Сэм в очках и другие проблемы выживания

Гермиона вернулась с каникул, сияя от гордости и едва не подпрыгивая на месте. Она с грохотом выложила на стол в библиотеке огромный, покрытый вековой пылью фолиант. — Николас Фламель! — прошептала она, тыча пальцем в пожелтевшую страницу. — Он единственный известный создатель Философского камня! Ему шестьсот шестьдесят пять лет, и этот камень дает эликсир жизни. Он делает тебя бессмертным! Рон вытаращил глаза, а Сэм медленно отодвинул книгу. Внутренний охотник внутри него не просто насторожился — он встал на дыбы. — Шестьсот шестьдесят пять лет? — голос Сэма прозвучал неестественно холодно для одиннадцатилетнего ребенка. — Это бред, Гермиона. Никто не должен жить столько времени. Это против всех законов природы. Для Сэма, который вырос на рассказах отца о том, что происходит с теми, кто пытается обмануть смерть, «бессмертие» было синонимом чертовщины, за каждый лишний год жизни приходится платить, и обычно цена — это чужие жизни или собственная душа. — Но это же великая магия! — возразила Гермиона, искренне возмущенная его скептицизмом. — Это же научный прорыв! — Это аномалия, — отрезал Сэм. — Если этот камень здесь, в школе, и его охраняет Цербер, значит, Дамблдор держит в подвале ядерную бомбу для магов. Бессмертие — это приманка, на которую слетаются самые худшие твари. Сэм посмотрел на друзей. Рон выглядел озадаченным, Гермиона — обиженной, но Сэм уже просчитывал варианты. Если кто-то охотится за камнем, то этот «кто-то» явно не собирается просто пожить подольше. — Нам нужно понять, кто пытается его украсть, — Сэм поправил очки. — И я не верю, что это Снейп. Слишком просто. Охотник всегда ищет того, кто тихо сидит в тени и заикается на каждом слове.

***

Жизнь в Хогвартсе окончательно превратилась в сюрреалистичный боевик. Учёба, выматывающие тренировки по квиддичу, постоянная слежка за Квирреллом — и тут, как вишенка на торте, у Хагрида в хижине обнаруживается яйцо дракона. — Дракон! Очешуеть! — вырвалось у Сэма, и на секунду он сам испугался того, насколько по-винчестеровски это прозвучало. Когда в камине Хагрида среди углей зашевелилось нечто черное и шипастое, инстинкты Сэма сработали мгновенно. Норвежский горбатый. Тварь, которая через пару месяцев сможет испепелить эту хижину вместе с лесничим. — Хагрид, это плохая идея, — Сэм стоял, засунув руки в карманы и не сводя глаз с вылупляющегося существа. — По-хорошему, эту тварь нужно грохнуть, пока она не начала жрать всё, что движется. Опасный объект в неконтролируемой среде — это стопроцентный залет. Хагрид, сюсюкающий над «крошкой Норбертом», только замахал руками, а Рон испуганно зашипел на Сэма. — Ты чего?! Это же редкий экземпляр! — Рон завороженно смотрел на дракончика. — Есть же специальные заповедники. Мой брат Чарли, он как раз работает с ними в Румынии. Он знает, как с ними обращаться! Сэм скептически покачал головой. Для него «заповедник для монстров» звучал как «тюрьма с дырявым забором». Но аргумент про Чарли был весомым — семья Уизли была единственным оплотом адекватности, который он знал в этом мире. Проверка теории «милого питомца» не заставила себя ждать. Когда Рон попытался погладить Норберта, тот, недолго думая, клацнул челюстями. — Ай! — Рон отдернул руку, на которой мгновенно проступили следы зубов и подозрительная зелень. — Он меня цапнул! — Я же говорил, — Сэм мгновенно оказался рядом, осматривая рану. — Зубы острые, слюна наверняка токсичная. Рон, в медблок, живо. Скажешь, что прищемил руку дверью, или Филч нас всех по стенке размажет за контрабанду рептилий. Сэм понимал: время пошло на минуты. Дракон рос на глазах, рука Рона распухала, а Малфой наверняка уже строчил донос. Нужно было избавляться от улики, пока «крошка Норберт» не превратил их всех в барбекю. План по эвакуации чешуйчатой контрабанды был составлен в лучших традициях ночных рейдов Винчестеров. Чарли прислал ответ: его друзья-драконоборцы будут ждать на самой высокой точке замка — Астрономической башне — в полночь. — Это безумие, — ворчал Сэм, помогая Хагриду заталкивать изрыгающего искры Норберта в огромную корзину. — Мы тащим взрывоопасный объект через весь замок, где лестницы живут своей жизнью, а в коридорах дежурит Филч. Рон в операции не участвовал — его рука раздулась до размеров боксерской перчатки, и он загремел в лазарет, оставив Сэма один на один с Гермионой и мантией-невидимкой. Подъем на башню напоминал пытку. Корзина была тяжелой, дракон внутри бесновался, а мантия то и дело норовила сползти. Сэм шел первым, сканируя темноту. Каждый скрип доспехов казался ему шагами Снейпа, каждый шорох — когтями миссис Норрис. На вершине башни ветер пробирал до костей. Друзья Чарли появились эффектно: на метлах, с цепями и профессиональной сноровкой. Они подхватили корзину, обменялись короткими кивками и растворились в ночном небе. — Фух, — выдохнул Сэм, чувствуя, как адреналин медленно отпускает. — Сплавили. Одной тварью меньше. — Мы это сделали, Гарри! — Гермиона просияла, и в этот момент они, расслабившись, совершили самую дилетантскую ошибку. Они забыли мантию на площадке. Спускаясь вниз, полные ложного чувства победы, они нос к носу столкнулись с той, кого Сэм опасался больше всего. Профессор Макгонагалл стояла в коридоре, и её вид не сулил ничего, кроме трибунала. Рядом, злорадно ухмыляясь, маячил Малфой, который, видимо, тоже решил поиграть в детектива, но в итоге сам попался на нарушении режима. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора. С каждого! — её голос хлестнул как кнут. — И дисциплинарное взыскание. Завтра в одиннадцать вечера явитесь к мистеру Филчу. Сэм стоял, не шевелясь. Потерять сто пятьдесят баллов за одну ночь — это был рекорд, который превратил их в изгоев факультета за считанные секунды. Но хуже всего было то, что он, опытный тактик, позволил себе расслабиться раньше времени.

