Глава 23 | Летние цветы
3 июля 2026 г., 19:00
Мегуми следовало бы понять, что Нобара что-то замышляет, как только она предложила ему выбрать музыку. Однако он любил свой плейлист, поэтому без слов включил свои любимые треки на Spotify в случайном порядке.
Заиграла «Undone», одна из его любимых песен Weezer. На самом деле, возможно, одна из его любимых песен вообще. К сожалению, Мегуми не смог насладиться ею — он едва слышал слова.
Совсем не из-за Кугисаки.
— Просто возьмите кисточку, — Нобара показала расчёску с короткими щетинками на конце, — нанесите на неё краску, затем возьмите прядь моих волос и проведите кисточкой по ней, — она изображала это движение в воздухе, медленно проводя рукой перед собой. — Убедитесь, что прядь полностью покрыта. Потом оберните её фольгой. Это просто.
Мегуми и Юджи посмотрели на Кугисаки через отражение в зеркале, стоя позади неё. Передняя часть её волос уже была окрашена и покрыта фольгой, но задняя осталась нетронутой.
— Почему ты заставляешь нас это делать? — спросил Итадори.
Её глаза сузились.
— Потому что я мечтаю о том, чтобы ваши грязные руки трогали мои волосы, — левая бровь Нобары дёрнулась вниз. — Или, может быть, все записи в салоне заняты, а я больше не могу обходиться без подкрашивания.
Мегуми начал рыться в ящике под раковиной в поисках пары перчаток.
— Ты когда-нибудь думала просто оставить свой натуральный цвет волос?
— Фу, нет уж. Я забочусь о своей внешности.
Мегуми тихо вздохнул, надевая одноразовые латексные перчатки, которые он часто использовал для уборки ванной или мытья посуды.
— Если ты так заботишься о своей внешности, то перестань оскорблять своих парикмахеров, — возразил Мегуми.
Сидя в кресле перед зеркалом, Нобара повернулась, чтобы посмотреть им обоим прямо в глаза.
— Если испортите мне волосы, я вас обоих убью.
— Мы справимся, Кугисаки, — произнёс Юджи, поднимая руку. — У нас лучший учитель из всех возможных, — он показал свой телефон, на экране которого был открыт обучающий ролик с YouTube.
***
Юджи держал миску и прямоугольники фольги, пока Мегуми отделял пряди волос Нобары, нанося на них краску слой за слоем. — Пахнет ужасно, — пожаловался Итадори, морщась. Мегуми кивнул. — Разве она не оставит пятна? — Оставит, — ответила Кугисаки, не отрываясь от телефона. — Вот почему я не надела свою кофту. — Что… — Юджи быстро осмотрел её одежду. — Эй! Хватит таскать все мои толстовки! — Но на мне они смотрятся гораздо лучше, — голос Нобары взлетел до фальцета — высокого и невинного. — Я тебе говорю, если бы ты только позволил мне переосмыслить твой образ, ты бы… — Не начинай опять. — Да ладно! Просто попробуй. — Ни за что. — Ты же согласен со мной, Фушигуро? Мегуми не отрывал взгляда от волос Нобары. — Обычно да. Но в чём именно? — Итадори должен позволить мне сделать ему химическую завивку. Ему с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. — Да. Конечно. Я согласен. Это определённо то, что тебе стоит сделать. — Ха-ха, — безжизненно произнёс Юджи. — Не бывать этому. Наступила тишина, нарушаемая лишь музыкой. Нобара листала что-то в телефоне, Мегуми расчесывал её волосы, а Юджи стоял рядом. Его губы начали медленно изгибаться в ухмылку. — Знаешь, — начал он, — у Фушигуро очень непослушные волосы. Кугисаки замерла. — Теперь, когда ты это упомянул… — Ты не сделаешь мне химическую завивку. — Кто говорил о химической завивке? — Нобара улыбнулась.***
