Сэм в очках и другие проблемы выживания

Сэм стоял посреди гудящего вокзала Кингс-Кросс, сжимая в руке тяжелый чемодан и чувствуя себя полным идиотом. Поход по магазинам с Хагридом так вымотал его — все эти котлы, совы и бесконечные рассказы о «величии» — что он напрочь упустил из виду одну крошечную деталь: как именно попасть на поезд. Он еще раз взглянул на билет. — Платформа девять и три четверти, — вслух прочитал Сэм, и в его голосе прорезался сухой скептицизм охотника. — Серьезно? Он перевел взгляд на табло. Девятая платформа была. Десятая тоже. А вот между ними не было ничего, кроме массивной кирпичной колонны, об которую в здравом уме никто не стал бы биться головой. Сэм прифигел. В мире, который он знал, такие цифры означали либо ошибку в координатах, либо то, что тебя пытаются заманить в ловушку. «Логично, что нужно приехать на вокзал, — думал он, сканируя толпу взглядом. — Но нелогично, что физика здесь просто вышла покурить». Вокруг спешили обычные люди с обычными чемоданами. Никто из них не оглядывался на колонну. Сэм нахмурился, вцепившись в ручку тележки. Отец всегда учил: если не видишь пути, ищи тех, кто идет в ту же сторону. Должен быть какой-то маркер, какой-то пароль или… — Опять полно малгов, — донесся до него обрывок чьего-то звонкого голоса. Сэм резко обернулся. Группа рыжих людей с такими же неподъемными сундуками, как у него, целеустремленно двигалась к той самой колонне. Он пристроился чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания, и стал наблюдать. Когда первый из рыжих парней просто исчез, вбежав прямо в кирпичную кладку, Сэм даже не вздрогнул. Он лишь крепче сжал поручни тележки. «Портал. Односторонний. Маскировка на основе восприятия», — автоматически выдал его мозг. Это было безумием, но оставаться на перроне и ждать следующего призрака было еще большим риском. Сэм глубоко вздохнул, поправил очки и, разогнав тележку, направился прямиком в стену.— Если я сейчас расшибу лоб, — прошептал он за секунду до столкновения, — я найду Хагрида и заставлю его съесть этот билет. Сэм устроился в пустом купе, надеясь на пару часов тишины, чтобы изучить «Стандартную книгу заклинаний», но дверь откатилась, и на пороге появился рыжий вихрастый пацан. — Тут не занято? Везде полно народу, — выдохнул он, запихивая в угол потертый чемодан. Сэм оторвался от книги и замер. Перед ним стоял Рон Уизли — так он представился через минуту, — и Сэм почувствовал, как внутри что-то екнуло. Это не была магия или интуиция охотника. Это было узнавание на уровне инстинктов. У Рона было «лицо с субтитрами». Точно такое же, как у Дина. Всё, что этот парень думал, мгновенно отражалось у него на физиономии: неловкость за старую одежду, восторг от того, что он сидит с «самим Поттером», искреннее любопытство и какая-то подкупающая, бесхитростная преданность. Он не умел врать, не умел скрывать эмоции и, судя по облезлой крысе в кармане, был готов делить с другом последнее. «Понятно, — подумал Сэм, глядя, как Рон пытается смущенно прикрыть дырку на колене. — Ты из тех, кто сначала ввязывается в драку за своих, а потом спрашивает, что вообще произошло». Сэм знал таких людей. На них держался мир Винчестеров. Они были простыми, надежными и шумными. Рон болтал о квиддиче, о своих братьях и о том, как ужасно быть младшим в большой семье, а Сэм слушал и ловил себя на том, что впервые за долгое время расслабил плечи. Ему не нужно было сканировать Рона на предмет скрытых угроз — этот парень был открытой книгой. — Будешь? — Сэм выгреб на сиденье гору сладостей, купленных с тележки. — Один я это точно не осилю. Рон просиял так, будто ему подарили новенькую метлу, и Сэм окончательно решил: он будет с ним дружить. Не потому, что так велит канон или судьба, а потому, что в этом странном, насквозь фальшивом магическом мире ему до боли не хватало кого-то с таким понятным и честным лицом. Сэм усмехнулся про себя, открывая шоколадную лягушку. Теперь у него был первый союзник. Осталось только понять, как научить этого «младшего брата» технике безопасности и объяснить, что крыса в кармане выглядит подозрительно даже по