Alter Arlo / Альтер Арло

КЭДОК       Киран врезал мне так сильно, что перед глазами вспыхнули звезды. Я попытался замахнуться в ответ, уже занес кулак, но пришлось резко разжать его и ухватиться за перила, потому что в этот момент Киран сунул руку мне в штаны и сжал член.       — Боль, — сказал он, усиливая хватку. — Иди за ней.       Прутья ограждения врезались в спину, под ладонью холодел поручень. Другой рукой я уперся Кирану в грудь, как будто пытался оттолкнуть, но на самом деле не хотел этого.       — Я не могу.       Он был первым мужчиной после Зандера, который меня коснулся, и, блядь, это шарахнуло по мне сильнее его физического удара. Это казалось предательством — будто чужие прикосновения могут стереть Зана из памяти.       И чувство вины жгло сильнее ушиба на челюсти.       — Тогда беги быстрее!       Его пальцы сжались, и я резко втянул воздух. Когда его рука двинулась от основания к головке — по сухому, натягивая кожу, — меня скрутило от боли и повело от желания. Член стремительно твердел. Киран замер, поглаживая большим пальцем головку.       — Хочешь, чтобы я остановился?       Я люблю тебя, Кэдок. Не останавливайся.       Гонись за болью.       — Нет.       Голос Зандера звучал в голове, и следом накатывала привычная паническая атака. Грудь сжало, в онемевших руках и ногах начало покалывать, кожа покрылась потом, и дыхание сбилось.       Я люблю тебя, Кэдок. Не останавливайся.       Блеснули белые зубы — Киран улыбался, как больной ублюдок. Его рука скользнула вниз по стволу и замерла.       — Я его не слышу. — Свободной рукой он снова ударил меня по лицу. — Пусть кричит громче!       Я не понимал, что накроет раньше: паника, от которой подкосятся колени, или злость, способная скинуть Кирана с этой башни.       — Ты не имеешь права его слышать! — закричал я неожиданно даже для себя самого. — Он мой!       — Да-а-а. Ты его держишь, — прошипел Киран, снова скользя рукой по моему члену и размазывая выступившую смазку.       Между нами почти не осталось расстояния. Он стоял вплотную, вжимая меня в перила. Рука у меня в штанах, на лице — кривоватая, мерзкая усмешка. Я поднял глаза, заглянул в искрящиеся безумием бездны — и увидел его. Краска словно исчезла. Впервые с момента нашей встречи передо мной был Киран. Киран, и все.       — Это он меня держит, — выдохнул я, полностью возбудившись в его руке. — Он — просто мертвое тело и воспоминания.       Боль. Иди в нее.       — Знаешь, что я вижу? — Он оказался слишком близко. Его капюшон и волосы щекотали мой лоб, грим расплывался и искажался, а дыхание пахло ментоловыми сигаретами. Мне захотелось попробовать его на вкус. — Целый год до этой ночи я смотрел, как ты гоняешься за болью, Кэдок Дайр. — Он уткнулся мне в шею, вдохнул, и я дернулся от его хватки в штанах.       — Киран… — прорычал я, борясь с желанием толкнуться в его кулак.       — Ты тащишь в свою постель женщин, хотя знаешь, что будет. — Холодные губы скользнули по коже, ноготь царапнул по вершине головки, вдавился в щель. — Ты гонишься не за болью, а за паничкой. Ты сам себя в нее загоняешь, потому что тебе это нужно! — Он рявкнул, как собака. — Тебе нравится это состояние, потому что в нем появляется он! — Он вскинул голову и завыл в небо. — Ты слышишь его только в панике, да, Кэдок Дайр?       Сука!       — Да! — Я схватил его за затылок через капюшон, ища хоть какую-то опору в этом безумии. — Да! Я слышу его, когда меня накрывает!       — Так давай! — Он расхохотался визгливо, как ведьма. — Паникуй! Паникуй, потому что я прикасаюсь к тебе. Как его зовут, Кэдок?       — Зандер. — Мой член пульсировал в его кулаке. — Блядь… Зандер… — Я согнулся, уткнувшись лбом ему в плечо.       — Зандер! Иди сюда, поговори с нами! Следуй за паникой и покажи ему, как гнаться за удовольствием через боль. — Киран снова завыл, и этот звук прошелся волной холода по позвоночнику. Затем замедлился, будто ловя этот момент. — Он уже здесь. Рад знакомству, призрак.       Кэдок. Впусти меня.       Мне было плевать, насколько это ненормально. Киран привел Зандера прямо ко мне, и, несмотря на панику и скребущую на сердце вину, эта боль мне нравилась. Я держался за его голос, искал в памяти наше прошлое, но чувствовал его только здесь и сейчас.       — Скажи мне. — Киран опустился передо мной на колени. Я смотрел на него сверху и не двигался, отлично понимая, что будет дальше. — Кто сильнее злится? Ты или он? — Оттянув резинку моих штанов, он спустил их ниже, и твердый член оказался прямо перед нарисованным лицом черепа.       Когда язык лизнул головку, я закрыл глаза, ища образ Зандера в сознании. Когда губы сомкнулись на стволе, я почувствовал его — в трещинах разбитого сердца. Когда рот вобрал член до конца, а Зандер поглотил разум, я пошел за болью.       Измена. Я с другим мужчиной. Вина. Я получаю удовольствие. Стыд. Я ненавижу это, но не останавливаюсь. Боль. Я иду в нее.       Посмотри на меня, Кэдок.       Я открыл глаза и посмотрел на Кирана, видя в нем их обоих.       Ты мой, Кэдок. А я твой. Навсегда.       Навсегда — слишком долго, если живешь с тоской расколотой души. Киран смотрел на меня, молча требуя ответа.       — Я… злюсь, потому что это, блядь, больно! — Толкнулся в его горло. — Потому что его нет здесь. Живого. Потому что он оставил меня со своим проклятым близнецом: то же тело, то же лицо, тот же голос. — Рука нырнула под капюшон Кирана, пальцы вцепились в волосы, и я начал трахать его в лицо. — Меня кроет, я разваливаюсь на куски и все равно не хочу, чтобы это прекращалось. Потому что если прекратится — значит, я забыл. — Краска возле его губ размокла от слюны и размазывалась все сильнее, а я делал то, что мне было нужно, и гнался за болью. — Ненавижу тебя за то, что ты помогаешь мне. За то, что делаешь еще больнее.       Иди за болью. Гонись за ней. Иди за болью к удовольствию.       Я люблю тебя, Кэдок. Не останавливайся.       — Блядь… — простонал я. Непривычный узел затянулся внизу живота. — Я тоже тебя люблю. — Пальцы сжались в волосах Кирана, не позволяя ему отстраниться. Бедра дернулись, проталкивая член до жара тугой глотки. Оргазм настиг меня резко, мучительно сотрясая до основания, выжимая из глаз скорбные слезы и заполняя пустоты, оставленные Зандером, острыми рваными формами Кирана. Слишком много для одной потерянной души, набитой ненавистью. Когда разрядка отпустила, я упал на колени перед Кираном, склонившись перед этим богом извращенного исцеления, принимая то, как он меня ломал.       — Пошел ты на хуй за то, что помогаешь мне, — выдохнул я.       — Пожалуйста, — спокойно ответил он, обнимая меня.       Я уткнулся в него, не понимая, что это вообще значит и выдержу ли я. Киран был реален. Его сердце билось у меня под ухом, пульс отдавался в висок, дыхание касалось кожи. Он был теплый, живой, настоящий — за всей этой краской. Может, я делал то же самое: прятался за чужим образом, чтобы стать кем-то другим и не жить жизнью, которой больше не хотел?       Я люблю тебя, Кэдок. Не останавливайся.       — Не остановлюсь, — прошептал я Зандеру. — Никогда.       — Не остановлюсь, — прошептал Киран Зандеру.       Какие бы обещания он ни давал моему мертвому парню, это было между ними, но мои руки цеплялись за Кирана, пока сердце держалось за Зандера.

