Глава 2. Девять историй
17 марта 2026 г., 20:58
Утро в детском доме начиналось одинаково — с приглушённого звона посуды, шагов в коридоре и чьего-то недовольного ворчания.
— Вставайте, пока вас не подняли силой! — донёсся голос воспитательницы.
Теодор открыл глаза не сразу. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, пытаясь вспомнить, где он. Но теперь это чувство приходило быстрее — реальность больше не казалась сном.
Соседняя кровать скрипнула.
— Если не встанешь сейчас, Джон съест твой завтрак, — лениво сказал Джереми.
— Я не ем чужое, — тут же раздался голос с другой стороны комнаты.
— Врёшь, — усмехнулся Джереми. — Вчера ты съел моё печенье.
— Оно лежало без присмотра.
Теодор невольно улыбнулся.
Это было странно… но приятно.
Столовая встретила их шумом. Дети разговаривали, кто-то спорил, кто-то смеялся. За одним из столов уже сидели знакомые лица.
— О, новенький! — махнул рукой Марк. — Иди сюда.
Теодор сел рядом с Джереми. Перед ним поставили тарелку — каша выглядела не слишком аппетитно, но он всё равно начал есть.
— Привыкай, — тихо сказала Эмма. — Лучше не будет.
— Иногда бывает хуже, — добавил Уильям, даже не поднимая взгляда.
— Ты всегда такой оптимист? — фыркнула Лили.
— Только по утрам.
Грейс тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью.
Эмили почти не говорила. Она сидела чуть в стороне, аккуратно размешивая чай, будто боялась пролить хоть каплю.
Теодор заметил это.
— Ты всегда такая тихая? — осторожно спросил он.
Эмили на секунду подняла глаза.
— Не всегда, — ответила она. — Просто не всегда есть, что сказать.
И снова опустила взгляд.
Джереми толкнул Теодора локтем.
— Не обращай внимания. Она просто сначала наблюдает.
— Я не наблюдаю, — тихо возразила Эмили.
— Наблюдаешь, — уверенно сказал Джон.
На секунду повисла пауза… а потом все рассмеялись.
Даже Эмили едва заметно улыбнулась.
После завтрака они вышли во двор. Воздух был прохладным, но свежим. Кто-то играл в мяч, кто-то просто сидел на лавках.
— Тут наше место, — сказал Джереми, указывая на старую скамейку под деревом.
— Очень престижно, — заметил Марк, усаживаясь. — Лучшее место во всём дворе.
— Потому что мы его заняли, — добавила Лили.
Они говорили о всяком — о глупостях, о снах, о том, кто кого обыграет в настольной игре вечером. Разговоры перескакивали с темы на тему, но никто не пытался их контролировать.
Это было… естественно.
В какой-то момент Джон спросил:
— Ты помнишь их?
Теодор сразу понял, о ком речь.
Он замолчал.
— Иногда, — ответил он наконец. — Не всё. Как будто… кусками.
Никто не перебивал.
— Я почти не помню, — сказала Эмили. — Только какие-то ощущения. Не лица.
— Я помню слишком хорошо, — тихо сказал Уильям.
После этого разговор сам собой сменился. Никто не давил, не задавал лишних вопросов.
И Теодор вдруг понял —
здесь не нужно объяснять.
Они и так понимают.
Вечером они снова собрались вместе — на этот раз в комнате, где стояла старая настольная игра с потерянными фишками.
— Правила простые, — сказал Марк. — Если выигрываю я — вы все признаёте, что я гений.
— А если проиграешь? — спросила Эмма.
— Это невозможно.
— Значит, ты будешь мыть посуду за всех, — спокойно сказал Джон.
— Это уже нечестно.
Смех наполнил комнату.
Теодор сидел среди них и ловил себя на мысли, что не чувствует той тяжести, что была вчера.
Будто что-то внутри стало легче.
Будто он снова начал дышать.
Поздно ночью, когда все разошлись, он ещё немного посидел у окна.
Двор был пуст.
Качели снова тихо двигались от ветра.
Теодор уже собирался отойти, когда вдруг…
ему показалось, что в глубине двора кто-то стоит.
Он прищурился.
Темнота.
Ничего больше.
Секунда… две…
Пусто.
— Показалось, — прошептал он сам себе.
Но почему-то закрывать шторы он не стал.
И ещё долго не мог уснуть, чувствуя странное, едва уловимое беспокойство.
Будто кто-то… действительно смотрел.
