       – И всё же?       Он выдохнул, закрыв глаза, а потом недовольно ответил.       – Колено, голень и всё, что рядом. Я не разбираюсь в этом.       – Опиши подробнее, что чувствуешь. Есть ли какое-то место, где ощущения хуже всего или которое как-то отличается?       – Нет, везде одинаково тянет, а когда напрягаюсь, то боль возрастает.       – А когда перестаёшь напрягаться? Становится легче?       – Да.       – Хорошо. Сейчас я прощупаю всю твою ногу, если где-то будет особенно больно или неприятно, сразу скажи, понял?       – Угу.       Он почувствовал тёплые пальцы Харуми, которые стали слегка надавливать на ногу то здесь, то там. Это было не то чтоб больно, но поврежденная конечность все равно испытывала дискомфорт даже от такого лёгкого воздействия. Харуми медленно двигалась снизу вверх, и когда дошла до колена, Джао почувствовал, что напряжение увеличилось значительно.       – Колено.       – Что «колено»?       – Больше всего беспокоит.       Пальцы Харуми после этих слов остановились. Затем Джао услышал:       – И как именно беспокоит? Ноет или резко колет? В каком месте? Слева, справа, в кости, в мышце, где-то ещё?       – Не знаю, ничего конкретного. Просто везде больнее. Как будто... тянет сильнее.       – Вокруг всего колена?       – Да.       – Ещё что-то?       – Что?       – Другие неприятные ощущения?       – Нет.       – Хорошо.  Полежи пока, я кое что возьму...       С этими словами Харуми встала и исчезла в проходе. Джао ощущал, как боль в колене пульсирует небольшими толчками. Было неприятно. Его действительно беспокоила его правая нога.       Джао не успел увидеть, что было в руках у Харуми, снова появившейся в комнате. Но потом он почувствовал, как что-то прохладное и влажное растекается по его ноге.       – Это мазь для снятия остаточного воспаления, – пояснила Харуми, продолжая размазывать эту субстанцию, – нужно, чтоб она впиталась, так что за это время мы с тобой как раз поговорим.       Джао напрягся, чувствуя, что его сердце забилось немного быстрее. Наконец-то он узнает хоть что-то!       – Итак, – начала Харуми, когда закончила наносить мазь – по поводу твоего состояния. У тебя повреждения обеих ног, как ты уже понял. В левой, по всей видимости, была лишь небольшая трещина, которая уже практически зажила. С правой же ногой всё серьёзнее: у тебя перелом в обеих берцовых костях, растяжение и разрыв коленных связок. Тебе ещё повезло, что перелом без смещения, иначе всё было бы значительно хуже. В ближайший месяц-другой тебе нельзя допускать никаких вертикальных нагрузок на правую ногу. Я зафиксирую кости так, чтоб восстановление шло наиболее эффективно, но вылечить их может только время. Тоже самое касается и колена. В целом с тем, что есть на данный момент, шансы вернуть подвижность ноге не такие уж и плохие. Но, во-первых, тебе придётся набраться терпения и ждать. Во-вторых, тебе нужно будет разрабатывать мышцы и поддерживать их в тонусе, иначе даже с целыми костями ты не сможешь толком ходить. Эта часть восстановления будет целиком и полностью зависеть от тебя. Я расскажу, что тебе нужно будет делать для этого. Но предупреждаю сразу: будешь торопиться – навредишь себе ещё больше. Это не игрушки, учти.       Глаза Харуми были серьезны и смотрели прямо на него. После небольшой паузы Харуми сказала:       – Пожалуй, это всё. Если есть какие-то вопросы, спрашивай, отвечу.       – Когда я смогу ходить?       – С костылями – начнешь пробовать где-то через неделю.       – А без них?       – В лучшем случае месяца через два.       – А в худшем?       – В худшем не сможешь ходить без костылей вообще. Но это не слишком вероятно. Как я уже сказала, шансы на выздоровление у тебя вполне неплохие.       Джао лежал, задумавшись, пока Харуми обратно заматывала его ноги. С одной стороны он был рад узнать, что ничего слишком уж критичного с ним не произошло. С другой стороны сроки, которые он услышал, его совсем не устраивали. С этим нужно было что-то делать. ***       На следующий день Джао проснулся с уверенностью, что теперь он должен взять ситуацию в свои руки. У него не было месяцев, чтобы прийти в себя. Шла война, и он был нужен своей стране. Конечно, сейчас с такими травмами толку от него было не слишком много, но наверняка у него на родине были целители, которые смогли бы поставить его на ноги в мгновение ока. Поэтому вопрос целиком и полностью сводился к тому, чтобы попасть в Страну Огня. Для этого ему сперва нужно было понять, где он находился, а, значит, как минимум выйти из дома. И поэтому его самой ближайшей целью было заполучить костыли. Утром этого дня Харуми выдала ему порцию упражнений, которые он должен был делать.  