Смирение перед любовью

      Иллюзия безопасности              Время бежало, как вода в ручье. Пока в Облачных Глубинах Лань Ванцзи терзался мыслями о невозможности новой встречи, нити судьбы уже сплетались в сложный узор, ведущий их обоих к одной и той же тайне.       В Пристани Лотоса воздух был пропитан ароматом цветущих трав и озерной прохлады, но в кабинете Цзян Фэнмяня царила гнетущая тишина.       История о камнях, поведанная Вэй Усянем, не давала главе ордена покоя. Он часами изучал Слезы Феникса, но не находил в них ничего предосудительного — просто осколки магматической породы. Ни следа заклинаний, ни остатков темной энергии. Подозрительным было лишь одно: их появление там, где их быть не могло.       Вэй Усянь настаивал: всякий раз, когда он находил такой камень, рядом пробуждалась нежить, становясь хитрее и агрессивнее. Но кому это было выгодно? Цзян Фэнмянь обсуждал это при личных встречах с Не Минцзюэ и Лань Цижэнем. Лишь они приняли его слова всерьез. Цзинь Гуаншань же только отмахнулся, заявив, что Цзян Фэнмянь ищет врагов в тенях, а его намеки на причастность Цишань Вэнь — это опасная игра, которую стоит немедленно прекратить, дабы не навлечь гнев Верховного заклинателя.              Когда Юй Цзыюань узнала о делах супруга, стены Пристани Лотоса содрогнулись от грандиозного скандала.       — Вместо того чтобы укреплять связи, ты только всё усугубляешь, мой муж! — бушевала женщина. — Мы только-только породнились с Цзинями. Послушай Гуаншаня, он дело говорит! И не вздумай подозревать Вэнь Жоханя. Наша цель — союз нашего сына с его. Не смей портить мои труды своей мнительностью! А с Вэй Усянем я поговорю сама.              Разговор состоялся тем же вечером. Гнев Юй Цзыюань кипел так ощутимо, что Цзыдянь на её пальце рассыпал тревожные фиолетовые искры. — Как ты смеешь бросаться пустыми обвинениями, не имея ни единого доказательства? — её голос звенел, как натянутая струна.       — Но это выглядит более чем подозрительно, госпожа Юй! — Вэй Усянь старался сохранять спокойствие, хотя внутри всё клокотало. — Я не верю Вэням. Я рассказывал вам, что со мной сделали...       — Это случилось давно! — отрезала она. — И нет никакой уверенности, что к издевательствам над тобой и твоей сестрой были причастны именно люди Вэнь Жоханя.       — Но госпожа Юй! Всё произошло в Безночном городе!       — Ты уверен? Ты сам признавал, что потерял сознание и очнулся уже в подземелье. Ты видел только подвалы и стены. На стражниках не было опознавательных знаков. Ты был слаб, обессилен, тебя пытали... Где тогда была реальность, а где — плод твоего израненного воображения?       — Я уверен в своих чувствах, — глухо отозвался Вэй Усянь.       — Нет! Ты ослеплен старой злобой, Вэй Ин. А это самое опасное из чувств, оно превращает мудрость в безумие. Тебе стоит похоронить эти воспоминания, пока они не затянули в бездну невинных людей. Не смей впутывать моего супруга и даже не вздумай обсуждать это с моим сыном! На этом наш разговор окончен. Ты меня понял?       — Да, госпожа Юй, — Вэй Усянь низко поклонился, скрывая взгляд.       Он стоял, сжимая меч, и чувствовал, как правда, которую он нашел, становится его личным проклятием. Его не просто не слышали — его заставляли сомневаться в собственной памяти.              Призраки ордена Чан              Глава ордена выглядел непривычно серьезным, когда Вэй Усянь и Цзян Чэн переступили порог его покоев.       — Из земель близ города Юэян снова пришла просьба о помощи, — начал глава, не тратя времени на приветствия.       — Опять? — Цзян Чэн удивленно вскинул брови. — Разве местные заклинатели не должны следить за своим порядком?       — В том-то и дело, что следить больше некому. Ранее там обосновался небольшой клан Чан, — Глава Цзян тяжело вздохнул. — Но недавно все его члены либо погибли, либо бесследно исчезли.       — Все? — Вэй Усянь замер, и его взгляд мгновенно стал острым. — Сколько их было?       — Около пятидесяти человек.       Цзян Чэн невольно отступил на шаг, пораженный масштабом трагедии.       — Неужели там объявилась нечисть такой силы, что столько заклинателей не смогли дать ей отпор?       — Взрослых и опытных мастеров было всего пятеро. Орден Чан был молод и только стал набирать силу. Остальные — ученики, дети десяти-двенадцати лет, чьи золотые ядра едва успели сформироваться. Наставников нашли мертвыми в их собственной обители, а дети... дети исчезли до единого.       В комнате повисло тяжелое молчание.       — Зачем кому-то похищать детей? Они ведь еще ничего не умеют, от них нет толка в бою, — Цзян Чэн нахмурился, пытаясь найти логику в этом безумии.       Вэй Усянь задумчиво коснулся кончика носа, и в его глазах промелькнула тень старой, почти забытой боли.       — Такие дети — самый ценный материал, — его голос прозвучал глухо, с едва уловимой хрипотцой. — Дайте угадаю, шифу: эти ученики были из простых семей? Возможно, сироты или бродяжки, в которых внезапно обнаружили хорошие меридианы и взяли на ученичество заклинатели ордена Чан?       Цзян Фэнмянь внимательно посмотрел на приемного сына, пораженный его проницательностью.       — Ты совершенно прав, А-Сянь. Ты что-то знаешь об этом?       — Это всего лишь догадки, — Вэй Усянь сжал пальцы в кулак, стараясь унять внезапную дрожь и вспоминая предостережения госпожи Юй. Теперь ему предстояло все выяснять самому. — Шифу, позвольте нам немедленно отправиться туда. Каждая минута на счету.       — Именно для этого я вас и вызвал. Но с вами отправятся ваш пятый шиди Ли Шоу и Ло Цинъян.       — Отец? — Цзян Чэн недоуменно посмотрел на него. — Это может быть опасно!       — Им пора учиться применять знания в деле. Ли Шоу готов к своей первой серьезной охоте, а Мянь-Мянь... — Глава Цзян на мгновение улыбнулся, — ей не терпится применить свои навыки врачевания на ком-то, кроме вас двоих.       — Надеюсь, им придется просто прогуляться рядом с нами, — задумчиво произнес Вэй Усянь.              В его голове уже выстраивалась страшная картина. Пропавшие дети, которых никто не хватится... сироты без защиты... Это слишком сильно напоминало ему те бесконечные, пропитанные кровью и криками ночи в подвалах Цишани. Неужели Монстр, чей образ преследовал его в кошмарах, снова вышел на охоту?       Чувство мести, долго спавшее в глубине души, кольнуло ледяной иглой. Вэй Усянь поклялся себе: ни один ребенок не должен пройти через те издевательства, которые пережил он сам. Если за этим стоит тот самый человек, Вэй Усянь найдет его, даже если для этого придется перевернуть всю Поднебесную.              В Юэяне              Путешествие к границам Юэяна обещало быть долгим, но предчувствие скорой развязки старой тайны придавало Вэй Усяню сил. Они направились в небольшой шахтерский городок Шиянь, затерянный среди острых скал и серых туманов.       Для омеги Ло Цинъян, которую все звали Мянь-Мянь, это было первое настоящее задание за пределами родной Пристани Лотоса. Она буквально лучилась энергией. Её бесконечные вопросы о распространенных ранениях и лечебных травах шицзе заполняли тишину пути.       — По-моему, она от тебя без ума, — шепнул на ухо брату Цзян Чэн, наблюдая, как девушка в очередной раз обращается к Усяню.       — Она просто любознательная! Не мели вздор! — шикнул в ответ Вэй Усянь, стараясь не смотреть в сторону Мянь-Мянь.       — Говорю тебе. Она смотрит на тебя влюбленными глазами. Ты же первый «альфа» во всем Юньмэне, чего ты ожидал?       — Меня сейчас это не интересует, А-Чэн. Да и как ты себе это представляешь?       — Но ты не можешь отрицать факт, что нам уже по семнадцать. Мы в том возрасте, когда уже задумываются над браком. Сейчас мы самые завидные женихи в Пристани Лотоса, пора бы и привыкнуть к вниманию.       Вэй Усянь с облегчением выдохнул, когда их мечи коснулись земли у дома старосты. Разговоры о браке вызывали у него глухое раздражение и тоску — ведь за его маской альфы скрывалась тайна, которая делала любой законный союз невозможным.       Навстречу им вышел пожилой, сгорбленный староста. Увидев четверых заклинателей в фиолетовых одеждах, он замялся, не зная, куда деть руки.       — Господа заклинатели... Вас даже четверо. Я даже не знаю...       — Что такое? Вы разве не рады? Мы откликнулись на вашу просьбу о помощи немедленно, — Цзян Чэн подозрительно прищурился.       — Понимаете... вас уже опередил другой мастер. Боюсь, ваши услуги нам больше не нужны.       — Видимо, старик просто не хочет платить еще четверым, — очень тихо прошептал Цзян Чэн на ухо брату.       Вэй Усянь шагнул вперед, ослепительно улыбаясь:       — Господин староста, не беспокойтесь о плате. Мы поможем вам совершенно бесплатно, в память о дружбе между орденами. Лучше расскажите суть проблемы. К тому же, ваш гость ведь еще не справился? Вдруг ему понадобится подмога?       — Ну что вы! Слава о нем такова, что он точно все уладит в одиночку, — заверил их староста.       — И кто же этот герой, что успел нас опередить?       — Второй молодой господин Лань — Ханьгуан-цзюнь собственной персоной.       Вэй Усянь тут же оживился, а в его глазах вспыхнул знакомый азарт. Этот титул у Лань Ванцзи появился совершенно недавно, он уже неоднократно ходил на ночные охоты, водил адептов своего ордена и прослыл человеком, освещающим путь, но не ослепляющим окружающих.       — Лань Чжань? Здесь? — сердце забилось чаще. — Что ж, теперь я точно обязан разобраться в этом деле. Рассказывайте всё, что произошло.                     Глубины страха              Из рассказа старосты выяснилось, что небольшой городок Шиянь жил за счет рудников под горной грядой. Пока в этих краях жили заклинатели клана Чан, они поддерживали стены туннелей магией, предотвращая завалы, а также оберегали жителей от нежити. Теперь же без поддержки люди спускались в шахты на свой страх и риск.       Но за последний месяц всё изменилось. Сначала пропало около десятка рабочих — это случилось сразу после того, как рухнул один из старых туннелей. Землекопы в ужасе заколотили вход в него, но это не помогло. Несколько дней назад группа из тридцати человек ушла в забой и не вернулась. Горожане побоялись спускаться за ними. Масштаб трагедии всполошил весь городок.       — Что-то там внизу убивает людей, — мрачно подытожил Цзян Чэн. — Или ест.       Вэй Усянь обернулся к младшим адептам. Ли Шоу и Ло Цинъян стояли бледные, их глаза выдавали страх перед неизвестностью подземного мира, но они твердо сжимали рукояти своих мечей.       — Ну что, вы готовы к настоящему приключению? — спросил Усянь, и в его голосе не было ни капли страха.       Младшие синхронно кивнули.       — Тогда за дело! Вперед, в шахты. Посмотрим, какую нечисть пытается усмирить наш непоколебимый Ханьгуань Цзюнь.              В темноте шахт              Подземный мрак Шияни не был пустым. Он дышал сыростью и гнилью. Талисманы в руках заклинателей горели ровным светом, выхватывая из темноты глубокие колеи от тележек, уходящие вниз вглубь горы.       Они шли недолго. Читая метки, оставленные на земле, Вэй Усянь вывел их к развилке, вырубленной прямо в теле скалы.       — И куда нам теперь? — в замешательстве спросила Ло Цинъян, оглядывая темные зевы пещер.       — Интуиция подсказывает, что туда, — Вэй Усянь уверенно кивнул на второй туннель и первым шагнул в его сырую глубину.       Этот проход вывел их в колоссальный грот, масштабы которого поражали воображение. Но не пустота пещеры приковала их взгляды, а неземное сияние в самом центре. Там, посреди неподвижного черного озера, возвышался остров. Он мерцал мириадами искр, словно кто-то рассыпал пригоршню звезд на камни.       На берегу, в окружении лодок и инструментов, стояли люди. Видимо это и были те пропавшие. И над ними, подобно изваянию из холодного нефрита, возвышался Лань Ванцзи.       — Лань Чжань! Какая встреча, не правда ли? — Вэй Усянь возник из тени, лукаво подмигнув Второму Нефриту. — Раз уж ты добрался первым, поведай: что за дивный сад камней ты тут охраняешь?       Ванцзи даже не вздрогнул. Казалось, он ожидал появления этого несносного альфы. Он обвел взглядом остров, чьи берега были усыпаны вкраплениями золота и алмазов, сияющих в полумраке.       — После обвала открылся туннель в этот грот, — коротко ответил Ванцзи.       — И, конечно, рабочие решили, что судьба наконец-то им улыбнулась, — подхватил Вэй Усянь, подходя к самой кромке воды. — Пока город оплакивает пропавших, «мертвецы» готовятся стать богачами.       Один из рабочих, крепкий мужчина с мозолистыми руками, шагнул к ним, хмурясь:       — Мы не договаривались, что к вам примкнут еще люди. Мы заплатим только одному заклинателю! На большее не рассчитывайте.       Вэй Усянь едва не расхохотался, заметив, как на лице безупречного Лань Ванцзи промелькнула тень сконфуженности.       — Лань Чжань? Ты помогаешь за деньги? — протянул Усянь, наслаждаясь моментом. — Не думал, что Гусу Лань берет плату в медных грошах.       — Я сказал им: мне ничего не нужно, — отчеканил Ванцзи, избегая взгляда серых глаз. — И я запретил им плыть.       — Эх, господин заклинатель, — рабочий обернулся уже к Вэй Усяню, признав в нем лидера второй группы. — Тогда мы нанимаем вас. Обеспечьте нам защиту, чтобы своды не рухнули, и мы в долгу не останемся.       — Что ты такой веселый? Тут дело пахнет бедой! — не выдержал Цзян Чэн.       — Уважаемый, — Вэй Усянь похлопал рабочего по плечу, мгновенно посерьезнев. — Господин из Гусу отговаривает вас не из вредности. Посмотрите сами: где вы видели, чтобы золото, изумруды и алмазы росли на одной породе? Это же противоестественно. И вода... она черная, как тушь. Вы пробовали в нее заходить?       — Пытались, — неохотно признался мужчина. — Но через пять метров силы уходят, руки наливаются свинцом. Дальше не проплыть.       — Потому что озеро пропитано темной энергией, — подытожил Вэй Усянь. — Оно оберегает остров.       Ло Цинъян, до этого хранившая молчание, сделала шаг вперед:       — Давайте просто уведем их отсюда, пока не случилось непоправимое.       