— Осторожно! Ты мне ухо прожжёшь. — Хватит ныть, — Нобара щёлкнула Мегуми по виску. — Итадори, просто отойди и дай Кугисаки сделать это. Юджи захохотал. — Не могу поверить, что ты согласился! — Не могу поверить, что ты думаешь, что это стоит той сотни с лишним долларов, которую ты потратишь на мои ужины на этой неделе. Кугисаки вздохнула. — Вам двоим нужно быть изобретательнее. Вечно спорите только о том, кто заплатит за ужин. — Я люблю копить деньги, — просто ответил Мегуми. — Что может быть важнее хорошей еды? — спросил Юджи. — Ладно, — Нобара отступила на шаг. — Теперь можешь смотреть, Фушигуро. Мегуми поднялся со стула и повернулся к зеркалу. Его волосы впервые в жизни не торчали во все стороны. Они лежали ровно. Кугисаки открывала и закрывала выпрямитель для волос, словно клешню краба. — Ну что? Как тебе? — Ого! Твоя голова теперь выглядит намного меньше! — Итадори помахал рукой над головой Мегуми. Там, где раньше торчали его волосы. — Я спрашивала мнение Фушигуро. Необязательно всем слушать твой постоянный словесный понос. — Примерно также, как необязательно красить волосы? Но ты ведь это делаешь. Нобара протянула руку, словно хотела зажать ладонь Юджи в своём выпрямителе для волос. Он дёрнулся, чтобы не обжечься. Мегуми осмотрел себя. Раньше он не осознавал, насколько волосы были связаны с его образом — он никогда особо об этом не задумывался. Но теперь, когда они были прямыми… его отражение просто выглядело неправильно. — Странно. — Ух ты, очень красноречиво, — подколола Кугисаки. Мегуми закатил глаза. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Больше одного слова было бы славно. — Это очень странно, — сказал он с притворным энтузиазмом. — Вот. Три слова. Итадори достал плойку Кугисаки из шкафчика в ванной, размахивая ею как оружием. — Ладно, теперь давайте завивать! — Я сказал нет, — напомнил Мегуми, направляясь к выходу из ванной. — Привееет? Есть кто дома? Голос Годжо раздался из гостиной. Когда Мегуми выбежал наружу, они чуть не столкнулись. — Эй, я просто… Что за… Сатору быстро отступил на два шага, отдаляясь от Мегуми. На его лице появилось странное выражение. Мегуми не смог точно определить, что это за эмоция, и его брови тоже начали хмуриться. Неужели Годжо только что отшатнулся от него? — Ты выглядишь точь-в-точь как… — Сатору не договорил мысль. Он просто продолжил смотреть. Кугисаки и Итадори тоже вышли из ванной. — О, Годжо-сенсей! Вам нравится причёска Фушигуро? Кугисаки выпрямила ему волосы. Сатору покачал головой. — Нет, — признался он. Мегуми достаточно хорошо знал Годжо, чтобы понять, что он не шутит. — Это просто выглядит неправильно. — Значит, его волосы всегда были такими? — догадалась Кугисаки. — Шутишь? Когда он был младше, было только хуже, — настроение Сатору стало более беззаботным. — Вот, смотрите… — он достал телефон из кармана. — Что бы ты ни собирался сделать, — мрачно предупредил Мегуми, — не делай этого. Как и ожидалось, Годжо проигнорировал его. Он пролистал что-то на телефоне, а затем показал фотографию из галереи. На снимке был пяти-шестилетний Мегуми с растрёпанными волосами. Он сидел на диване со своей старой плюшевой собачкой и хмуро смотрел в камеру. Точно так же, как сейчас смотрел на Сатору. — Ой, ты и тогда был таким угрюмым! — Нобара ущипнула Мегуми за щёку. Он резко отдёрнул голову. — Теперь вы понимаете, почему, — Мегуми махнул рукой, неопределённым жестом указывая на всех троих. — Меня всегда окружали идиоты. — Что ж, я, например, считаю себя счастливчиком, — ухмыльнулся Сатору. — Мне довелось наблюдать, как ты растёшь. Мегуми нахмурился. — А я всё ещё жду, когда ты повзрослеешь. — Чёрт, как же я скучаю по тем временам, когда ты был маленьким, — пролепетал Годжо, снова уставившись в телефон. — Тогда ты был таким очаровашкой! — Покажите ещё фотографии! — настоял Итадори. — О, у меня их полно! Дайте-ка посмотреть… Как насчёт его первого дня в школе… — Хватит, прекрати уже… — Да ладно тебе, Фушигуро. Посмотри, каким ты был хорошеньким, — Нобара указала на новую фотографию — Мегуми в этой ужасной школьной форме. Мегуми сжал челюсти. — Ладно. Хорошо. А как насчёт видео, где Годжо отказывают? — Что?! — Итадори и Кугисаки бросили телефон Сатору, чтобы собраться вокруг Мегуми. — Раньше он таскал меня с собой в торговые центры. Годжо сложил руки. — Ты записал это?! — Мне нужно было как-то развлекаться. — Не давай им неправильного