Это были, как показалось Джао, какие-то пустяковые задачи, вроде напряжения мышц бедра в положении лёжа, движения пальцами обеих ног, а также медленное сгибание левой ноги в колене. Харуми показала и объяснила всё, что нужно было делать, а также проконтролировала его движения на первых порах.       – Начни с десяти раз и делай по подходу каждый час, – сказала она, когда убедилась, что Джао делает всё правильно. – Не торопись и будь внимателен к себе. Если начнёшь чувствуешь боль при движении, значит, нужно прекратить и дать себе отдохнуть.  Минут десять Джао действительно делал то, что ему было сказано. Как оказалось позже, это было легко только поначалу, а вот уже в следующие разы мышцы с непривычки стали ныть. Разминка ноги немного отвлекла его от мыслей, но ему быстро надоело делать одно и то же. Поэтому Джао стал поглядывать в сторону кухни, наблюдая за Харуми. Он знал, что рано или поздно она должна была уйти из дома на какое-то время, и ждал этого момента.       Дело было в том, что за те дни, когда ему было нечем себя занять, Джао следил за травницей и постарался составить у себя в голове её примерное расписание. Конечно, у него не было часов, но он неплохо научился определять и отслеживать время за годы, проведённые на море. Поэтому теперь он знал, что Харуми уходит из дома от двух до четырёх раз в день (Джао почти наверняка мог сказать, что она занимается огородом или чем-то таким). Первый раз она уходила до завтрака, в районе девяти утра, обычно минут на пятнадцать, затем после обеда, в районе часа или двух, и потом ближе к вечеру – это было время самого долгого её отсутствия. Кажется, именно вечером она собирала какие-то из лекарственных растений, чтобы потом делать из них настои и мази, и поэтому в такие моменты её не было обычно около получаса. И именно такого момента и ждал теперь Джао.       Разумеется, он не подавал виду, что ждёт её ухода, и даже делал упражнения, чтобы себя чем-то занять. Через какое-то время минул обед, солнце неохотно, но всё-таки ползло на запад. Джао не видел, как Харуми взяла небольшую плетёную корзину и вышла из дома, но по звукам он догадался, что это было то, чего он ждал. Джао сел на лежанке и замер, прислушиваясь. Никаких звуков. После пяти минут ожидания он убедился, что Харуми действительно ушла куда-то далеко, как минимум за пределы его слышимости. Пора было действовать.       Джао неловко опёрся на левую руку. Сперва он попытался подняться, рассчитывая, что сможет стоять хотя бы на левой ноге, которая была в гораздо лучшем состоянии. Однако и плечо, и корпус, и ногу тут же стянуло спазмом, как только он попытался поднять себя в вертикальное положение. Он опустился обратно на пол, недовольно хмурясь. Кажется, встать самостоятельно он пока не мог.       Поэтому ему пришлось избрать более долгий метод: слегка отталкиваясь левой ногой, он поднимал таз и переносил его влево, двигая затем правую ногу, плотно зафиксированную в коленном суставе. Конечно, такой способ растянул его передвижение на гораздо более длинный отрезок времени, а в плечо и ноги все равно неприятно отдавало пульсацией. Но он хотя бы мог таким образом перебраться в соседнюю комнату, не испытывая слишком сильного дискомфорта.       Оказавшись в помещении, которое служило и кухней, и кладовой, Джао осмотрелся. Никаких существенных изменений с прошлого раза он не заметил. Деревянные полки, травы на них, кухонная утварь, деревянный стул, очаг у стены.  Костылей он не увидел. Значит, как он и догадывался, они должны были быть в комнате Харуми.       Отдохнув минуту у стены, Джао продолжил своё неуклюжее перемещение. Боль и злость в нём начали расти, но он знал, что в конце концов получит то, что хотел. И действительно, пробравшись в спальню Харуми, он увидел костыли, стоящие справа в углу. Это были грубовато, но крепко связанные друг с другом палки нужного размера, сделанные, очевидно, рукотворно. Но самое главное было то, что свою функцию они выполняли. И благодаря им он мог в разы ускорить своё перемещение.       