Мальчик в маске кота.

Теодор долго не мог привыкнуть к тишине. Раньше она никогда не была такой — не давящей, не холодной. В его доме всегда что-то звучало: шаги матери на кухне, приглушённый голос отца, шум старого телевизора. Даже ночью дом жил — поскрипывал, дышал, будто был живым существом. Теперь же тишина была другой. Она не успокаивала — она напоминала. Он сидел у окна в своей новой комнате, прижав колени к груди, и смотрел, как за стеклом медленно опускается вечер. Серое небо тянулось бесконечно, словно и оно не знало, куда себя деть. Двор детского дома был почти пуст — только старые качели тихо покачивались от ветра. Теодор не помнил саму аварию. Только обрывки — резкий свет фар, крик, и потом… ничего. Всё остальное ему рассказали уже взрослые, сухими голосами, будто речь шла не о его жизни, а о чьей-то чужой истории. Он не плакал. По крайней мере, не здесь. Дверь в комнату тихо скрипнула. — Ты новенький, да? Теодор вздрогнул и обернулся. В проёме стоял мальчик примерно его возраста — чуть выше, с растрёпанными тёмными волосами и внимательным взглядом. — Да, — тихо ответил Теодор. Мальчик прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения, и сел на соседнюю кровать. — Я Джереми. Джереми Пасс. Он протянул руку, и Теодор, помедлив, пожал её. — Теодор Додсон. Несколько секунд они сидели молча. Но это молчание уже не было таким тяжёлым. — Тут сначала всем тяжело, — сказал Джереми, глядя куда-то в пол. — Потом привыкаешь. Ну… вроде как. Теодор кивнул, хотя не был уверен, что к такому можно привыкнуть. — Пойдём, — вдруг добавил Джереми, вставая. — Я познакомлю тебя с остальными. Они вышли в коридор, наполненный приглушёнными голосами и редким смехом. Где-то хлопнула дверь, кто-то пробежал мимо. Жизнь здесь не останавливалась — она просто текла по другим правилам. В общей комнате было тепло и немного шумно. Несколько детей сидели за столом, кто-то играл в старую настольную игру, кто-то просто разговаривал. — Народ, — громко сказал Джереми, — у нас пополнение. Все взгляды обратились к Теодору. Он невольно напрягся. — Это Теодор Додсон. Первым поднялся мальчик с короткими светлыми волосами. — Джон Одли, — представился он спокойно. — Не переживай, тут не так уж плохо. Рядом с ним сидела девочка с тёмными волосами, аккуратно убранными за уши. — Эмили, — сказала она мягко. — Эмили Блэк. С другого конца стола лениво махнул рукой Уильям Блер. — Привет. По очереди представились и остальные: Эмма, Лили, Марк, Грейс. Их имена сначала смешались в голове Теодора, но лица он запомнил — в каждом из них было что-то знакомое. Не во внешности, а в глазах. Они понимали. — Садись с нами, — предложила Лили, пододвигая стул. Теодор сел. Сначала он просто слушал — их разговоры, редкие шутки, тихий смех. И вдруг заметил, что впервые за долгое время не думает о том, что потерял. Не потому что забыл. А потому что рядом появились те, кто тоже потерял. Позже, когда свет в коридорах погас, и детский дом погрузился в ночную тишину, Теодор лежал в своей кровати и смотрел в потолок. Теперь тишина была немного другой. Она всё ещё была пустой… но уже не такой одинокой. Он закрыл глаза. И впервые с того дня ему показалось, что, возможно, он сможет здесь жить. Хотя где-то глубоко внутри оставалось странное чувство — будто всё это слишком хрупкое. Будто однажды что-то обязательно пойдёт не так. Но пока он этого не знал.