Лань Ванцзи мельком глянул на девушку. Он сразу определил в ней омегу. И то, как она смотрела на Вэй Усяня — с преданностью и нескрываемым восхищением, — заставило маленького червячка ревности шевельнуться в его сердце.       — Мы никуда не уйдем! — отрезал пожилой рабочий в рваной робе. — Вам, заклинателям, легко рассуждать. Вы живете на широкую ногу, носите одежды из дорогого шелка, а ваши кулоны стоят дороже нашей жизни. Вы не поймете тех, кто сутками вкалывает в шахте за медный грош. Этот остров — наш единственный шанс на сытую старость. И мы его не упустим.       Он ткнул пальцем в грудь Вэй Усяня. Ванцзи инстинктивно дернулся вперед, но Усянь остановил его жестом.       — Не судите о людях, не зная их пути, — тихо сказал Вэй Усянь, и в его голосе прозвучала сталь. — Я прекрасно знаю, каково это — ложиться спать на голодный желудок и считать медяки.       Лань Ванцзи замер. Он никогда не задумывался о том, что было в жизни Вэй Усяня до Пристани Лотоса. Все знали, что его усыновили, когда тот был подростком, но о его детстве не было неизвестно ничего. Эта внезапная вспышка горького опыта заставила его взглянуть на юношу иначе.       — Договоримся так, — Вэй Усянь окинул взглядом три ветхие лодки. — Мы разделимся. В каждую лодку сядут наши люди и ваши. Но вы подчиняетесь нам беспрекословно.       — Вэй Ин, их нельзя туда пускать! — запротестовал Цзян Чэн.       — Брат, их умы заворожены блеском. Если не пустим в лодках — они поплывут сами и утонут в этой черной воде. Мы должны пойти на компромисс.       — Я согласен, — кивнул Лань Ванцзи.       Все поделились на три группы. Первую возглавил Вэй Усянь и Ло Цинъян, вторую Лань Чжань, а третью — Цзян Чэн и Ли Шоу. В лодки смогли поместиться не все рабочие, и некоторым пришлось остаться на берегу.       Вёсла коснулись маслянистой поверхности озера, и лодки медленно двинулись к сияющему острову, оставляя за собой круги на воде, которая, казалось, не отражала света.              Черная бездна              Как только носы суден пересекли невидимую границу, отделяющую прибрежное мелководье от основной глади озера, воздух над водой словно стал густым, как патока.       Вэй Усянь, стоя на носу, попробовал призвать Суйбянь, чтобы тот завис в воздухе, но меч лишь тяжело звякнул в ножнах.       — Мечи здесь бесполезны, — негромко произнес юноша, всматриваясь в черную воду, в которой не отражались даже их талисманы. — Духовная энергия над озером словно замерзает. Оно не просто не дает летать, оно высасывает силы из самой стали.       Лань Ванцзи, услышав Вэй Усяня, кивнул, рука ланьца лежала на рукояти Бичэня, который сейчас был не более чем обычным куском хорошо выкованного металла.       — Аномалия, — кратко отозвался он. — Озеро поглощает Ци. Будьте осторожны.       Рабочие гребли с остервенением, их глаза были прикованы к сияющим россыпям на острове, который становился всё ближе. Для них это был путь к спасению от нищеты, для заклинателей — путь в пасть к монстру.       Внезапно лодка вздрогнула. Вэй Усянь едва удержал равновесие, схватившись за борт.       — Что это было? Коряга? — выкрикнул один из мужчин из его команды.       — В озере на такой глубине? — огрызнулся Цзян Чэн из своей лодки. — Гребите быстрее!       Но лодка начала оседать. Тяжелая, маслянистая вода стала медленно переливаться через край, хотя никаких пробоин не было. Она словно сама стремилась попасть внутрь, становясь с каждой секундой всё тяжелее.       — Вода... она как ртуть! — закричал Ли Шоу, пытаясь вычерпать жидкость ладонями, но та просачивалась сквозь пальцы и снова собиралась на дне лодки.       — Это не вода, это материализованная жадность, — Вэй Усянь мгновенно понял суть ловушки. — Чем сильнее вы хотите добраться до того берега, тем тяжелее становится ваша ноша. Выбрасывайте инструменты! Живо!       Рабочие заголосили, протестуя, но когда лодка погрузилась в озеро уже наполовину, им пришлось подчиниться. Кирки, лопаты и многочисленные мешки полетели в бездну. Лодки немного приподнялись, но до острова оставалось еще около семи чжанов.       — Лань Чжань, если мы сейчас же не доберемся до твердой земли, мы пойдем на дно вместе с этими праведниками, — Вэй Усянь быстро взглянул на Ванцзи. — Проверьте, остались ли в лодках веревки!       — Нашел, — ответил тут же Лань Ванцзи.       Они одновременно прыгнули на борта тонущих лодок, используя их как трамплин. Вэй Усянь привязал один конец веревки к носу лодки, а другой схватил в руку. «Надеюсь этой длины хватит.» Используя остатки духовных сил, Вэй Усянь проскользил по поверхности воды, едва касаясь её кончиками сапог, и приземлился на каменистом острове, тут же вытягивая за собой канат, привязанный к своей лодке.       Лань Ванцзи и Цзян Чэн проделали то же самое с невероятной грацией, помогая своим командам.       Наконец, все оказались на острове. Люди тяжело дышали, падая на колени прямо на мокрые слизкие камни, которые под их весом издавали странный, почти хрустальный звон.       Вэй Усянь вытер пот со лба и огляделся. Остров вблизи выглядел иначе. Золото и алмазы не были вкраплены в породу — они росли из неё, словно странные, застывшие цветы.       — Смотрите! — закричал один из рабочих, бросаясь к огромному самородку. — Я богат! Я...       Он схватился за камень, но тут же истошно завопил. На глазах у изумленных заклинателей золото начало медленно перетекать на его руку, обволакивая пальцы, словно расплавленный воск, и мгновенно застывая.       — Не трогайте ничего! — скомандовал Лань Ванцзи, выхватывая Бичэнь.       Но было поздно. Еще двое рабочих, ослепленные блеском, уже коснулись камней. Сияющий остров, который казался раем, начал пробуждаться. Земля под ногами задрожала, и из-под драгоценных россыпей начали подниматься тонкие, полупрозрачные нити, похожие на меридианы живого существа.       — Это не остров, — прошептал Вэй Усянь, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Это тело. Мы стоим на спине чего-то огромного, что питается плотью, превращая её в золото.       В этот момент тишину грота прорезал низкий, вибрирующий гул. Озеро вокруг острова закипело.              Падение в бездну              Рабочие застыли, оцепенев от ужаса при виде гибели товарищей. В то же мгновение их окружили заклинатели, выставив мечи вперед — сталь тускло поблескивала в полумраке, отражая ядовитые блики воды.       — Что бы это ни было, мы должны спасти людей! — перекрывая нарастающее шипение, выкрикнул Цзян Чэн. Голос его сорвался на высокой ноте.       — Но как нам добраться до берега?! — в панике отозвался Ли Шоу, озираясь на бурлящую черную жижу.       — Лань Чжань, есть идеи? — Вэй Усянь обернулся к Ханьгуань-цзюню, его взгляд, вопреки обыкновению, был предельно собран.       — Нужно сразить чудовище, — отозвался Лань Ванцзи, чья фигура казалась высеченной из белого нефрита на фоне этого хаоса. — Если его магия иссякнет, вода очистится, и мы сможем встать на мечи.       — Ты говоришь это так просто, — усмехнулся Вэй Усянь, покрепче перехватывая меч. — Ну что ж, для меня честь сражаться с тобой плечом к плечу.       — Будь осторожнее, — коротко бросил Лань Чжань.       — А когда это я был неосторожным? — картинно изумился Вэй Усянь.       Ванцзи смерил его долгим, нечитаемым взглядом. В его памяти слишком отчетливо всплыл образ Вэй Ина, который с завязанными глазами в одиночку боролся с Кровоцветами.       Остров снова содрогнулся. Глухой, утробный рев разорвал тишину пещеры, заставив людей повалиться на колени.       — Ох, не нравится мне это... — прорычал Цзян Чэн.       В тот же миг мимо него, едва не сбив с ног, пронесся гигантский, лоснящийся чешуей хвост.       — Это что, змея?! — вскрикнула Ло Цинъян, в ужасе отпрянув. — Ненавижу ползучих гадов!       Чудовищный хвост, словно живой канат, обвился вокруг ноги одного из рабочих и с силой потащил его к кромке воды. Заклинатели бросились наперерез, их мечи со свистом опускались на чешую, но та была подобна каменной броне — клинки, без подпитки духовными силами, оставляли лишь неглубокие порезы. И все же им удалось отбить несчастного.       — Мянь-Мянь, осторожно! — Вэй Усянь среагировал мгновенно. Он обхватил девушку за талию, рывком увлекая её за собой подальше от стремительного броска змеиного хвоста. — Стой за мной, здесь ты будешь в безопасности!       Ло Цинъян смотрела на своего спасителя снизу вверх с нескрываемым восхищением. Страх отступил, вытесненный внезапным приливом эмоций. В нарушение всех приличий и принципов морали, она невольно выпустила феромоны. Вэй Усяня окутало густое, сладкое облако цветущего пиона, дурманящее и нежное.       От удивления он повел носом и, по многолетней привычке играть роль безупречного альфы, небрежно бросил:       — Мянь-Мянь, твой аромат просто сногсшибательный!       В ту же секунду он подхватил девушку под колени и прыгнул на высокий валун, уворачиваясь от беснующегося хвоста.       — Бесстыдство! — Лань Ванцзи, наблюдавший за этой сценой, процедил слово сквозь плотно сжатые зубы. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас казалось высеченным из холодного гнева. — Дева Ло, не пристало так вести себя в окружении альф.       Пристыженная Ло Цинъян опустила глаза, но румянец и робкая улыбка так и не сошла с её губ.       — Лань Чжань, ну не злись ты так! Девушка просто испугалась, с кем не бывает? — Вэй Усянь бережно поставил её на камни и едва слышно прошептал на ушко: — Не волнуйся, я не дам тебя в обиду.       Лань Ванцзи, чей слух был безупречен, услышал этот шепот. В его груди закипела темная, жгучая ревность — не только из-за нарушения правил, но и из-за того, с какой легкостью Вэй Ин раздавал обещания защиты другой омеге. Ханьгуан-цзюнь лишь коротко хмыкнул, вкладывая в этот звук всю свою горечь, а затем обрушил на хвост чудовища серию сокрушительных колющих ударов. Каждый выпад Бичэня был пропитан такой яростью, будто Лань Чжань разил не змею, а саму несправедливость этого мира.              От боли монстр издал пронзительный, свистящий звук, который многократным эхом ударил в своды грота. Сверху раздался зловещий треск. Потолок, скрытый в непроглядной тени, начал осыпаться. На головы людей посыпалась каменная крошка, а затем и тяжелые валуны.       — Берегись! — крикнул Вэй Усянь. Схватив за шиворот ближайшего рабочего, он в последний момент отпрыгнул на возвышенность. Там, где они стояли секунду назад, теперь лежал огромный обломок скалы.       — Только не касайся драгоценностей! — бросил он мужчине, заметив, как тот завороженно уставился на сияющие в расщелинах камни.       Камнепад разъярил тварь. Тяжелые глыбы, рушась ей на спину, причиняли боль. Чудовище дернулось и поплыло вглубь пещеры, унося «остров» всё дальше от берега. Заклинателям пришлось буквально карабкаться вверх по выступам, стараясь не задеть смертоносное золото.       — Смотрите! Там уступ! — Ло Цинъян указала рукой вверх. В свете горящих талисманов показался узкий лаз — возможно, заброшенный коридор.       — Хватайте людей и прыгайте! — скомандовал Вэй Усянь.       Тёмная энергия, сочившаяся из воды, давила тяжелым грузом, не давая забрать больше двух человек за раз. Один за другим заклинатели взмывали вверх, спасая рабочих. Но на уходящем под воду острове остался еще один человек.       Вэй Усянь, не раздумывая, бросился вниз. Схватив перепуганного рабочего, он оттолкнулся носком сапога от камня, взмывая в воздух, но внезапно его лодыжку обожгло холодом. Змеиный хвост захлестнулся мертвой петлей.       — Лови! — из последних сил Вэй Усянь подбросил мужчину вверх, прямо в руки Цзян Чэну, а самого его рывком потащило в бездну.       Лань Ванцзи, не издав ни звука, бросился следом в кипящую тьму.       Пещера окончательно начала рушиться. Цзян Чэн, кусая губы до крови, смотрел, как монстр утягивает Вэй Усяня под воду, а белые одежды Лань Чжаня исчезают в черных волнах следом. Вход в небольшой туннель заваливало обломками. Времени не осталось — он громко выругался и развернулся. Ему нужно было найти выход и вывести выживших на поверхность, оставляя брата в неизвестности.              В ловушке безмолвия              Последнее, что помнил Вэй Усянь — это ледяные объятия темной воды, сомкнувшиеся над головой, и удушающее чувство бессилия.       Когда он открыл глаза, реальность возвращалась рывками. В голове гудело, словно по ней ударили храмовым колоколом, а левая нога отзывалась пульсирующей, тягучей болью. Вэй Усянь попытался сесть, превозмогая тошноту. Он обнаружил, что остался лишь в нижнем платье. Рядом уютно потрескивал костер, а на импровизированной вешалке из веток сохло его фиолетовое ханьфу — цвет родной Пристани Лотоса теперь казался тусклым в этом сумраке. Рядом висела алая лента, единственное яркое пятно в пещере.       Чуть поодаль, словно призрачное напоминание о порядке в этом хаосе, висели некогда безупречно белые одежды ланьца.       Вэй Усянь огляделся, щурясь от бликов огня, но Лань Чжаня поблизости не было. Он предпринял попытку подняться, но тут же со стоном повалился обратно: кость в ноге возможно была сломана, а внутри зияла пугающая пустота. Духовные силы, обычно бурлившие в теле, сейчас едва теплились, как догорающая свеча.       — Проклятье! — прошипел он сквозь зубы.       В этот момент из тени пещеры послышались размеренные шаги. К костру вышел Лань Ванцзи. Без своего верхнего одеяния, в одном лишь нижнем слое ткани, он выглядел непривычно уязвимым, но всё таким же невозмутимым.       — Мне пришлось снять их, — коротко произнес Лань Чжань, заметив взгляд Вэй Усяня. — Всё было насквозь мокрым.       — Эй, Лань Чжань, не нужно оправдываться! — Вэй Усянь попытался улыбнуться, хотя губы его побелели от боли. — Я ведь не омега и не кисейная барышня, чтобы падать в обморок при виде мужчины. Я благодарю тебя, что вытащил меня из бездны. Итак… каков наш приговор?       — Отсюда нет выхода, — Ванцзи опустился напротив, его лицо в свете пламени казалось золотистой маской. — Этот проход ведет в тупик. Чудовище ушло на дно, а плыть назад через озеро у нас сил не хватит.       — Как тебе вообще удалось меня вытащить? Ты ведь был один против этой змеиной туши.       — Я потратил все силы, — просто ответил Лань Чжань.       — Я тоже пуст, — Вэй Усянь посерьезнел. — Придется долго медитировать, чтобы восстановиться.       — Не выйдет. Здесь вода вытягивает энергию из всего живого. Ни растений, ни духовного света. Мы не сможем пополнить запасы Ци.       — А это действительно проблема, — Вэй Усянь надолго задумался. — Но знаешь что? Помирать здесь я точно не намерен. Слишком рано! Я ведь еще не исполнил свою мечту — стать первым альфой в Поднебесной.       Лань Ванцзи лишь издал едва слышный звук, похожий на недовольный вздох.       — Ты не меняешься, — тихо сказал он.       — А что еще остается? Реветь я не собираюсь. Нужно думать.       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи странно посмотрел на него, будто застыв на краю пропасти перед решающим шагом.       — Да? Ты хочешь мне что-то сказать, Лань Чжань?       — Ты не должен был так вести себя с девой Ло.       — А-а, ты опять за своё, — Вэй Усянь закатил глаза и фыркнул, подражая Цзян Чэну. — Где бы ни находился Ханьгуан-цзюнь, правила ордена Лань следуют за ним по пятам. Я же тебе уже сказал: она просто испугалась. Ей нужна была поддержка.       Лань Ванцзи нахмурился, и в глубине его светлых глаз промелькнуло нечто темное, почти угрожающее.        — Но ты похвалил её аромат.       Вид Лань Чжаня был настолько серьезен, что от него буквально веяло угрозой. Вэй Усянь почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок — аура Второго Нефрита в этот миг была опасно подавляющей.       — Я не вижу в своих действиях ничего предосудительного, — упрямо отозвался Вэй Усянь. — Омегу нужно было успокоить ласковым словом. Это элементарная вежливость альфы.       — Подобные слова об аромате омеги... — голос Ванцзи стал ниже и жестче. — Они могут дать ей ложную надежду на... продолжение отношений. На ухаживания.       — И что? Какое тебе до этого дело? — Вэй Усянь начал раздражаться. Осуждающий тон Лань Чжаня бил по самому больному — по его собственной неспособности быть тем, за кого он себя выдает.       Ванцзи резко опустил глаза. Внутренне он понимал, что Вэй Ин прав: он не имел морального права вмешиваться в дела адептов другого ордена. Но инстинкты альфы, почуявшего конкуренцию за внимание (пусть и воображаемую), твердили об обратном.       — Просто... если ты не намерен ухаживать по-настоящему, не стоит давать напрасных надежд. Это бесчестно.       — А я смотрю, ты стал знатоком в делах сердечных! — съязвил Вэй Усянь, пытаясь скрыть за иронией собственное смятение.       — Вздор! — Лань Чжань резко отвернулся. Его пальцы впились в резную рукоять меча, словно он пытался раздробить саму суть оружия, не давая чувствам выплеснуться наружу.       — Лань Чжань, я благодарен тебе за спасение, правда. Но выслушивать нотации о своем поведении не намерен. У нас сейчас есть куда более насущные проблемы. Нам нужно думать, как выбраться из этой дыры.       Пока Вэй Усянь перебирал варианты, Ванцзи поднялся и подошел к вещам. Убедившись, что одежда сухая, он молча снял фиолетовое одеяние и подал его Вэй Усяню, а затем начал одеваться сам.              Тени прошлого в пещере Черепахи-змеи              Вэй Усянь не мог избавиться от навязчивого шепота прошлого. Стоило ему закрыть глаза, как сырость пещеры превращалась в ледяной холод подвалов Безночного Города. Те воспоминания были подобны зазубренному лезвию: каждое касание оставляло глубокий след.       Он вновь и вновь прокручивал в голове тот кошмарный эксперимент. Одиннадцатилетний Усянь, скованный и беззащитный, был лишь инструментом в руках тех, кого он называл Мучителем и Монстром. Они обсуждали его, как кусок ткани или редкий минерал, не таясь и не опасаясь, что этот сломленный ребенок слышал все их разговоры и когда-нибудь сможет заговорить.       Их целью было невозможное: очистить золотое ядро Мучителя, изъеденное скверной темной энергии. Для этого им нужны были «чистые сосуды» — дети, чьи ядра только зародились или едва успели окрепнуть.              Вэй Усянь до сих пор чувствовал, как по его меридианам, словно раскаленный свинец, текла чужая духовная сила, пропитанная тьмой. Боль была невыносимой, разрывающей изнутри, но его ядро повело тогда себя странно. Оно не отторгло яд и не просто отфильтровало его — оно поглотило тьму, переварив её в себе.       Эта мысль билась в его голове раненой птицей. Здесь, в заточении, не было чистой Ци, но ледяная вода пещеры буквально дышала темной энергией. Если его тело способно на трансформацию... это могло стать их единственным шансом.              Вэй Усянь сидел у затухающего костра, и отблески пламени плясали в его глазах, делая взгляд пугающе чужим. Лань Ванцзи сидел безупречно прямо, но его усталость выдавала бледность.       — Ты придумал путь спасения? — голос Лань Чжаня эхом отразился от сводов пещеры.       Вэй Усянь не ответил сразу. Он смотрел на черную, маслянистую гладь воды, в которой отражалась лишь пустота.       — Да, — наконец произнес он, и в его голосе проскользнула несвойственная ему горечь. — Но он тебе не понравится. Он бесконечно далек от того, что в Гусу считают праведным и безопасным.       Лань Ванцзи нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога.       — В чем суть?       Вэй Усянь обернулся к нему, прищурившись.       — Лань Чжань, ты когда-нибудь задумывался, почему мы так свято делим энергию на «чистую» и «грязную»? Кто провел эту черту?       — Тьму невозможно подчинить без потерь для души, — отрезал Лань Ванцзи, и его голос зазвучал как высеченное в камне правило. — Это истина, проверенная веками. Тёмная энергия нестабильна. Она пожирает того, кто её призывает.       — Истина — это то, что мы здесь умрем, если будем ждать милости от небес, — Вэй Усянь подался вперед, и его лицо оказалось в полосе света от углей. — А что, если тьма — это просто... еще один инструмент? Как нож, которым можно убить, а можно вырезать лодку, чтобы спастись из потопа? Если у нас нет чистой Ци, почему мы не можем использовать ту, что в избытке окружает нас?       — Вэй Ин! — в голосе Лань Чжаня прозвучало стальное предупреждение. — Даже не думай об этом. Это путь саморазрушения. Ты не сможешь контролировать её, она лишь обманет тебя, прежде чем уничтожить.       Вэй Усянь горько усмехнулся, вспоминая ледяные подвалы своего детства и то, как его собственное тело когда-то «переварило» яд Мучителя.       — Контроль — это вопрос воли, Лань Чжань. Но забудь. Это слишком опасно. Попробую помедитировать, возможно, на меня снизойдет более... «светлое» озарение.       Ванцзи долго всматривался в него, пытаясь разглядеть за этой улыбкой искренность, но в конце концов усталость взяла верх. Он знал, что если Цзян Чэн не приведет помощь в ближайшее время, они оба не выберутся.       — Спи, теперь твоя очередь, — тихо сказал Вэй Усянь, принимая позу лотоса. — Я посторожу.              