меркам магов. Когда в дверях купе возникла девочка с копной густых каштановых волос и менторским тоном осведомилась о пропавшей жабе, Сэм почувствовал, как внутри у него всё сжалось от привычного раздражения. Она с порога начала сыпать цитатами из учебников и оценивать их магические способности, даже не поздоровавшись толком. «Гермиона. Понятно. Типичная отличница, которая думает, что прочитанные страницы заменяют жизненный опыт», — Сэм уткнулся в свою книгу, стараясь казаться максимально незаметным. Внутренний голос тут же заворчал: «С девочками я дружить не умею. Я и вообще-то дружить не умею, если честно». Сэм помнил свое детство: бесконечные переезды, новые школы каждую неделю, подозрительные взгляды одноклассников. Он привык быть тенью, одиночкой, который знает, как выжить, но не знает, о чем болтать на перемене. А тут — шумный Рон с его «лицом-субтитрами» и эта всезнайка, которая явно не собиралась оставлять их в покое. Для Сэма дружба всегда была чем-то опасным. Друг — это слабое место. Это тот, за кого ты отвечаешь головой. Это тот, кого могут использовать против тебя. Отец всегда говорил, что привязанности делают охотника уязвимым. — Ты ведь Гарри Поттер, верно? — Гермиона уставилась на его шрам так, будто это был редкий экспонат в музее. — Я о тебе читала. Ты в «Истории магии» и в «Современных магических именах»... «Отлично, — подумал Сэм, не поднимая глаз. — Она уже знает обо мне больше, чем я сам. Настоящая ходячая энциклопедия. Слишком шумная, слишком правильная и слишком... девочка». Он бросил быстрый взгляд на Рона, который выглядел так, будто его только что заставили съесть кислую лимонадную дольку. Сэм вздохнул. Похоже, отбиться от этой компании будет сложнее, чем от призрака в церкви. — Рад за тебя, — сухо буркнул Сэм, переворачивая страницу. — Надеюсь, там написали правду, а не то, что сочинили журналисты для красивого словца. Гермиона осеклась, явно не ожидая такого холодного приема от «легендарного героя». Сэм чувствовал её недоумение, но ему было всё равно. Он не собирался играть в «золотое трио». Он собирался выжить. Гермиона умчалась дальше, Сэм сидел, уставившись в окно, и слушал, как Рон шуршит фантиками. «Дружить он не умеет», — эта мысль сверлила мозг. В мире Винчестеров сверстники были либо случайными соседями по парте на две недели, либо потенциальными жертвами, от которых надо держаться подальше, чтобы не привязаться. А тут эта Гермиона со своими нравоучениями. — Слушай, — Сэм наконец поднял взгляд на Рона, который замер с шоколадной лягушкой во рту. — Она всегда такая? Ну, эта девчонка. Будто у неё в одном месте справочник застрял? Рон облегченно выдохнул и активно закивал, едва не подавившись. — Ага! Я думал, это только мне так показалось. Она жуткая, честное слово. «Я всё прочитала, я всё знаю». Брр. Сэм едва заметно усмехнулся. Рон был понятным. С ним было просто: он хотел есть, хотел болтать и хотел, чтобы его оставили в покое учителя. Сэм видел в нем того самого парня, который в случае шухера может и не поймет, что происходит, но за спиной стоять будет. А Гермиона... Сэм чувствовал, что от неё будут проблемы. Она была слишком правильной. Слишком верила в то, что написано в книгах. Охотники знали: книга — это только база, а жизнь — это когда у тебя патроны кончились, а тварь всё еще ползет. — Не люблю таких, — буркнул Сэм. — Слишком много шума. В нашем деле... то есть, вообще, лучше помалкивать и смотреть по сторонам, а не цитировать параграфы. Он снова уткнулся в учебник. Рон притих, но не ушел, и Сэму это почему-то не мешало. Это было странное чувство — сидеть рядом с кем-то и не ждать удара в спину. — Эй, — Рон вдруг ткнул его в плечо. — А правда, что у тебя... ну... шрам? Сэм медленно поднял челку, открывая бледную отметину. — Правда. Только это не медаль, Рон. Это то, что осталось, когда мои родители сгорели. Так что давай без восторгов, ладно? Рон мгновенно посерьезнел. У него на лице крупными буквами отразилось: «Блин, я придурок». Он кивнул и больше про шрам не заикался. Сэм снова про себя отметил: «Лицо с субтитрами». Удобно. С таким можно попробовать поладить.