💀

      — Какого черта ты здесь забыл? — Голос Зейда напугал меня до усрачки, когда я вылезал из туннеля. — Фу, блядь, от тебя воняет.       Я обернулся, но, ожидаемо, не увидел Кирана внизу. Мы возвращались вместе. Почти весь путь он держал меня за руку, шел в моем темпе, но в какой-то момент его пальцы выскользнули из моих, а шаги стихли. Я даже не заметил, когда он растворился в темноте канализации.       За протянутую руку Зейда я ухватился машинально, вздрогнув от фантомного ощущения, будто коснулся его близнеца. Он вытянул меня наверх. Мое тело ослабло, ноги не держали, внутри все было вывернуто и оголено.       — Данте отправил меня проверить туннели. — Я вытер ладони о штаны и вдруг нащупал в кармане что-то, чего там раньше не было. Сдерживая нервную дрожь, улыбнулся про себя, узнав форму этого подарка. — Угадай, что еще?       Зейд чуть дернул подбородком.       — Помнишь того психа на дереве у Ред Ривер? Кирана. Он работает на Данте.       Зейд вытаращился.       — Серьезно? То есть это все было разыграно?       — Ага, и Дум купился. — Я двинулся к лестнице, он пошел рядом. — Вопрос только: какого хера Данте нас туда отправлял?       — Здесь столько секретов, блядь. Финн и Данте — братья.       Я остановился и уставился на него.       — Что?       — Ага. И Финн ему сейчас не доверяет. Мы вроде как… на одной стороне. — Он сунул руки в карманы. — Слушай, я не знаю, что происходит и что надвигается, но если все пойдет к чертям, мы… держимся вместе?       — А ты этого хочешь?       — А ты?       Обычный для нас разговор. Признаться первым значило показать слабость, а вторым — уже приемлемо. Находиться рядом с Зейдом было больно, но Киран только что научил меня гнаться за болью, так что, возможно, я буду таскаться за этим придурком до конца своей жалкой жизни.       — Ага, — сказал я, перескакивая через две ступени, чтобы оторваться от него. — Зан бы этого хотел.       Зейд сбавил шаг, отпуская меня.       В комнату я влетел выжатый, как лимон. Душ. Одежда, которая не воняет канализацией и Кираном. Потом — связаться со своими насчет украденного оружия: часть раскидать по окрестностям Пайк-Вэлли, чтобы ускорить всю эту заварушку, часть перепрятать у выходов из Генезиса на случай, если нам с Зейдом придется срочно валить.       Куда бы нас ни занесло дальше, мы пойдем вместе. Потому что мы — две куклы-вуду, проткнутые одной иглой. Связаны. И чувствуем боль друг друга — просто в разных местах.