Тишина и риск              Костер догорал, последние ветки, с трудом собранные Лань Чжанем, превращались в серый пепел. Усталость брала свое. Понимая, что без отдыха не только его духовные, но и физические силы окончательно иссякнут, Лань Ванцзи бросил последний взгляд на Вэй Усяня. Тот застыл в позе лотоса, неподвижный, словно изваяние.       Привычка ланьца к строгой дисциплине позволила мгновенно погрузиться в глубокий, целительный сон.       В ту же секунду Вэй Усянь открыл глаза.       Его спина затекла от долгого неподвижного сидения, а маска спокойствия тут же осыпалась. Обмануть Лань Чжаня было почти невозможно — этот человек чувствовал ложь кожей. Вэй Усянь подождал еще мгновение, слушая его размеренное дыхание, а затем повернулся к темной глади воды.       Он знал: то, что он собирался сделать, нарушало сотни правил ордена Лань. И он знал, что Лань Чжань никогда бы не позволил ему так рискнуть собой.       Но у них не осталось выбора. «Ты прав, Лань Чжань, это путь в никуда», — подумал он, тяжело поднимаясь. Сжав зубы и превозмогая боль в ноге он почти бесшумно направился к воде. — «Но я лучше попытаюсь, чем позволю этой пещере стать нашей могилой».              Сделка с бездной              Вэй Усянь закрыл глаза, вызывая из памяти тот далекий, пропахший сыростью день. Ему нужно было вспомнить всё: как вибрировало ядро, как меридианы, словно голодные змеи, втягивали чужеродную силу. Ошибка означала не просто неудачу — она означала смерть.       Он взял длинную палку и опираясь на нее, как на костыль подошел к кромке воды и опустился. Когда его ладони коснулись ледяной глади, Вэй Усянь распахнул свои каналы. В ту же секунду реальность исчезла. Черный омут пещеры хлынул внутрь него. Скверна была подобна лесному пожару, жадно пожирающему сухую листву; она обрушилась на чистую душу, сминая всё на своем пути.       Вэй Усянь задохнулся. Сосуды не выдерживали давления: густая кровь брызнула из носа и ушей, окрашивая одежду в пугающий цвет. Он хотел остановиться, но было поздно — так речной поток, сокрушив плотину, несется по руслу, вырывая с корнем деревья и кроша берега. Его тело превратилось в поле битвы, где меридианы едва сдерживали напор хаоса.              Лань Ванцзи подскочил, разбуженный отчаянным, захлебывающимся стоном. Картина, представшая его взору, заставила его сердце заледенеть: вокруг Вэй Усяня закрутился яростный вихрь из сгустков темной энергии. Лицо юноши стало мертвенно-бледным, а кровь, стекающая по подбородку, казалась черной в тусклом свете пещеры.       — Вэй Ин! — Лань Чжань бросился к нему, хватая за плечи, пытаясь привести в чувства. Он бил его по щекам, подносил к губам целебные травы, но тот не реагировал, запертый внутри собственного кошмара. Темная энергия клубилась повсюду, проходя сквозь тело Ванцзи, но не причиняя ему вреда — она жаждала только свою жертву, воззвавшую к ней.       Лань Ванцзи никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Его каналы были пусты. Не зная, как еще помочь, он обнял этого безумца со спины, прижимая к себе, и начал петь.       Эту мелодию он сочинил в тишине Облачных Глубин, когда мысли его невольно улетали вслед за ушедшим Вэй Ином. В ней сплелись тоска и надежда, невысказанные чаяния альфы. Поддавшись инстинкту, он выпустил свои феромоны — мягкий, окутывающий аромат сандала, словно пытался защитить и успокоить омегу, хотя знал, что перед ним сильный воин альфа. Но больше, он не знал, как еще помочь Вэй Ину.              В это время Вэй Усянь тонул. Ему виделось, как их с сестрой А-Цин несет бурная река в ночь их побега из Безночного города. Луна освещала пенные гребни волн, а он кричал, захлебываясь, не видя в темноте ни её бледного лица, ни алой ленты. Он то уходил ко дну, то снова выныривал. Стихия отбирала последние силы у барахтающегося Вэй Усяня. Ему едва удавалось сделать вдох, на крик не хватало ни сил, ни мгновения. Но вдруг сквозь грохот воды просочилась мелодия. Она была тихой, но прочной, как стальная нить. Голос, напевавший незнакомую песню, был до боли знакомый. Вэй Усянь не мог разобрать слов, но цепляясь за нее, как за спасительную соломинку он начал выплывать из беспамятства.              Возрождение              Аромат сандала ворвался в его сознание. Внутри всё сжалось, откликаясь на родное тепло, но Вэй Усянь в последний момент все равно яростно оттолкнул это чувство. «Я альфа, а не омега! Я сильный и не поддамся чужому влиянию!» Собрав всю волю, он раскрыл золотое ядро навстречу бездне. Уверенно, беспощадно. Темную энергию всосало внутрь, как в воронку. Новая вспышка боли едва не лишила его сознания: кости выворачивало, сосуды были готовы взорваться. Кровь хлынула изо рта прямо на руки Лань Чжаня, который в ужасе вытирал её, не зная, каким богам молиться.       И вдруг всё стихло.       Лань Ванцзи замер, ощутив невероятное: от Вэй Усяня начали исходить чистые, мощные эманации светлой духовной силы. Откуда? Как?!       Лань Ванцзи выпустил Вэй Ина из объятий и уселся напротив него, вглядываясь в изможденное лицо.       Усянь открыл глаза. Капилляры в них лопнули, сделав белки абсолютно красными, демоническими.       — Лань Чжань... у меня получилось.       — Не смей... — голос Ванцзи дрожал от едва сдерживаемого гнева и облегчения. — Никогда больше не смей так поступать!       — Ты снова переживаешь, что я оказался находчивее и сильнее? — Вэй Усянь слабо усмехнулся, не изменяя себе даже на пороге смерти.       Ванцзи многозначительно посмотрел на того, но промолчал.       — О, а где же вездесущее «вздор»? Неужели ты испугался за своего друга?       — Мы не друзья! — отрезал Лань Чжань, отводя взгляд.       — А кто же мы тогда друг другу? — Вэй Усянь заглянул ему в лицо, но так ответа и не получил.       Поднявшись, Усянь почувствовал невероятный прилив сил. Его тело регенерировало: он сосредоточил энергию на сломанной ноге, заставляя кость срастаться прямо на глазах. Лань Ванцзи сверлил его тяжелым взглядом.       — Не обижайся, Лань Чжань. Ты бы не позволил мне, если бы знал.       — Как это возможно? — тихо спросил Ванцзи.       — Просто идея пришла в голову. Главное — результат! А если бы не вышло... что ж, мы бы погибли, как герои. Но у меня слишком много дел на поверхности, чтобы проигрывать этой змее. Подойди!       Лань Ванцзи недоуменно замер.       — Ну же! Буду передавать тебе силы. Или боишься, что я «запачкаю» тебя энергией, добытой не самым правильным путем?       — Вздор! — Лань Чжань наконец шагнул к нему.       — Вот теперь я узнаю своего Лань Чжаня, — тепло улыбнулся Вэй Ин.       От слова «своего» в груди Второго Нефрита разлилось странное, щемящее тепло.       Спустя час оба заклинателя стояли на ногах, полные сил. Их мечи снова были готовы к бою.       — Нужно выманить эту тварь на берег, — Вэй Усянь посмотрел на воду уже без страха. — В воде она хозяйка, а я не намерен отдавать ей только что накопленные силы.               Гнездо безмолвия              Вэй Усянь задумался и замер. Несмотря на то, что его духовные силы полностью восстановились, на берегу его что-то не отпускало. Сначала он списал это на зловещее влияние озерных вод, но даже когда они отошли к самым стенам пещеры, подальше от кромки воды, гнетущее чувство не притупилось. Он ненадолго задумался, перебирая в голове возможные причины.       — Что-то не так? — Лань Ванцзи, заметив перемену в его поведении, мгновенно положил ладонь на рукоять Бичэня.       Вэй Усянь присел и приложил ладонь к холодному камню берега. Его пальцы едва заметно дрожали — не от страха, а от странного резонанса. Золотое ядро внутри отозвалось на глухой, ритмичный стук, доносившийся из-под нагромождения скал. Оттуда фонило темной энергией столь же густо, как и от самого озера.       — Лань Чжань, здесь, — прошептал он, указывая на узкую расщелину, скрытую за выступом, который Лань Ванцзи уже осматривал ранее. — Ты не почувствовал это, потому что был уже пуст.       Лань Ванцзи, нахмурившись, подошел ближе. Бичэнь в его руке залил пещеру холодным голубым сиянием. Раздвинув тяжелые камни, они увидели их: дюжину крупных яиц, покрытых склизкой черной чешуей вместо скорлупы. Внутри каждого, в такт сердцебиению, пульсировало мутное багровое марево. А среди яиц лежало два до боли знакомых камня.       — Это её дети, — голос Вэй Усяня стал жестким. — Грядет новое поколение тварей. А это первопричина!       Вэй Ин подхватил два камня и протянул их Лань Ванцзи на раскрытой ладони. В полумраке пещеры они казались осколками застывшей ночи — полупрозрачные, иссиня-черные, с тонкими золотистыми вкраплениями, которые едва заметно мерцали, словно внутри камня всё еще билось сердце вулкана. На ощупь они были обжигающе горячими, неестественно контрастируя с сырым холодом подземелья.       Ванцзи недоуменно посмотрел на Вэй Усяня, ощутив кожей исходящий от камней ровный, томительный жар.       — Я уже не в первый раз сталкиваюсь с этими Слезами Феникса, — негромко произнес Вэй Усянь, и в его голосе прорезалась несвойственная ему серьезность. — Я наводил справки. Найти эту породу можно только в одном месте — в Цишани.       — И что в них особенного? — голос Лань Чжаня был бесстрастен, но он не отводил взгляда от странных камней.       — В том-то и дело, что на первый взгляд — ничего. Я изучал их вдоль и поперек, но не обнаружил ни следов заклятий, ни остатков энергии. Странно лишь то, что я нахожу их каждый раз там, где появляются опасные твари. И это повторяется снова и снова. Понимаешь, Лань Чжань? Это не может быть простым совпадением. Кто-то намеренно подбрасывает их на чужие земли.       — Ты хочешь сказать, что эти камни способны призывать темную нежить? — Ванцзи нахмурился, осознавая масштаб угрозы.       — Не знаю... Пока не уверен, — Вэй Усянь отвел взгляд. — Но они явно служат катализатором. Словно приманка или яд, который отравляет саму землю.       — Глава твоего ордена знает об этом?       — Да, — Вэй Усянь горько усмехнулся. — Знает. Но без прямых доказательств мы не можем предъявить обвинения ордену Цишань Вэнь. Пока это просто куски горной породы, которые могут оказаться где угодно.       Лань Ванцзи на мгновение задумался, а затем протянул руку.       — Я возьму один?       — Конечно, — Вэй Усянь вложил камень в его ладонь. — Возьми. Может быть, тебе, с твоим дотошным подходом и знаниями Гусу, повезет узнать о них хоть что-то большее.       Ванцзи сжал камень в кулаке. Жар Цишани теперь жег его собственную кожу, становясь безмолвным связующим звеном между ним и Вэй Ином в этой опасной игре, где правда стоила дороже жизни.       Вэй Усянь снова глянул на яйца и внимательно всмотрелся в лицо Лань Чжаня. Теперь, после всего пережитого, он легко различал мельчайшие изменения в его мимике.       — Лань Чжань, надеюсь, ты не станешь меня отговаривать. Пусть сейчас это лишь зародыши, на деле — это будущие монстры. В таком количестве они принесут миру неисчислимые беды.       — Уничтожай зло в любом его проявлении, — твердо отозвался Лань Ванцзи.       Вэй Усянь невольно засмотрелся. И почему этот альфа выглядел так благородно и даже... мило, когда произносил подобные речи?       — Лань Чжань, как никогда прежде, я с тобой полностью согласен!       Вэй Усянь не стал более тратить слова. Его лицо, осунувшееся и бледное, застыло в холодной решимости. Он сделал шаг к кладке и с сухим, мерзким хрустом опустил Суйбянь на ближайшее яйцо. Из разлома брызнула вязкая, фосфоресцирующая жидкость.       В ту же секунду озеро за их спинами взорвалось. Тяжелая вода взметнулась до самого свода пещеры. Черепаха-змея, почувствовав гибель потомства, издала вопль, похожий на скрежет ржавого металла о кость. Древний монстр больше не намерен был прятаться.              Проклятое золото              Тварь взревела так, что с потолка пещеры посыпались каменные иглы. Она больше не медлила. Огромная туша, весившая тонны, рванулась из воды с грацией гигантской кобры. Её панцирь, усыпанный золотыми слитками, рубинами и другими драгоценными камнями, ослепительно сверкал в свете Биченя. Но это было смертельное изящество.       — Только не касайся панциря! — крикнул Вэй Усянь, перепрыгивая через извивающийся хвост, который хлестнул по камням. — Не хочу, чтобы ты стал частью её коллекции!       — Вэй Ин, берегись! — выкрикнул Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи взмыл в воздух, его белые одежды казались призрачными в полумраке. Быстрым движением руки он достал свой гуцинь из мешочка цзянкунь и ударил по струнам, выпуская мощную волну Ци, чтобы сбить траекторию монстра.       Звуковые волны врезались в морду черепахи, заставляя её на мгновение ослепнуть. Вэй Усянь воспользовался этим. Он не мог бить мечом по панцирю — Суйбянь мог просто застрять в камне или золоте, лишив его оружия. Ему нужно было выманить саму «змеиную» часть монстра из-под защиты сокровищ.       — Эй, костлявая! Смотри, что у меня есть! — Вэй Усянь занес Суйбянь над кладкой яиц. — Ты хочешь, чтобы они вылупились, или чтобы они стали моим ужином?       Монстр бросился на защиту еще невылупившегося потомства.       Лань Ванцзи усилил атаку музыкой, но ярость сделала черепаху-змею невосприимчивой к боли.       Она проигнорировала удар гуциня, обрушиваясь всей массой на берег. Удар был такой силы, что почва ушла из-под ног. Вэй Усяня подбросило в воздух и впечатало в скалу. Он услышал отчетливый треск собственных ребер, а изо рта выплеснулся сгусток крови.       — Вэй Ин! — Лань Чжань хотел броситься к нему, но змеиная голова монстра метнулась в его сторону.       Ванцзи пришлось отступить, перепрыгивая через камни. Черепаха действовала хитро: она не подставляла уязвимую шею, а вращалась, используя свой панцирь как таран. Одно из золотых украшений на её спине задело рукав Лань Чжаня.       Он резко отпрянул, но одежда, расшитая защитными облаками, с глухим стуком ударилась о камни. Ткань, заговоренная старейшинами Облачных Глубин, почернела и осыпалась, превращаясь в безжизненную крошку, но рука осталась невредимой. Заклятия вспыхнули в последний раз и погасли, оставив его без привычной магической брони.        Секундой позже — и окаменела бы рука.              