Alter Arlo / Альтер Арло

КЭДОК       «Позови меня». Я смотрел на каракули на внутренней стороне пачки и гадал, что они значат и как он успел их написать. Таскает с собой ручку? Или послание уже было там и предназначалось кому-то другому?       — Где ты это взял? — спросил Финнеган, когда Зейд вылетел из кабинета.       Я закрыл пачку и осмотрел ее снаружи.       — Нашел возле Ред Ривер. Валялась на земле. — О сигаретах мне говорить не хотелось. — Вам от меня еще что-то нужно? Только не говорите, что я должен ехать с Зейдом в Пайк-Вэлли. Одной ночи с ним мне хватило.       — Финн поедет с ним в Пайк-Вэлли. — Данте смотрел сквозь затянутое пленкой окно на оживленную, заваленную мусором улицу. Интересно, Финн специально не заколачивал его наглухо, чтобы не забывать, что за стенами стерильного убежища все еще кипит жизнь грязного мира? — До завтра ты свободен. Вечером планируется ограбление, и я хочу, чтобы ты его проконтролировал.       Оружие. Мы опять будем обчищать редриверцев в надежде, что без стволов они поумерят пыл и отложат нападение, пока у нас не появятся убедительные доказательства невиновности в исчезновении Лоуэлл. Кто-то с нами играл, но вряд ли Пайк-Вэлли. Данте и Финн несколько месяцев договаривались с ними о союзе. Не Дум тоже. У него не хватило бы мозгов похитить девчонку, чтобы стравить две общины.       Остальные поселения в округе были слишком мелкими, не владели ценными ресурсами и нормально ладили с тремя крупными соседями. Похищение не принесло бы им никакой выгоды. Оставались независимые банды, одиночки и отморозки, которые никому не подчинялись и плевали на общие правила. Мир превратился в ад, а они процветали среди беззакония так называемых свободных земель. Я их не осуждал. Иногда и сам задумывался, не лучше ли остаться одному, с оружием за плечом, смертью во взгляде и полным отсутствием интереса к жизни.       Я отдал честь Данте и подмигнул Финну, отчего тот покраснел.       — Ладно, если это все?.. — Я начал подниматься, но замер, глядя на требовательно протянутую руку в латексной перчатке.       — Дай посмотреть, — попросил Финн. Я уже собирался вложить пачку ему в ладонь, но он в последний момент отдернул руку. — Открой.       Я открыл пачку. Финн прочитал надпись, зачем-то пересчитал сигареты и кивнул. Понятия не имею, какое ему было до них дело. Сам он не курил. Я закрыл пачку, убрал ее в карман и вышел из кабинета. Чувак, конечно, ебанутый, но мне нравилось смотреть, как он краснеет. Выводить людей из равновесия и курить — вот, пожалуй, единственные радости, которые у меня остались.       Раз день оказался свободным, я переоделся в офисе, служившем мне личной комнатой, взял сигареты и отправился искать спиртное, зажигалку и неудачные решения.       Генезис занимал некогда пафосный район процветающего мегаполиса. Когда-то здесь акулы бизнеса заключали сделки, лучшие адвокаты вели дела звездных клиентов, известные дизайнеры устраивали показы. Теперь все вокруг было осквернено мародерами, разрушено, залито грязью и местами горело. Единственным чистым уголком в гребаном городе оставался кабинет Финнегана. И только потому, что Финн был повернутым на чистоте психом.       Я шел по тротуару, обходя подозрительные лужи, мусор и валявшихся без сознания идиотов, которым каким-то образом удалось раздобыть наркоту. Вонь здесь была слабее, чем в Ред Ривер, но не замечать разложения брошенного и гниющего города не получалось. Вместе с цивилизацией исчезли работающая канализация, уборка мусора и электричество для холодильников. В таком огромном городе их наверняка были миллионы. Два года никто не открывал дверцы, за которыми гнила и покрывалась плесенью еда, и все это воняло. Но хуже был трупный смрад. Мертвые тела подолгу лежали на солнце, раздувались и лопались. В конце концов их подбирали и куда-то увозили, но не сразу. Сладковато-гнилой запах копился в воздухе и, казалось, уже никогда не выветрится из нового мира. Меня от него мутило.       Курение помогало. И не только потому, что сигаретный дым был приятнее городской вони. Никотин притуплял вкус и чувство голода, когда на ужин не удавалось раздобыть ничего приличного, а еще давал занятие и жалкую каплю удовольствия. Может, когда-нибудь сигареты меня убьют, но лучше смерть, чем жизнь без вредных привычек. Я прикурил и снова посмотрел на послание внутри пачки.       