представления, Мегуми! Это всего лишь один отказ из всех бесчисленных триумфов. — О, так слухи о том, что вы бабник, правдивы, да? — спросила Кугисаки. Губы Сатору сжались, и он отвернулся от ребят. — Личная жизнь учителя — это не ваше дело. — А моя, тем не менее, выставлена на всеобщее обозрение, — проворчал Мегуми. — Погоди, Фушигуро, ты же был совсем ребёнком? — спросил Юджи. — Зачем тебе тогда был телефон? Мегуми пожал плечами. — Он пытался купить мою любовь. — Ну а что мне оставалось делать? — Годжо снова сложил руки. — Ты был как кирпичная стена! — Ага. Вот оно, — объявил Мегуми, когда нашёл нужное видео. — Знаете что? — Сатору выхватил телефон из рук Мегуми. — Не пора ли вам троим на тренировку? Живо-живо! — Но Годжо-сенсей! — Не хочу ничего слышать! Идите переодевайтесь! Кугисаки и Итадори застонали, направляясь по коридору к своим комнатам в общежитии. Мегуми бросил на Сатору острый взгляд, прежде чем пройти мимо. Через мгновение он согнулся пополам, почувствовав тяжесть на затылке: Годжо обхватил его одной рукой и взъерошил волосы другой. Несколько прядей снова встали дыбом, как обычно. — Не делай так больше, — сказал ему Сатору. Мегуми не стал спрашивать, почему.***
— Ребята, хотите конфет? — Сёко вошла в гостиную общежития с ведёрком сладостей, к счастью, прервав Итадори. Он вот-вот должен был взорваться от того, что Кугисаки в четвёртый раз подряд обыграла его в Mario Kart. — О, так победа действительно сладка на вкус? — Нобара усмехнулась, подходя к Сёко у кухонной стойки. — Не зазнавайся, — проворчал Юджи. — Ты жульничаешь. Не знаю как, но я знаю, что ты жульничаешь! — Мальчишки так не любят проигрывать, — Кугисаки покачала головой, излучая самоуверенность. — В прошлый раз, когда ты проиграла, ты сломала один из джойстиков пополам! — напомнил Итадори. — У вас весёлый вечер, да? — заключила Сёко, вываливая конфеты на стол — в основном фруктовые леденцы. — Откуда столько? — спросила Нобара. — Я переключалась на них, когда пыталась бросить курить, — призналась она, скрестив руки. — Но теперь всё в порядке. У меня ещё много осталось. Мегуми стащил один «Джолли Ранчер» и присоединился к Сёко на кухне. — Эй, милый, — сказала она, откинувшись на столешницу. — Как поживаешь? — Хорошо. А ты? — Не жалуюсь. Мегуми покосился на неё. Ему показалось, что Сёко вполне могла бы пожаловаться. — Ты была занята, — подтолкнул он. — Ага, — кивнула она. — Да. Как всегда, — больше Сёко ничего не добавила. — Вы трое поели? Ребята покачали головами. Они слишком увлеклись жарким турниром по Марио и забыли о еде. — Давайте закажем что-нибудь, — предложила Сёко, доставая телефон. — За мой счёт. Ну, точнее, за счёт Сатору. — Годжо-сенсея? Сёко открыла приложение доставки еды. — Ага. Я номер его кредитки уже наизусть знаю, — ухмыльнулась она. Кугисаки выпрямилась. — Забудьте про конфеты. Как насчёт этих цифр? Сёко засмеялась. — Вы что, до сих пор не поняли? Сатору купит вам почти всё, что угодно. В следующий раз, когда что-то захотите, просто попросите его. — Правда? — Нобара и Юджи посмотрели на Мегуми, словно ища подтверждения. Он кивнул им, потому что, да, Годжо, скорее всего, так и сделает. У него были на это деньги. Это точно. — Итак. Чего мы хотим? — спросил Итадори. Прежде чем кто-либо успел ответить, раздался стук в дверь. Мегуми знал, кто там, ещё до того, как Итадори её открыл. На самом деле, был только один человек, который постучал бы, вместо того чтобы просто ворваться внутрь. — Нанамин! — Здравствуй, Итадори-кун, — Нанами снял обувь, прежде чем войти. — Ну-ну-ну, — протянула Сёко, — посмотрите, кто пришёл. — Добрый вечер. — Ты здесь, чтобы повеселиться, да? — спросила Сёко с сарказмом в голосе. — Расслабиться и отдохнуть? Это точно не связано с работой, верно? Нанами посмотрел на часы. — Это не займёт много времени. Сёко вздохнула. — Может подождать час? — спросила она. — В любом случае, тебе стоит присоединиться к нам. Мы как раз собирались заказать ужин. — Да, вам стоит остаться! — настаивал Юджи. Нанами переводил взгляд с одних глаз на другие. — Я подумаю, — наконец решил он. — Что будем есть?***
