Сэм в очках и другие проблемы выживания

Первый матч сезона превратился в чистое безумие. Сэм висел в тридцати метрах над землей на куске облезлого дерева, проклиная всё на свете. Для всех на трибунах он был «Гарри» — золотым мальчиком, надеждой Гриффиндора, легендой в коротких штанишках. Но для самого себя он оставался Сэмом, который кожей чувствовал: здесь что-то не так. Когда его метла внезапно взбесилась и начала выписывать дикие пируэты, пытаясь сбросить его на камни, Сэм не запаниковал. Он вцепился в древко мертвой хваткой, выравнивая горизонт. «Проклятие. Прямая атака», — забилось в голове. Он видел, как Гермиона и Рон мечутся на трибунах, пытаясь вычислить стрелка, но времени не было. Метла дернулась в последний раз и замерла. Сэм, не теряя ни секунды, бросился вперед — золотистый блик мелькнул прямо перед носом. Он не думал о технике полета, он просто шел на перехват, как учили на тренировках по захвату цели. В какой-то момент он сорвался, кувыркнулся в воздухе и плашмя рухнул на песок стадиона. Сэм поперхнулся, чувствуя, как в горле застряло что-то твердое и холодное. — Его сейчас вырвет! — завопил кто-то с трибун. Сэм судорожно закашлялся, и в его ладонь вылетел мокрый, трепещущий крылышками золотой шарик. — Он поймал снитч! Поттер поймал его ртом! Гриффиндор победил! Стадион взорвался ревом, но Сэм, стоя на четвереньках и сплевывая песок, чувствовал только глухое раздражение. Он чуть не проглотил эту металлическую дрянь, пока кто-то из преподавательского состава пытался свернуть ему шею. — Это был Снейп, — прошептала подбежавшая Гермиона, когда они наконец выбрались из толпы фанатов. — Я видела, он шептал заклинание, не сводя с тебя глаз! Сэм вытер рот рукавом и посмотрел на трибуну учителей. Снейп выглядел разъяренным, но Сэм заметил и Квиррелла, который суетился рядом. — Снейп — слишком очевидная мишень, — буркнул Сэм, убирая палочку поглубже в карман. — Охотники не палятся так открыто. Но одно ясно точно: кто-то в этом замке очень хочет, чтобы «Мальчик-который-выжил» наконец-то закончил свою серию побед. Сэм сжал снитч в кулаке. Теперь это был не просто спортивный трофей, а вещдок. Учёба в Хогвартсе окончательно перестала казаться Сэму детской сказкой. Чем глубже он зарывался в учебники, тем четче понимал: этот мир стоит на фундаменте из крови и пороха, просто прикрытом сверху блестящей мишурой. На Истории магии призрак Бинс монотонно бубнил про восстания гоблинов, но Сэм, в отличие от пускающего слюни Рона, вслушивался в каждое слово. Из сухих дат и имён вырисовывалась жуткая картина: мелкие, когтистые твари с острыми зубами веками резали людей, а те в ответ загоняли их под землю. «Жрут их, — пометил Сэм на полях пергамента, вспоминая оскал Крюкохвата в банке. — Это не просто "конфликты", это война видов. Гоблины — хищники, и если им дать шанс, они с удовольствием перекусят человечиной. Держать ухо востро в Гринготтсе». На Чарах Флитвик учил их зажигать огонек на кончике палочки. — Люмос! — пискнул профессор, и крошечная искра озарила класс. Сэм попробовал сам, и в тот момент, когда он вложил в слово свою внутреннюю «штуку», палочка отозвалась так мощно, что кончик ослепительно вспыхнул. «Если переборщить с силой, этим можно выжечь глаза, — констатировал Сэм, щурясь от собственной магии. — Это не фонарик. Это светошумовая граната. Запомнить: в узком коридоре "Люмос" может ослепить противника быстрее, чем любое боевое проклятие». И только на Зельеварении Сэм чувствовал себя в своей тарелке. Снейп мог сколько угодно изливать желчь, но его предмет был самым логичным из всех. — Это просто химия, Рон, — шептал Сэм, пока они толокли змеиные зубы. — Видишь? Есть состав, есть пропорции, есть таблицы реакций. Перепутал ингредиент — получил взрыв. Добавил лишнего — яд вместо лекарства. Здесь всё честно. Если ты знаешь формулу, ты контролируешь результат. Сэм аккуратно сливал синюю жидкость в пробирку, чувствуя, как внутри него успокаивается тактик. Пока Чары зависели от настроения, а Защита — от заикания Квиррелла, Зелья были константой. Это было оружие, которое можно приготовить заранее, разлить по флаконам и использовать даже без палочки. — Нам нужно достать больше таблиц совместимости, — Сэм посмотрел на Рона, который пытался не заснуть. — Если я смогу сварить что-то вроде парализующего состава в домашних условиях, нам не придется надеяться на удачу в коридоре третьего этажа. Рождество в Хогвартсе ощущалось странно. Замок