Поскольку комната Харуми была небольшой, а вставать лучше было хотя бы со стула, Джао, забрав костыли, вернулся обратно на кухню. Добравшись до табурета, он напряг левую руку и с усилием поднялся и сел. Половина дела была сделана. И хоть значительная часть тела у него опять стала болеть от таких движений, он знал, что был на верном пути. Отдышавшись и посидев на стуле ещё одну минуту, Джао подставил оба костыля под плечи и попытался на них подняться. Но мышцы рук не работал как надо, и он, потеряв равновесие, приземлился обратно на стул. Недовольство и злоба кипели в нём. Он не ожидал, что это будет так сложно. Джао выдохнул несколько облачков огня, выпуская эмоции, а потом снова попытался встать. На этот раз он напряг руки так сильно, как смог, игнорируя боль, и в тот момент, когда он уже было подумал, что ему удалось поймать равновесие и стоять вертикально, он пошатнулся и грохнулся на пол, ударившись об угол табурета ребром. Джао грязно выругался. От удара в груди неприятно болело. Джао зажмурился, затем открыл глаза и снова уперся рукой на стул. А потом его взгляд упал в сторону входной двери. В дверях, держа корзину с травами, стояла Харуми.       Травница не двигалась и смотрела прямо на него. Её лицо было почти спокойно, только брови чуть сдвинулись к переносице. Но вот глаза были наполнены холодом и чем-то похожим на разочарование. Было весьма вероятно, что Харуми открыла дверь несколькими минутами раньше и видела его падение. Однако в этот момент Джао было абсолютно плевать на неё. Он наконец-то получил то, чего хотел, и не собирался останавливаться.       Впрочем он не услышал ни слова в свой адрес в течение последующих пяти минут, когда ему с большим трудом всё-таки удалось встать на костыли и удержаться на них. Харуми в это время молча прошла к полкам, игнорируя его, выложила на них то, что было в её корзине, а затем взяла доску и принялась резать какие-то стебли и листья. На Джао она даже не взглянула.       «Пусть думает, что хочет, мне плевать, – подумал Джао. – Я должен выйти отсюда».       Двигаться на костылях было гораздо проще и быстрее, чем ползти без них. Без особого труда он проковылял мимо Харуми по направлению к выходу. Он злился, но в то же время был рад, что наконец сможет достичь хотя бы одной из своих целей. Он бы не задумываясь атаковал любого, кто попытался бы его сейчас остановить. Поэтому, игнорируя боль, он толкнул ногой дверь и открыл её. ***       В лицо ему дунул поток прохладного воздуха, а яркий оранжевый свет ударил в глаза. Он давно не видел прямые солнечные лучи и зажмурился с непривычки. Затем он разлепил веки и уставился перед собой.       Ему открылся синий океан, уходящий вдаль. Небо над водой было светло и безоблачно. Морская гладь тянулась во все стороны, сверкая белыми бликами на гребешках волн. Джао секунду стоял, заворожённый этой картиной. Какое-то тревожащее чувство едва ощутимо всколыхнулось внутри него. Но он не обратил на это внимания, продолжая смотреть вдаль. Океан тянулся вперёд насколько хватало глаз. Ни единого признака другой суши на поверхности воды видно не было.       Оторвав взгляд от воды, Джао оглядел территорию вокруг. Дом Харуми стоял примерно в паре десятков метров от берега. В этом месте была небольшая прогалина без растительности, но со всех трёх сторон к дому выходил лес. В северной части этот лес шёл вверх, покрывая склон, за которым виднелась каменистая вершина. Ничего другого, что могло бы помочь определить его местонахождение, Джао не видел.       «Мне нужно спуститься и посмотреть, куда идёт берег. Возможно я замечу землю с другой стороны или увижу другие дома и людей и получу информацию от них». Однако после этих мыслей Джао обнаружил новое препятствие, стоящее у него на пути.  Дом имел высокий каменный фундамент, и крыльцо, откуда он сейчас осматривал окрестности, было поднято над землёй на добрых полтора метра. Вниз к земле вели узкие деревянные ступени. И ему нужно было спуститься по ним на костылях.       Джао нахмурился и подошёл к краю крыльца. Вот земля под ним, вот ступени. Как будто всё очень просто – спустись и иди дальше, куда хочешь. Но Джао знал наверняка, что в его состоянии падать отсюда было бы очень больно. Чем дольше он смотрел на это, тем яснее он убеждался в этой мысли. Значит, нужно было прекращать думать и начать действовать. Сжав руки покрепче, Джао перенёс костыли на ступеньку ниже. А затем, выдохнув, оторвал левую ногу от крыльца.       