Изнурение              Бой затянулся на часы. Воздух в пещере стал тяжелым от запаха серы и крови. Лань Ванцзи тяжело дышал, его пальцы на гуцине были стерты в кровь — струны резали кожу, но он не прекращал играть, создавая вокруг Вэй Ина защитный барьер из звука.       Вэй Усянь поднялся, пошатываясь. Каждый вдох отзывался в сломанных ребрах огнем. Он видел, что Суйбянь для этой туши — лишь иголка. Он пытался вонзить клинок в складки кожи на шее, но змеиная чешуя была скользкой и твердой.       — Она слишком велика... — выдохнул Вэй Усянь, вытирая лицо грязным рукавом. — Меч не достанет до мозга через кость. Лань Чжань! Нужно попасть внутрь!       Монстр снова атаковал, опрокинув огромный сталагмит, который едва не раздавил Ванцзи. Второй Нефрит потерял равновесие, и в этот момент хвост черепахи, усеянный острыми наростами, сбил его с ног. Лань Чжань упал, Бичень отлетел в сторону. Тварь, почуяв слабость «светлого» противника, разинула пасть, готовясь перекусить его пополам.       — Нет! — Вэй Усянь рванулся вперед.       Он понял: сердце твари не достать, но если загнать клинок через открытую пасть в мягкое верхнее небо, можно пробить основание черепа и достать до мозга. Но для этого нужно было оказаться в зоне досягаемости челюстей.       Вэй Усянь прыгнул прямо на панцирь, стараясь не касаться проклятых камней, балансируя на узких участках голой кости.       — Гнида, смотри на меня! — заорал он, маневрируя между россыпями рубинов и золотых наростов, которые жадно тянули к нему свои невидимые нити окаменения. Тварь крутилась, пытаясь сбросить его, как назойливое насекомое.       — Вэй Ин, пасть! — выкрикнул Ванцзи.       Он понял план альфы без слов. Превозмогая боль в поврежденной ноге, Лань Чжань вскинул руки. Его гуцинь завис в воздухе, поддерживаемый остатками духовной силы.       — «Струны покоя»! — два резких удара по крайним струнам.       Духовные нити, тонкие и прочные, выстрелили вперед, захлестывая верхнюю и нижнюю челюсти змеи. Лань Ванцзи резко потянул их на себя, фиксируя пасть в раскрытом состоянии. Его ладони окрасились алым — струны впивались в кожу, удерживая сопротивляющуюся мощь монстра. Лицо Второго Нефрита стало маской абсолютной концентрации; жилы на его шее вздулись от запредельного напряжения.       Вэй Усянь увидел свой шанс. Прямо под ним, в глубине разверзнутой глотки, пульсировала темная, зловонная плоть.        Сейчас или никогда!       Он соскользнул вниз, цепляясь одной рукой за край чешуйчатой губы, а другой занося Суйбянь. В этот момент черепаха сделала отчаянный рывок. Один из костяных наростов на её небе пропорол плечо Вэй Усяня. Боль была такой острой, что в глазах потемнело, но он лишь крепче сжал рукоять меча.       — За всех, кого ты сожрала! — прорычал он, вонзая Суйбянь вертикально вверх, в самое мягкое место нёба.       Меч вошел по самую рукоять. Раздался тошнотворный хруст — лезвие пробило тонкую кость и вошло прямо в нервный центр монстра.       Тварь содрогнулась в конвульсии. Огромная голова рухнула на берег, едва не раздавив Вэй Усяня. Струны Лань Чжаня лопнули с сухим звоном. Наступила пугающая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием двух заклинателей и звуком капающей черной крови.              Вэй Усянь лежал в пасти поверженного врага, не в силах пошевелить даже пальцем. Его рука всё еще сжимала меч, торчащий из пасти змеи. Казалось, последние силы покинули его, оставляя после себя лишь выжженную пустоту и невыносимый холод.       — Лань Чжань... — едва слышно позвал он. — Мы... живы?       Ванцзи медленно поднялся. Его идеальное лобное сокровище сдвинулось, мантия была разорвана и испачкана, с одним только рукавом, но взгляд, устремленный на Вэй Ина, светился нескрываемой тревогой.       — Живы, — выдохнул он, делая шаг к нему и тут же подкашиваясь на раненую ногу.       Панцирь черепахи начал медленно тускнеть. Проклятое золото и самоцветы теряли свой блеск, превращаясь в обычные серые камни — магия монстра умирала вместе с ним. Но Вэй Усянь не смотрел на сокровища. Он смотрел на Лань Чжаня, который, несмотря на свои раны, уже тянулся к нему, чтобы забрать его из этой пасти, из этого кошмара.              Свет извне              Вэй Усянь висел на плече Лань Чжаня, едва переставляя ноги. Из глубокой раны на его плече толчками вытекала кровь, пропитывая и без того грязные одежды. Лань Ванцзи, бледный как полотно, закусив губу от невыносимой боли в сломанной ноге, служил ему единственной опорой. Каждый их шаг по скользким камням отдавался эхом в мертвой тишине пещеры.       Вода в озере, еще недавно казавшаяся живой бездной, замерла. Без подпитки от ядра монстра она потеряла свою чернильную густоту, став просто грязной и холодной. Магия смерти ушла, оставив лишь гору гниющей плоти и серых булыжников, которые когда-то были проклятым золотом.       Далекий гул голосов и отблески факелов ворвались в полумрак пещеры внезапно, как гром.       — Вэй Усянь! Лань Ванцзи! — голос Цзян Чэна сорвался на крик, в котором ярость смешивалась с диким облегчением.       Когда Цзян Чэн с отрядом заклинателей спрыгнул на берег, он на мгновение замер. Вид двух окровавленных, изможденных юношей на фоне туши исполинского монстра заставил его запнуться.       — Вы... вы всё-таки живы? — он бросился к ним, подхватывая Вэй Ина под здоровую руку.       — Ты как всегда вовремя, Цзян Чэн, — выдохнул Вэй Усянь, пытаясь улыбнуться, но губы лишь бессильно дрогнули. Он из последних сил вытянул здоровую руку в сторону скал. — Там... кладка. В расщелине за выступом. Их все нужно уничтожить. Каждое яйцо. Она убивала здесь всех... ради них. Не дайте им вылупиться.       Цзян Чэн бросил короткий взгляд на подчиненных, и те, обнажив мечи, направились к гнезду. По пещере разнесся звук разбиваемой скорлупы и шипение — уничтожение будущих тварей было делом техники. Вэй Усянь зажмурился, чувствуя, как подходит тошнота, а ребра сводит судорогой.              Лань Ванцзи передали в руки лекарей клана Лань, которые прибыли вместе с подмогой. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда Вэй Усяня начали укладывать на носилки, он хотел было взять его за руку. Но вовремя одумался. Как бы это выглядело со стороны. Вэй Ин не помнил, как Лань Ванцзи его обнимал. Его пальцы, стертые струнами в кровь, дрожали.       — Вэй Ин...       — Всё хорошо, Лань Чжань. Мы выбрались, — прошептал Усянь, прежде чем сознание окончательно покинуло его.       Весь путь до поверхности Вэй Ин провел в тяжелом забытьи. «Фильтрация» темной энергии не прошла бесследно: по его венам словно тек расплавленный свинец, а не кровь. Его золотое ядро, до этого сильное и яркое, теперь билось неровно, пытаясь залечить поврежденные меридианы от чужой скверны.       Цзян Чэн шел рядом, хмуро глядя на бледное лицо брата. Он видел черные тени под его глазами и чувствовал исходящий от него странный холод. Он еще не знал, какой ценой Вэй Усянь выкупил их жизни, но уже понимал — тот юноша, который спустился в эту пещеру, и тот, кого вынесли из нее, — это два разных человека.