Сэм в очках и другие проблемы выживания

Сэм решил сменить тактику. Он понял: если давить в лоб, Петунья просто сорвется на крик или запрется в ванной. Нужно было разыграть карту «потерянного ребенка», который сам напуган тем, что с ним происходит. За завтраком он дождался, пока Вернон уйдет, и долго сверлил взглядом свою чашку. — Тетя Петунья, — тихо начал он, — мне кажется, со мной что-то не так. После того падения… в голове всё перемешалось. Я даже имя своё поначалу вспомнить не мог, называл себя Сэмом. Петунья замерла с полотенцем в руках, настороженно глядя на него. — Но дело не только в памяти, — Сэм поднял на нее взгляд, стараясь, чтобы он казался максимально растерянным. — Вчера, когда я разозлился, стакан на столе сам собой подвинулся. Совсем чуть-чуть. И в церкви тогда… было странно. Вы ведь видели это раньше? Скажите честно, я схожу с ума? Лицо Петуньи мгновенно окаменело. Она не бросилась его утешать, наоборот — попятилась к раковине, и Сэм заметил, как побелели её костяшки. — Мы думали, это прошло, — выдохнула она, и в её голосе послышался не страх, а глубокое, почти физическое отвращение. — Когда ты очнулся в больнице таким… другим. С этим дурацким «Сэмом», с этими серьезными глазами. Мы решили, что всё, ты наконец-то стал нормальным. Что падение выбило из тебя всю эту… дурь. Она нервно дернула плечом, избегая его взгляда.— Твоя мать… Лили… она тоже так начинала. Цветы в её руках распускались сами собой, стаканы летали. Она называла это «даром», а я видела, как это превращает её в ненормальную. Как она уходит от нас в свой мир, где всё не как у людей. Сэм жадно ловил каждое слово. Значит, Дурсли надеялись, что амнезия — это его исцеление. Что «Гарри» сломался и починился уже «правильным» мальчиком. — Значит, это наследственное? — Сэм старательно изобразил испуг. — И мама тоже… умела такое? Но вы говорили, они погибли в автокатастрофе. Разве «дар» не должен был их защитить? Петунья резко обернулась, и на её лице на секунду промелькнула торжествующая и одновременно горькая ухмылка. — Защитить? — почти прошипела она. — Эта ненормальность их и сгубила. Связались не с теми людьми, залезли куда не просили. Вот и весь итог. Сэм кивнул, опуская глаза. Информация была бесценной. Значит, его новые родители не просто погибли — их «дар» стал причиной их смерти. А Дурсли всё это время пытались сделать вид, что никакой магии не существует, надеясь, что если о ней не говорить, она исчезнет сама собой. — Она что-то натворила, да, тетя? — Сэм специально вложил в голос побольше детской тревоги, почти испуга. Он знал: если Петунья поверит, что он видит в магии угрозу или наказание, она расслабится и выдаст больше правды. Петунья горько усмехнулась, и этот звук был полон застарелой обиды. — О, она «натворила» достаточно, Гарри. Она просто родилась... такой. Сначала это казалось забавным: цветы распускались в её руках, когда на улице был мороз, или вещи летали по комнате, если она смеялась. Но потом пришло Письмо. Она сделала ударение на этом слове, словно это был смертный приговор. — Пришел странный человек, принес конверт и объявил, что она — ведьма. Что ей место в специальном закрытом интернате, где таких, как она, учат... превращать нормальный мир в балаган. Мои родители были в восторге. Они думали, что это почетно. А я видела, как она уходит от нас, как она становится чужой. Сэм внимательно слушал, стараясь не выдать своего азарта. Значит, это не исправительная колония, а именно школа для одаренных, куда приглашают официально. — Значит, её не забрали за плохое поведение? — Сэм нахмурился, изображая напряженную работу мысли. — Её позвали, потому что она умела то же самое, что иногда случается со мной? И этого нельзя... ну, просто перестать делать? Петунья резко обернулась к нему, и в её глазах мелькнула тень того самого страха, который Сэм видел раньше. — Нельзя, — выдохнула она. — Эта ненормальность либо затухает сама, либо сжирает тебя изнутри. Я надеялась, что твое падение с крыши всё исправило. Что ты стал обычным мальчиком, Гарри. Но теперь... теперь я вижу, что ты снова начинаешь «творить». Сэм опустил голову, пряча торжествующую ухмылку. Теперь он знал структуру: есть мир магов, есть школа, и туда попадают по приглашению. Оставалось только понять, когда придет его очередь и готов ли он сменить «безопасный» дом на место, где его мать научили быть ведьмой. Сэм не стал частить с вопросами. Он выждал еще пару недель, закрепив за собой образ прилежного, слегка заторможенного амнезией ребенка. Он понимал: информация — это добыча, и спугнуть её проще простого. Шанс представился, когда Петунья увлеченно пропалывала розарий, а Сэм методично подавал ей инструменты. Солнце припекало, монотонная работа расслабляла, и он вбросил вопрос как бы между прочим, не отрываясь от дела. — Тётя Петунья, а маму... её сразу забрали в ту школу? Ну, как только она начала выращивать цветы в руках? Или пришлось ждать, пока она подрастет? Петунья выпрямилась, вытирая пот со лба тыльной стороной перчатки. Она посмотрела на свои идеальные розы, и в её взгляде снова мелькнуло то самое странное чувство — смесь зависти и облегчения от того, что её цветы растут «правильно». — Нет, не сразу, — сухо ответила она. — Там свои правила. Ждали, пока ей исполнится одиннадцать. Письмо пришло прямо в день рождения, летом. Словно они следили за ней всё это время, считая каждый год. Она снова наклонилась к кусту, остервенело выдергивая сорняк. — А куда именно? — Сэм старался, чтобы его голос звучал просто любопытно, без тени охотничьего азарта. — Это где-то в Лондоне? Или далеко, в другом городе? — О, это было не в городе, — Петунья горько усмехнулась, не поднимая головы. — Её увезли куда-то на север. В какой-то богом забытый замок, который они называли Хогвартсом. Сказали, что обычным людям туда дороги нет, и даже на карте его не найти. Лили уехала в сентябре и возвращалась только на каникулы, каждый раз становясь всё более... чужой. Сэм зафиксировал название в памяти, как координаты цели. Хогвартс. Одиннадцать лет. Сентябрь. Он быстро прикинул в уме: если Гарри Поттеру сейчас десять, а одиннадцать исполнится этим летом, значит, у него осталось всего несколько месяцев относительного затишья. «Система» сработает точно по расписанию, как и говорил отец про любые магические циклы. — Значит, замок на севере, — прошептал Сэм, подавая тетке секатор. — Звучит как в сказке. Наверное, там очень безопасно. Петунья ничего не ответила, но её плечи заметно напряглись. Сэм видел, что она не верит в безопасность Хогвартса. И, судя по тому, что случилось с Лили и Джеймсом, у неё были на то веские причины.