В следующую секунду Джао понял, что это была ошибка. Он не улетел вниз лишь каким-то чудом. Его тело перевесило вперёд слишком сильно, он на несколько мгновений потерял равновесие, и был уверен, что сейчас встретится лицом с землёй. Однако его левая нога всё-таки попала на ступеньку ниже, и Джао приложил все силы, чтобы вернуть центр тяжести назад и не дать себе упасть. И, пусть и с немалым трудом, но ему удалось остаться на лестнице, хоть он и болезненно приземлился на пятую точку, ударившись бедром. Его сердце колотилось.       «Нет, это никуда не годится. Так я точно сверну себе шею до того, как окажусь на земле. Придётся действовать по старой схеме».       Как это ни было унизительно, но единственный безопасный способ спуска на землю заключался в том же методе, которым он покидал свою комнату. Сбросив костыли вниз, Джао принялся просто сползать по ступенькам, опираясь на руки и двигая по очереди свои ноги ниже и ниже. Хорошо, что он мог сгибать в колене хотя бы левую ногу, иначе даже эта задача оказалась бы для него невыполнимой.       Спустившись на нижнюю ступеньку, Джао наклонился вниз и подтянул костыли обратно к себе. Снова усилие рук и спины, снова поднять себя вертикально. На этот раз встать у него получилось лучше, хотя мышцы его корпуса после таких выкрутасов начли болеть. Но, к счастью Джао, дальше никаких подобных приключений не предвиделось. Хромая на костылях вперёд, он двинулся к самой кромке воды. ***       Когда уставший Джао ввалился обратно в дом, его настроение было окончательно испорчено. Харуми всё ещё делала что-то с травами и не смотрела на него. Джао проковылял по комнате мимо неё и со вздохом опустился на табурет, чтобы отдышаться. Его ноги и руки болели от напряжения.       Он прошёл вдоль берега несколько десятков метров в обе стороны, прежде чем понял, что силы стали его стремительно покидать. Это была непривычная для Джао слабость, как будто он впервые куда-то пошёл после долгой изнурительной болезни. Как бы он ни злился, ему пришлось признать, что на этот день он сделал всё, что мог.       К его большому разочарованию ни других домов, ни людей, ни признаков какой-то другой суши он так не увидел. Берег, по которому он шёл, очевидно, был южным и плавно загибался в обе стороны, открывая всё новый и новый вид на водное пространство. С боков к воде, где-то ближе, где-то дальше, выходил лес, местами встречались валуны и каменные выступы. Джао не прошёл слишком уж много, чтоб сделать окончательный вывод, но по всей видимости выходило, что он действительно был на острове.       «Если это правда, то, что сказала эта женщина, значит, моё положение весьма плачевно. Разумеется, нужно будет потом ещё раз осмотреть округу, не так, как сегодня, а получше. Но похоже, что здесь и правда нет других людей. И что это действительно лишь кусок земли где-то на севере. Я могу быть уверен, что те крабы и чайки, которых я видел, из северного региона. Да и воздух здесь больно уж холодный для конца апреля».       Эти размышления радовали мало, а когда Джао упёрся в деревянные ступени дома, радости осталось ещё меньше. Ему предстояло подняться наверх. И, если спуститься у Джао как-то и вышло, то о подъёме до этого момента он даже не думал.  Медленно забираясь вверх по ступенькам, Джао снова проклинал себя и своё положение. Один, неизвестно где, да ещё и не способный к нормальному передвижению, он был словно выкинут из жизни. Он не знал ничего, что происходило в мире, а мир не знал ничего о том, что происходило с ним.       Сейчас он сидел на табурете, устало вытянув обе ноги и прислонившись к стене. Боль снова пульсировала в его правом колене. Неосознанно он положил туда руку, поэтому когда через несколько минут Харуми всё-таки повернулась и посмотрела на него, этот жест не остался незамеченным.       Травница подошла к Джао практически вплотную и серьёзно глядя ему в лицо, сказала:       – Я умею лечить сломанные кости и порванные связки. Но я не умею лечить глупость. Надеюсь, что твоя прогулка действительно этого стоила.       С этими словами она отвернулась и отошла от него. У Джао не было сил с ней спорить.