В итоге они заказали еду из индийского ресторана, и впятером провели почти два часа, сидя за кухонным столом. Юджи поддерживал разговор, задавая всевозможные вопросы о студенческих годах Сёко и Нанами. О том, как им здесь жилось, каким был Годжо, насколько тяжело и насколько весело им было. — Знаешь, я тоже была единственной девочкой в своём классе, — призналась Сёко. — Серьёзно? — спросила Нобара. — Это уже похоже на какую-то жестокую традицию, — сказала Сёко, — сначала я, потом Маки, а теперь ты. — Жестокую? — повторил Юджи. — Как бы тяжело ни было, если я смогла это выдержать, то и ты сможешь. — Тяжело? — снова повторил Итадори. — Эй, мы же не такие уж и плохие, правда? Кугисаки засмеялась. — Просто не давай им помыкать собой. — Тут скорее она всеми помыкает, — признал Мегуми. — Умница. Наступила полночь. Нанами извинился и собрался уходить, но его тут же втянули обратно. Годжо ворвался в дверь, объявляя о своём возвращении и держа в каждой руке по пакету с сувенирами. Он раздал всем подарки, прежде чем стащить немного оставшейся еды со стола. — Ну что. Скучали по мне? — Мы были охвачены горем, — сухо ответил Мегуми. — Вижу-вижу, — усмехнулся Сатору, наклоняясь ближе. — Должно быть, вы много плакали. Посмотрите, какие у вас опухшие глаза. — Это истощение, — произнёс Мегуми. — Мы действительно очень вымотаны, — Нанами поддержал Мегуми, снимая очки и протирая лицо рукой. Они разговаривали ещё час, который каким-то образом уместился в одну минуту. Часы тикали, но казалось, что время не прошло вовсе. Или, может быть, Мегуми просто не хотел, чтобы всё это заканчивалось. Хотя ему и не с чем было сравнивать, бывали моменты, подобные этому, когда что-то внутри просто щёлкало. Появлялось тепло. Ощущение родства. Уюта. Мегуми думал, что, должно быть, именно так чувствовал себя человек, имеющий настоящую семью. Итадори и Кугисаки разошлись по своим комнатам во втором часу ночи. Сёко тоже ушла. Нанами последовал за ней, но остановился в дверях. — Ты давно не выигрывал, — сказал он. Вероятно, из-за недосыпа, Мегуми потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы понять, о чём шла речь: о шахматах. — Только потому, что мы давно не играли. — Тогда до скорого, — решил Нанами. Мегуми кивнул в знак согласия. — У вас обоих айфоны, — крикнул Годжо из кухни. — Просто напишите друг другу. Для этого есть приложение. Мегуми моргнул. Почему он никогда не думал об этом раньше? Нанами, похоже, подумал о том же. Он ушёл с лёгким кивком, избегая необходимости признавать, что это хорошая идея. Мегуми замер, глядя на закрытую дверь, а затем перевёл взгляд на Годжо, который перебирал кучу конфет. Сёко и Нанами уже ехали домой. Но Сатору… Сатору всё ещё был здесь. — Можно тебя кое о чём спросить? После короткой паузы Годжо резко посмотрел на Мегуми и удивлённо произнёс: «А?» Мегуми молчал. — Ты что, сам начинаешь разговор? Всё нормально? Дай-ка проверю твою температуру… — Сатору наклонился через стол, протягивая руку ко лбу Мегуми. — Прошло всего две секунды, а я уже жалею об этом. — Конечно, спрашивай. Спрашивай что угодно. Мегуми на мгновение замолк, уставившись на синий леденец, вместо того чтобы встретиться с голубым взглядом Годжо. — Тебе не надоело здесь находиться? Голова Годжо наклонилась в недоумении. Мегуми продолжил: — Ни один другой маг не живёт на территории техникума. Тебе двадцать восемь лет, и у тебя никогда не было собственного жилья. У тебя никогда не было постоянного дома. Ты просто спишь в этих общежитиях. Когда ты не работаешь, ты преподаёшь. У тебя никогда нет выходных. Никогда. Сатору посмотрел на Мегуми сверху вниз. — Ты волнуешься обо мне, Мегуми? — он усмехнулся, пытаясь перевести разговор в шутку, но Мегуми не улыбался. — Да, — прямо ответил он. — Возможно, я и правда волнуюсь. Этого оказалось достаточно, чтобы стереть усмешку с лица Годжо. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить его замолчать. — Ты самый сильный человек на свете, но… ты действительно живой? — Мегуми слишком медленно собрал всё это воедино. — Если ты не живёшь для себя, разве это жизнь? Именно это ты пытался донести до меня все те разы, когда говорил, что нужно бороться за себя и за Цумики? Но ты просто лицемер. У тебя никогда не было выбора. Ничего из того, что ты делаешь, на самом деле не является твоим решением, не так ли? Ты родился с уже предрешённым будущим. Слишком медленно. Но теперь Мегуми понял, почему Годжо вёл себя как ребёнок. Ему никогда не доводилось быть им. Никому из них. — Разве ты не такой же? — спросил Годжо после паузы. — Ты знаешь условия. Твоя сестра получает деньги, потому что ты остаёшься здесь. Потому что ты используешь свою технику. У тебя тоже никогда не было выбора. Но ты смирился с этим, не так ли? Ты нашёл свои собственные причины остаться? Мегуми покачал головой. — Это не одно и то же. Ты бы платил за Цумики, даже если бы я ушёл. Это стало понятно уже давно. Сатору ничего не ответил. — Разве ты не хочешь большего для себя? Разве ты не хочешь большего, чем это? Годжо всё ещё молчал. — Я хочу большего для тебя, — сказал Мегуми. Сатору отступил, почесал затылок и издал безжизненный смешок. — Вы что, пили до моего прихода? — Я не пьян. Он занервничал, снова становясь серьёзным. — Жизнь мага одинока. Когда ты умираешь, ты умираешь в одиночестве. Я говорил тебе это раньше. Я смирился с этим. Мегуми лишь смотрел на него. — Возможно, я упустил обычные вещи, но я не хочу быть обычным. Если бы у тебя была возможность избавиться от проклятой энергии — стать обычным человеком, может быть, ты бы ею воспользовался, а может, и нет. А я? Я бы не стал. Ни за что. Я сильнейший. Я был создан для этого. Сделан для этого. И ничто на земле не сравнится с этим чувством. Мегуми моргал, внимательно слушая. — Так что перестань меня жалеть и иди поспи. Мегуми слегка покачал головой, издавая сухой, недоверчивый смешок. — Ты самый высокомерный человек, которого я когда-либо встречал. — Тебе не кажется, что ты тоже был бы немного высокомерен, если бы тебя нельзя было победить? — Нельзя было победить? — переспросил Мегуми. — Мне снова показать тебе то видео с отказом? — Ты мелкий засранец… — Сладких снов. Мегуми как раз доставал телефон из заднего кармана, когда почувствовал вибрацию — Нанами прислал ему ход в шахматах.***
Жаркое летнее пекло наконец начало спадать. Деревья сбрасывали листву, готовясь вскоре остаться голыми. Они предвещали суровую смерть осени и горький сон зимы, который должны был предшествовать новой жизни, приходящей весной. Мегуми так и предпочитал прохладную погоду. Ему нравилось не обливаться потом каждый раз, когда он выходил на улицу. Он уже пятнадцать раз видел, как листья меняют цвет с зелёного на оранжевый, но каждый раз это было прекрасно. — Ни за что! Все трое сидели на пледе сбоку от тренировочного поля. Прямо перед линией деревьев, с которой начинался многомильный участок леса, где они часто тренировались. Мегуми бросил взгляд через плечо, изучая кору ближайшего кедра. Их имена всё ещё были там, вырезанные всего несколько месяцев назад. — Ты ошибаешься, — настаивал Итадори. — Фушигуро, будь решающим голосом, пожалуйста? Мегуми плюхнулся на спину, глядя на ветви, паутиной раскинувшиеся по синему небу. — Честно? Думаю, он переоценён. — Ха! Я же говорила! — ухмыльнулась Кугисаки. — Что? Вы двое с ума сошли. Тарантино один из величайших режиссёров всех времен! — Этот мужик полон самомнения. Ты видел его интервью? По-моему, он настоящий мудак. — Похоже на кого-то ещё, кого я знаю, — пробормотал Мегуми. Засмеялась только Кугисаки. — Да ладно, Годжо-сенсей и близко не так плох, как… — Значит, ты