Сэм в очках и другие проблемы выживания

Тётя Петунья проявила неожиданную для Сэма бдительность. Когда он уже почти упаковал чемодан, она зашла в комнату с тем самым видом инспектора, от которого не скроется ни одна контрабанда. Она методично перетряхнула мантии и учебники, и когда её пальцы наткнулись на холодную сталь складного ножа, спрятанного между «Историей магии» и сменой белья, её лицо окаменело. — Этого в списке не было, Гарри, — отрезала она, забирая оружие. — Ты едешь в школу, а не в бандитский притон. В этом доме и так достаточно ненормальности, не хватай лишнего. Сэм лишь молча наблюдал, как она уносит его «страховку». Спорить было бесполезно — Петунья была в своем праве, а портить с ней отношения перед отъездом не входило в его планы. Он лишь покорно кивнул, изображая смирение. Но стоило двери закрыться, как Сэм едва заметно усмехнулся. Тётя была ответственной, но она не была охотником. Она искала «опасный предмет», но совершенно не обратила внимания на набор для зельеварения, который Хагрид помог купить в лавке. Сэм открыл изящный деревянный ящичек. Там, среди хрустальных флаконов и весов, лежал он — серебряный нож для нарезки ингредиентов. Узкое, острое лезвие, идеальный баланс и, что самое важное, — чистое серебро. Для одиннадцатилетнего Сэма это было не просто кухонным инструментом. Это был идеальный инструмент против доброй половины тех тварей, о которых рассказывал отец. — Нож для зелий, значит? — прошептал Сэм, пробуя остроту лезвия большим пальцем. — Ну-ну. Посмотрим, как он режет не только корень мандрагоры. Он аккуратно вернул набор в чемодан, задвинув его поглубже. Теперь у него было оружие, которое официально разрешено школьными правилами. Оставалось только дождаться первого сентября и не выдать себя раньше времени. Сэм сидел на подоконнике, глядя, как капли дождя лениво ползут по стеклу. Внизу Вернон ворчал на Дадли, а в комнате пахло новой кожей чемодана и пыльными страницами учебников. На коленях лежал выпуск «Ежедневного пророка», где на первой полосе красовалось его лицо. «Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил». Сэм провел пальцем по типографской краске. Ирония судьбы была горькой, как полынь: он уже один раз не выжил. Сэм Винчестер остался там, в холодном мотеле, а здесь, в этом нелепом теле, он вдруг стал легендой. — Ну и что мне с тобой делать? — негромко спросил он пустоту. Известность для охотника — это приговор. Отец всегда учил: «Будь тенью. Не оставляй следов. Если о тебе знают — ты мишень». А тут за ним зашел великан, в пабе ему жали руки, а гоблины в банке кланялись, едва завидев шрам. Это была не просто слава, это был шум, который заглушал инстинкты. Сэм прикрыл глаза, пытаясь рассуждать здраво. С одной стороны, эта шумиха — отличная дымовая завеса. Пока все смотрят на «героя» и ждут от него детских восторгов, никто не заметит, как он тренирует реакцию или прячет серебряный нож в рукаве мантии. Ожидания — это шоры на глазах у окружающих. С другой стороны — это ловушка. Если есть «Мальчик-герой», значит, где-то за углом обязательно прячется «Монстр-антагонист», который захочет довести дело до конца. И этот монстр явно посильнее призрака из сельской церкви. — Ладно, — Сэм решительно захлопнул газету. — Раз уж я теперь знамя этого цирка, будем играть по моим правилам. Он не собирался быть героем, которого ведут на убой под аплодисменты. Если им нужен Мальчик-который-выжил, они его получат. Но это будет мальчик, который умеет ставить ловушки, знает цену информации и не доверяет добрым старикам с длинными бородами. Сэм встал и подошел к зеркалу. Поправил очки, пригладил вечно лохматые волосы. В отражении был испуганный сиротка. Но за линзами очков прятался взгляд человека, который видел смерть и не собирался давать ей второй шанс. — Будем знакомы, Гарри, — прошептал он своему отражению. — Посмотрим, кто из нас выживет на этот раз.