Тип, которым редриверцы пытались нас запугать, помог нам сбежать. Зачем? И с чего Финнеган вдруг вызвался ехать с Зейдом на переговоры? Я ни разу не видел, чтобы он покидал город. Если точнее, собственный кабинет. И что, черт возьми, случилось с Лоуэлл? В наше время девушки не исчезали бесследно. Рано или поздно их изнасилованные, избитые и истерзанные тела всплывали в озере. Но Лоуэлл так и не всплыла. Вот что было странно. Куда она делась?       Серая зона занимала большую часть центральных земель бывшей Северной Америки. Правительства, пытавшиеся установить новый мировой порядок, взяли под контроль побережья, но сюда не совались. О серой зоне забыли, пока дрались за другие территории. Через год мы, брошенные наедине с собой и своими пороками, стали достаточно сильными, чтобы защищаться от чужого влияния, хотя остальной мир тоже продолжал катиться к чертям. Пока что защищаться. Вечно это продолжаться не могло. Когда у них закончатся ресурсы и понадобится то, что осталось в нашем регионе, они придут с ядерными боеголовками, бомбами и оружием, против которого мы ничего не сможем сделать. Мы жили взаймы, поэтому дожить до старости я особенно не рассчитывал.       Обитатели Генезиса обычно собирались в центральном парке, когда-то красивом, а теперь заросшем куцыми кустами и заваленном мусором. Не все здесь были безжалостными преступниками. Мы выживали во многом благодаря тем, кто серьезно выполнял свои обязанности, хотя по ночам никто не выглядел примерным гражданином. Днем семьи и рабочие ухаживали за посевами, устраивали медпункты, пытались очищать городские районы, заготавливали и хранили припасы. Матери управляли яслями, отцы кололи дрова для холодных ночей, молодые парни укрепляли стены, а самые бойкие учились драться и обращаться с оружием. Но ночью все срывались с цепи и превращались в никчемных мерзавцев, которыми оставались в глубине души. В этом и заключалась прелесть серой зоны. Не нравится — уходи. Хочешь стабильности, законов и лидера-моралиста, ищи их в другом месте. Правила, поддерживающие подобие порядка, существовали и у нас, но еще у нас было то, чего не осталось в остальном мире. Свобода. Даже если за нее легко было заплатить жизнью.       Заметив горящую кучу мусора в чаше огромного фонтана, я направился к ней.       — Привет, Кэдок, — мурлыкнула Рози Уилсон, когда я пересек булыжную мостовую. — Я знала, что ты придешь сегодня.       В прежней жизни она была секретаршей, но теперь ее ценность определялось тем, что находилось между ног. Печальная реальность. Вообще-то, Рози обладала и другими полезными навыками, но ей нравилось внимание, а киска обеспечивала его с избытком. Да и черт с ней. Если женщине нравилось быть шлюхой, флаг ей в руки.       Она провела наманикюренным, ярко-розовым ноготком по моей груди.       Мои ногти покрывал облупившийся черный лак. Жалкая попытка скрыть никотиновую желтизну. Только что выглядело хуже: желтые пятна или сколотая черная краска?       — Да что ты, — отозвался я, втягивая дым. Шагнул в сторону, чтобы ее палец сполз с меня. — И что ты принесла для меня?       — Новую Zippo, пакетик семечек, которые ты обожаешь, — с укропом и чесноком — и кое-какую информацию.       Ладно, она была не просто шлюхой. Рози использовала тело, чтобы пробираться в постели или куда там еще люди теперь забирались ради траха. Вытаскивала из партнеров информацию, а заодно обчищала их карманы и шкафы. По-моему, отличное применение талантам. Кстати, Данте числился среди ее постоянных клиентов.       — Где ты достала семечки? — Я сунул Zippo и пакетик в карман.       — У Гэвина Дикриди. Были припрятаны в комнате, — ответила Рози. — Хочешь информацию?       Я задумался. Информация стоила дорого, а иногда за нее платили жизнью. Узнав что-нибудь, забыть уже не получалось, и в половине случаев я жалел, что вообще сунул нос не в свое дело.       — Про кого?       Рози приблизилась. Запах самогона и бальзама для губ ударил в нос.       — Про Зейдена Энджа.       А вот это интересно.       — Продолжай.       Она ухмыльнулась, как Чеширский кот, понимая, что наконец нашла, чем расплатиться. Когда-то я без особого желания спас ее жалкую задницу от участи хуже смерти. Иногда об этом жалел.       — Помнишь, ты все гадал, куда он пропадает по ночам?       Я смотрел на нее, ожидая продолжения.       — Он уезжает из Генезиса. Берет байк, отправляется на север и возвращается только к рассвету. Я попросила Микки проследить. Он сказал, что Зейд заехал в лес и не вернулся. Но под утро я его видела, Кэдок, — протянула она певуче, стараясь зацепить меня покрепче. Видимо, дальше шло самое интересное. — Глаза красные, а сам выглядел так, будто его конкретно накрыло.       — Накрыло?       — Он был пьяный или под кайфом. В слезах.       Северный лес. Пьяный или под кайфом. В слезах.       Это как раз тот случай, когда я тут же пожалел об услышанном.       Я схватил Рози за тощее предплечье и притянул к себе, приблизив лицо к ее напудренному носу.       — Расскажешь об этом еще кому-нибудь — я оборву твою блядскую карьеру. Поняла меня?       — Господи, Кэдок, — заскулила она. — Что я сделала?       — Рози, ты поняла?       — Да, блин!       Ее бальзам для губ пах клубникой со сливками. Я терпеть не мог этот запах.       — И передай Микки, чтобы держал рот на замке и больше никогда не следил за Зейдом. Узнаю, что снова за ним поперся, прикончу пидораса. — На мой взгляд, только пидорасы крутились возле вороватой шлюхи ради надежды, что им позволят отсосать. — Мне нужна информация о Данте, не о Зейде. Когда в следующий раз будешь трахаться с нашим боссом, узнай, где спит Финнеган.       Рози фыркнула и вырвала руку из моей хватки. Пальцы с розовым маникюром скользнули по таким же ярким волосам, заправляя прядь за ухо. Сучка заняла салон красоты на десятом этаже старой гостиницы и вовсю пользовалась всем, что там осталось.       — Когда-нибудь, Кэдок, Данте прикончит нас обоих за то, что ты под него копаешь.       Плевать.       Я отвернулся и щелкнул новой Zippo в кармане. Ни Данте, ни его община на хер мне не сдались. Возглавлять гребаную свалку под названием Генезис я не хотел. Но Данте не доверял. Он что-то затевал, и хотя темные делишки были моей стихией, мне хотелось его разоблачить.       Я прошел сквозь толпу, по дороге выхватил бутылку самопального рома из рук какого-то парня и направился к своему эндуро.       Северный лес. Пьяный или под кайфом. В слезах.       Да, я уже знал, чем закончится эта ночь.

💀

      Океана у нас, может, и не было, зато осталось озеро со скалистыми обрывами по берегам. Выпив почти половину мерзкого рома, я сидел на краю утеса, свесив ноги и едва удерживая задницу на камне. Смотрел на воду и ненавидел весь чертов мир. Не только новый, старый тоже.       Я знал, зачем Зейд приезжал сюда, и понимал, что могу находиться здесь только в его отсутствие. Сегодня он отправился на задание в Пайк-Вэлли, значит, мы не пересечемся.       Луна светила ярко, дразня меня сиянием, которое я больше никогда не почувствую. Рябь на воде вселяла ложную надежду и подначивала: давай, проверь, вдруг тело все еще там, мирно лежит на глубине. Только ничего мирного там не было. Да и тела, скорее всего, давно не осталось. Оно разложилось, его сожрали рыбы или, что вероятнее, прибило к дальнему берегу, где останки растащили волки и койоты. И все же на этом утесе я чувствовал себя ближе к нему.       Мы играли здесь в детстве. Эти берега должны были казаться родными, будить ностальгию. Но я знал, что лежит на дне, и видел вокруг только ограду кладбища, где похоронены мое прошлое, мое счастье и единственный шанс на любовь. Все хорошие и счастливые части меня покоились здесь, в вечной водяной могиле.       Зейд ненавидел меня, потому что верил, будто я тоже виноват в смерти его брата. В какой-то степени так и было. Я виноват. Но это не было моим выбором. Я отдал бы все, лишь бы вернуться и изменить тот день.       Я ненавижу Зейда, потому что он — вылитая копия Зандера Энджа.       Единственного человека, которого я любил.       Я вижу его раны. Его шрамы. Его лицо. И последние осколки меня рассыпаются в пыль.       — Иди на хуй, Зандер! — заорал я темному озеру. — Иди на хуй за то, что умер. За то, что заставил меня тебя полюбить! Иди на хуй за то, что оставил меня здесь с НИМ!       За всю жизнь я дал лишь одно обещание. В тот момент, когда Зандер умирал.       «Защити моего брата».       Без особого рвения и всякого благородства я его не нарушил. Ни разу.       Пьяный или под кайфом. В северном лесу. В слезах.