опустел, в коридорах стало еще холоднее, а огромные ели в Большом зале напоминали Сэму о лесах, мимо которых они с отцом пролетали на полной скорости. Дурсли укатили на море, явно радуясь возможности провести отпуск без «ненормального» племянника, так что Сэм с облегчением остался в башне. Рон тоже не поехал домой — его родители отправились проведать старшего брата Чарли в Румынию. Гермиона, к огромному удовольствию парней, «свалила» к своим, оставив их наедине с тишиной и планами. Утро Рождества принесло Сэму то, чего он не ожидал — гору подарков в изножье кровати. — Эй, Гарри, смотри! — Рон уже вовсю потрошил свертки, сидя в пижаме. — Тебе тоже прислали! Сэм осторожно взял мягкий пакет. Внутри лежал толстый, пахнущий овечьей шерстью и домашним уютом изумрудный свитер. К нему прилагалась коробка домашней помадки. — Это от моей мамы, — смущенно пробормотал Рон, натягивая свой собственный, каштановый свитер с буквой «Р». — Я написал ей, что ты... ну, что ты не ждешь подарков. Она сказала, что друзья моих сыновей — это почти семья. Сэм провел рукой по грубой вязке. В мире Винчестеров подарки были редкостью — обычно это был новый нож или пачка патронов от отца. А тут... чужая женщина, которая его никогда не видела, потратила время, чтобы связать ему вещь, просто потому что он друг её сына. «Семья, — подумал Сэм, и в горле стало непривычно тесно. — Значит, вот как это бывает у нормальных людей. Без проверок, без условий. Просто свитер». Он тут же надел его. Свитер кололся, был немного велик, но от него исходило такое тепло, которого не давало ни одно согревающее заклинание. Сэм посмотрел на Рона, который уже вовсю жевал конфеты, и понял: этот рыжий пацан и его странная, огромная семья — это, возможно, самая надежная тыловая база, которая у него когда-либо была. Но среди подарков лежал еще один сверток. Длинный, узкий и завернутый в серебристую бумагу. — А это от кого? — Рон вытянул шею. Сэм развернул посылку, и на пол бесшумно соскользнула струящаяся, мерцающая ткань, похожая на жидкое серебро. Мантия-невидимка. К ней прилагалась записка: «Твой отец оставил это мне перед смертью. Пришло время вернуть её тебе. Используй с умом». Сэм мгновенно перешел в режим тактика. — Рон, забудь про конфеты, — тихо сказал он, ощупывая невесомую ткань. — Это не просто одежда. Это идеальное средство маскировки. Теперь нам не нужно ждать, пока лестницы соизволят нас пропустить. Теперь мы сами можем зайти в любое место. Сэм уже знал, куда они отправятся этой ночью. Приоритет №1: Запретная секция библиотеки. Пора выяснить, кто такой этот Николас Фламель, пока Гермиона не вернулась и не начала занудствовать. Сэм накинул мантию, и реальность по ту сторону ткани исчезла. Рон остался «на шухере» в гостиной, пообещав ворчать погромче, если кто-то из старшекурсников решит спуститься. Его «лицо с субтитрами» сейчас транслировало крайнюю степень нервозности, но Рон кивнул: «Иди. Я прикрою». Вылазка в Запретную секцию едва не закончилась провалом. Сэм только успел коснуться корешка одной из книг, как замок наполнился пронзительным визгом — сработала магическая сигналка. Он едва успел отскочить в тень, когда в коридоре взметнулась черная мантия Снейпа. Профессор прошел в паре сантиметров от него. Сэм замер, затаив дыхание, и почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Снейп принюхивался, его взгляд рыскал по пустому пространству, словно он чуял чужака кожей. В этот момент Сэм понял: магия мантии — это не абсолют. Профессионалы высокого уровня, как Снейп, видят не глазами, а инстинктами. Едва дождавшись, пока шаги профессора стихнут, Сэм нырнул в первую попавшуюся открытую дверь, чтобы переждать патруль. В пустом классе, среди заброшенных парт, стояло оно. Огромное, до самого потолка, в резной золотой раме. Зеркало Еиналеж. Сэм подошел ближе, ожидая увидеть свое отражение — нескладного пацана в очках. Но стекло не просто отражало. Оно транслировало. В глубине зеркального полотна, прямо за его плечом, стоял мужчина. Высокий, с жестким взглядом и вечной щетиной, в поношенной кожаной куртке. Отец. Он положил руку Сэму на плечо, и тот почти почувствовал этот вес — тяжелый, надежный, пахнущий порохом и старым «Шевроле». А рядом, чуть наклонив голову и ухмыляясь своей фирменной нагловатой улыбкой, стоял Дин. Живой. Настоящий. С ножом за поясом и вечным «всё пучком, мелкий» в глазах. У Сэма перехватило дыхание. Это не были Лили и Джеймс Поттеры, которых он никогда не знал. Зеркало вытащило из его подсознания единственную правду, которую он хранил: его настоящую семью. — Папа… — прошептал Сэм, протягивая руку к холодному стеклу. — Дин… Отражение не двигалось, но оно было настолько реальным, что в груди стало больно. Сэм стоял там, забыв про Снейпа, про Фламеля и про то, что он находится в чужом мире. В этом зеркале он снова был дома. Он снова был частью команды. «Это ловушка, — пронеслось в голове холодным, отцовским голосом. — Зеркала врут. Они показывают то, что ты хочешь, а не то, что есть». Сэм заставил себя отшатнуться. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он понял, почему Дамблдор спрятал эту вещь: она была опаснее любого призрака. Она заставляла тебя забыть про реальность ради тени прошлого. Сэм стоял перед зеркалом, и внутри него боролись два человека. Один — маленький мальчик, который до боли в ребрах хотел верить, что отец и Дин действительно стоят за его спиной. Другой — Сэм Винчестер, сын охотника, который знал: если что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, значит, это ловушка. Кулаки сжались сами собой. Ему нестерпимо, до зуда в костях хотелось разбить это проклятое стекло. Разнести его вдребезги, чтобы эти тени перестали тянуть из него душу, чтобы холодный подвал снова стал просто подвалом, а не порталом в несбыточное. Он чувствовал — это было бы правильно. Уничтожить объект, который лишает воли. Но Сэм замер, не занеся руки. «Если оно стоит здесь, в пустом классе, неприкрытое и доступное… значит, это кому-то нужно», — холодная логика охотника вошла в голову, как стальная игла. — «Дамблдор не оставляет такие вещи просто так. Это приманка. Или тест. Или часть какого-то более крупного механизма». В мире, где за тобой следит директор-кукловод и заика-профессор с запахом серы, нельзя просто так крушить мебель. Любое действие оставляет след. Разбить зеркало — значит заявить о себе, показать, что ты здесь был и что ты слишком много понял. — Не сегодня, — прошептал Сэм, глядя в глаза отражению отца. — Прости, пап. Он медленно, заставляя себя не оборачиваться, накинул мантию-невидимку. Зеркало осталось стоять в темноте, мерцая своей ядовитой надеждой. Сэм уходил, и с каждым шагом его лицо становилось всё более жестким. «Кто-то хочет, чтобы я здесь застрял», — думал он, пробираясь обратно в башню к Рону. — «Кто-то хочет, чтобы Гарри Поттер грезил о семье, пока реальные враги обчищают школу. Не дождетесь». Сэм решил, что больше не вернется к зеркалу. Это был урок дисциплины, более важный, чем все лекции Макгонагалл. Он вычеркнул из головы призрачные фигуры и сосредоточился на реальности: холодном камне под ногами и Роне, который ждал его на той стороне. Сэм быстро понял правила игры в Хогвартсе: маги живут в облаках, а замок на своих плечах держит один-единственный человек. Оказалось, что Филч — это не просто «злой старик с кошкой», а единственный в этом дурдоме, кто по-настоящему впахивает. Пока профессора машут палочками, создавая больше проблем, чем решений, Филч ремонтирует замок руками. Он знает каждый кирпич, каждый протекающий кран и каждую трещину в стене. Сэм видел, как он чинит дубовые перила без всяких «Репаро» — надежно, на века, с помощью стамески и клея. Винчестер оценил его систему правосудия. Насвинячил? Бросил на пол навозную бомбу? Никаких «минус пять баллов», которые никому не жмут. Филч заставит тебя мыть коридор руками без швабры, пока камень не заблестит. Это было честно. Это была дисциплина. — Ты видел, как он общается с Хагридом? — шепнул Сэм Рону, когда они заметили их двоих на опушке леса. — Они как старые сержанты на пенсии. Без пафоса. Действительно, эти двое — великан-лесничий и сквиб-завхоз — были самыми «земными» существами в школе. Они дружили по-простому, по-мужски. И Сэм почувствовал, что в этом магическом хаосе Филч — единственный взрослый, которому есть дело до реальности. И, судя по всему, не он один это понимал. К каморке Филча частенько выстраивалась негласная очередь. Кому-то нужно было подклеить ботинок, кому-то — починить замок на сундуке, а кто-то просто хотел спрятаться от безумия движущихся лестниц там, где всё стоит на своих местах. — Он нормальный, Рон, — констатировал Сэм, глядя на мозолистые руки смотрителя. — Он просто следит, чтобы крыша не рухнула нам на головы. Сэм решил, что пора перестать быть просто «одним из нарушителей». Ему нужно было официальное прикрытие, и помощь по хозяйству была идеальным вариантом.