***

Когда на следующий день Филч узнал, что Макгонагалл отправляет четверых первокурсников в Запретный лес посреди ночи, он охренел настолько, что перестал скрывать своё бешенство. — В лес? Ночью? — прошипел он, и его фонарь в руке опасно качнулся. — Там единорогов кто-то режет, в кустах дрянь какая-то затаилась, а они шлют туда детей с одним лесничим? Совсем магия мозги высушила! Сэм стоял рядом, привычно проверяя, легко ли выходит из чехла серебряный нож для зелий. Он уважал Филча ещё больше: старый ворчун был единственным, кто понимал — отправлять гражданских (тем более мелких) в зону активных боевых действий без прикрытия — это преступление. — Я иду с вами, — отрезал Филч, игнорируя протесты подошедшего Хагрида. — Не оставлю я этих недомерков на съедение лесному гнусу. Они вошли под сень огромных деревьев странной группой: Хагрид с арбалетом, Клык, притихшие Гермиона с Невиллом, злорадствующий, но струхнувший Малфой, и Филч, который шёл замыкающим, прикрывая тыл. Лес пах старой хвоей и чем-то металлическим. Запах крови. Сэм чувствовал его задолго до того, как они вышли на поляну. Кровь единорога светилась в траве мертвенно-серебряным цветом, словно ртуть. — Разделимся, — скомандовал Хагрид. Сэм оказался в паре с Малфоем и Клыком. Филч, ругаясь под нос на «проклятых стратегов», пристроился к ним в десяти шагах позади, держась в тени так профессионально, что Сэм его почти не слышал. И тут они увидели Это. Впереди, над тушей павшего единорога, склонилось существо в рваном черном капюшоне. Оно не ело — оно пило. Пило чистое серебро жизни прямо из раны. Сэм замер, чувствуя, как внутри него заворочался тот самый магический холод. Филч не шелохнулся, когда существо над тушей единорога медленно подняло голову. Серебряная кровь капала с невидимого под капюшоном подбородка, пачкая траву. — Хагрид, — коротко бросил Филч, не сводя взгляда с тени. Голос смотрителя был сухим и собранным, как щелчок взводимого курка. Тварь не бросилась. Она просто смотрела — так, как смотрит сам голод, лишенный плоти и жалости. Филч перехватил тяжелый железный фонарь за ручку, превращая его в подобие палицы, и сделал шаг вперед, вставая перед Сэмом и задрожавшим Малфоем. Он сделал это не потому, что всерьез верил, будто сможет остановить это нечто простым стеклом и металлом, а потому, что кто-то в этой чертовой школе должен был стоять первым. Тварь качнулась ближе, сокращая расстояние, и Сэм почувствовал, как шрам на лбу обожгло болью. Но в этот момент из глубины чащи разлился мягкий серебряный свет. На поляну выскочил кентавр. Он не удостоил детей даже взглядом, всё его внимание было приковано к существу в капюшоне. — Ты нарушаешь древний порядок, — произнес кентавр. Тварь начала отступать. Медленно, словно нехотя, она соскальзывала обратно в тень, пока окончательно не растворилась в ней. Она не убежала — она просто ушла, оставив после себя ощущение липкого, мертвого холода. Филч медленно опустил фонарь, но плечи его оставались напряженными. Он обернулся к Сэму, и в свете фитиля его лицо казалось высеченным из камня. — Цел, Поттер? — хрипло спросил он, игнорируя скулящего поодаль Малфоя. — Живо к Хагриду. И не оборачивайся. В этом лесу память коротка, а зубы длинные. Сэм кивнул, пряча дрожащие руки в карманы мантии. Он узнал этот почерк. Это был не просто призрак и не лесной зверь. Это был черный ритуал, подпитка за счет чистоты. — Это был он, — прошептал Сэм, когда они вышли на тропу. — Тот, кто вскрыл Гринготтс. Ему нужно бессмертие, Гермиона. Любой ценой.