согласен? — Это не имеет никакого отношения к личности! Мы говорим о его работе. — Да, — кивнула Нобара. — И я, например, считаю, что его работа переоценена. — Она оценена адекватно, — возразил Юджи. — Криминальное чтиво, Бешеные псы, Бесславные ублюдки… — Я, кстати, этот не смотрел, — признался Мегуми. — Чувак, это так круто. Посмотрим его сегодня вечером — я докажу тебе, что Тарантино великолепен. — Ты молчишь 90% времени, и именно сейчас решил высказаться? — проворчала Кугисаки. — Теперь нам придётся просидеть два часа, слушая его бредни. — Виноват, — признал Мегуми. — Ладно, забудьте про Тарантино. А как насчет Уэса Андерсона? Он же вам нравится, да? — Нет, — Нобара покачала головой. Итадори фыркнул. — Тебе лишь бы поспорить. — Нет. Мне действительно не нравятся его фильмы. Они чертовски странные. И он переоценён. — Он оценён по достоинству, — возразил Юджи. — Фушигуро? Поддержи меня. Мегуми выдохнул, отмахиваясь от мухи. — В этом я на стороне Итадори. — Ха! — Серьёзно? Мегуми пожал плечами: — Мне нравится их искусство. Стиль — он уникален. — Да-да. Очередной мужик получает «Оскар» за режиссуру. Тааак уникально. — Ладно, — Юджи напряг взгляд, размышляя. — А как насчёт… Греты Гервиг? — Потрясающе. — Потрясающе. — Потрясающе. — Наконец-то! Нобара откинулась назад, опираясь на руки, и на несколько мгновений воцарилась тишина. Когда Мегуми рос, улыбнуться, заплакать или признаться в страхе было сложно. Словно проявление эмоций было равносильно разрезанию ладони в кишащих акулами водах. Он всегда боролся с этим ощущением, чтобы не быть разорванным на части. В последнее время, хотя Мегуми всё ещё было трудно полностью отпустить это чувство, он всё чаще позволял ему проявляться. Если один из его друзей говорил что-то смешное, он не всегда сдерживал смех. Он охотно делился своими мыслями, а не выдавливал их из себя. Мегуми присоединялся на вечер просмотра фильмов, вместо того чтобы читать в одиночестве в своей комнате. Иногда, когда Мегуми был с ними, он забывал о том, что его тяготило горе. — Ладно. Перейдём к более важным делам, — объявила Кугисаки через некоторое время. — Что мы наденем на Хэллоуин? Мегуми сел как раз вовремя, чтобы увидеть, как лицо Юджи расплылось в улыбке. — Да! У меня столько идей! Мы будем стараться подобрать что-то в одном стиле? — Можем, — кивнула Нобара. — Что, если я буду Леди Гагой, а вы двое нарядитесь папарацци, которые за ней ходят? Мегуми хмыкнул. — А что, если я буду невидимым призраком? А вы просто притворитесь, что я рядом, пока я буду спать в своей кровати? — Уф, ты такой скучный! — застонала Кугисаки. — Ты что, не хочешь пойти? Хоть немного? — Я, по-твоему, похож на тусовщика? — Сделай это ради опыта! — воскликнул Итадори. — Разве ты не хочешь, чтобы у тебя были забавные истории для детей, когда ты состаришься? Мегуми ничего не ответил. — Мы могли бы просто пойти как разные супергерои, — предложил Юджи. — Давайте как K-pop айдолы, — сказала Нобара. — Подождите! Я придумал! — глаза Итадори широко раскрылись от волнения. — Давайте пойдём как трио из Голодных игр! Китнисс, Пит и Гейл! — Тебе действительно нужно избавиться от этой одержимости Дженнифер Лоуренс, — сухо ответил Мегуми. — Да, ни в коем случае. Я бы ни за что не поцеловала никого из вас, — добавила Кугисаки. — Это просто костюм, — возразил Юджи. — Хм… а что насчёт… — мысль Нобары оборвалась: Годжо помахал им с другого конца тренировочного поля, прежде чем она успела её продолжить. Мегуми складывал плед, пока Итадори и Кугисаки надевали обувь. — Уверен, у Годжо-сенсея будут для нас идеи, — сказал Юджи. — Да, — кивнул Мегуми, — только не очень хорошие. Мегуми остановился, чтобы надеть свои ботинки. Наклонившись, он в последний раз оглянулся на ряд деревьев. Кедры. Клёны. Одинокая магнолия. Мегуми заметил, что все цветы начинали умирать. Лето прошло. Оно не могло длиться вечно. Цветы начинали умирать.
