Дом, который построил Графф

--- Комарово. Загородный дом Егора Северцева. Три недели. Три недели прошло с того дня, когда Антон был так близко, так доступно, так беззащитно спал на его руках. Егор сидел в темноте своего кабинета, окружённый мониторами, и сходил с ума. Он нашёл способ. Через людей, которые обслуживали элитный жилой комплекс, где жил Графф. Уборщица, которой нужны были деньги на лечение дочери. Техник, обслуживающий вентиляцию. Маленькие люди с большими проблемами, которым он заплатил так щедро, что они забыли обо всём на свете. Камеры были микроскопическими, последнего поколения. Их установили за одну ночь, когда Арсений с Антоном были на базе. В спальне — в бра над кроватью, откуда открывался идеальный обзор. В ванной — в вентиляционной решётке, направленная прямо на душевую кабину. В туалете — за зеркалом. Даже в гостиной — в одном из многочисленных растений, которые Антон так любил. Теперь Егор видел всё. Каждое движение Антона. Каждую улыбку. Каждый вздох. Он сидел перед мониторами часами, забывая о еде и сне. Его люди докладывали о делах, но он их не слушал. Всё, что имело значение, было там, на экранах. — Ты даже не знаешь, вишенка, — шептал он, глядя, как Антон возится на кухне с Рыжиком на руках. — Ты даже не представляешь, что я всегда рядом. --- Антон медленно, но верно восстанавливался. Слабость ещё оставалась, но уже не та, первая, когда он не мог встать с кровати. Теперь он ходил по квартире, возился с котёнком, даже начал понемногу рисовать. Профессор приезжал два раза в неделю. Его привозили с охраной, конечно. Арсений не рисковал теперь ничем. Старый художник сидел в гостиной, смотрел на работы Антона и довольно кивал. — Прогресс есть, Антон. Даже в таких условиях. Вы молодец. — Спасибо, — улыбался Антон. Олеся приезжала почти каждый день. Они сидели на кухне, пили чай с пирожками, болтали обо всём на свете. Олеся рассказывала про свои гадания, про Макса, про новые платья, которые купила, про то, что скоро лето и надо будет ехать на море. — Тоша, ты представляешь, я вчера карты раскинула на ваше будущее, — щебетала она. — Всё хорошо будет. Любовь, счастье, дети. Двое. Или трое. Карты точно не скажут, но много. — Олесь, — смеялся Антон. — Хватит уже с картами. — Никогда не хватит, — парировала она. — Это моё призвание. Рыжик подрос и стал настоящим хулиганом. Он носился по квартире, драл диван, охотился за мухами и спал исключительно на подушке Антона, растопырив лапы в разные стороны. — Он тебя любит больше, чем меня, — ревниво замечал Арсений. — Потому что я с ним сижу, — отвечал Антон. — А ты всё работаешь. — Я работаю, чтобы у вас было всё. — У нас уже всё есть, — Антон подходил и обнимал его. — Ты есть. Я есть. Рыжик есть. Чего ещё желать? Арсений прижимал его к себе, вдыхал вишнёвый запах и молился, чтобы это никогда не кончилось. --- Егор смотрел на эту идиллию и чувствовал, как внутри закипает чёрная, вязкая ненависть. Они там, вместе. Счастливые. А он здесь, один, смотрит на них сквозь стекло экрана. — Ты не должен быть с ним, — шептал он, глядя, как Антон смеётся над шуткой Олеси. — Ты должен быть со мной. Он переключал камеры. Гостиная. Кухня. Спальня. В спальне было пусто. Только заправленная кровать и Рыжик, дремлющий на подушке. — Скоро ты будешь спать на моей подушке, — пообещал Егор. — А этот рыжий комок... ну, может, и его возьмём. Ты же любишь его. Вдруг на экране ванной появилось движение. Егор замер. Антон вошёл в ванную комнату. На нём была только огромная футболка — видимо, Арсения, — которая доходила почти до колен. Он зевнул, потянулся, и футболка задралась, открывая стройные бледные ноги. Егор перестал дышать. Антон включил воду в душе, подождал, пока пойдёт пар, и стянул футболку через голову. Егор впился взглядом в экран. Антон стоял перед зеркалом, разглядывая себя. Русые кудри растрепались, падали на лицо. Он убрал их, провёл рукой по шее, по метке, которая всё ещё алела на коже. Потом повернулся, и Егор увидел его со спины — тонкую талию, округлые ягодицы, длинные ноги. — Боже, — выдохнул он, чувствуя, как пересыхает во рту. Антон шагнул в душевую кабину, и стекло запотело, скрывая его от камеры. Но силуэт оставался видимым — размытый, но такой желанный. Егор смотрел, как руки Антона скользят по телу, как он моет голову, запрокидывая лицо под струи воды. Каждое движение отзывалось дрожью в теле Егора. — Ты мой, — шептал он, прижимаясь лбом к экрану. — Ты должен быть моим. Я хочу тебя. Каждую клетку. Каждый миллиметр. Я хочу чувствовать твою кожу под пальцами, хочу целовать твою шею, хочу... Он застонал, не в силах сдерживаться. Рука сама потянулась к ширинке. — Я хочу войти в тебя, — выдохнул он, глядя, как Антон выключает воду и выходит из душа, завёрнутый в полотенце. — Хочу слышать, как ты стонешь моё имя. Хочу, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь на него. Антон вытерся, накинул халат и вышел из ванной. Егор откинулся в кресле, тяжело дыша. — Я достану тебя, — пообещал он. — Чего бы это ни стоило. --- Арсений лежал без сна, глядя в потолок. Антон спал рядом, прижавшись к нему, доверчиво уткнувшись носом в плечо. Тихо посапывал Рыжик в ногах. Но Арсений не мог уснуть. Страх грыз его изнутри. Страх, что однажды он проснётся, а Антона не будет рядом. Что те тени, которые он чувствует краем сознания, однажды материализуются и заберут его свет. — Арс, — вдруг тихо позвал Антон. — Ты не спишь. — Не сплю, — ответил Арсений. Антон приподнялся на локте, посмотрел на него. Даже в темноте его зелёные глаза светились. — Ты всё ещё боишься? — спросил он. — Боюсь, — честно признался Арсений. — Я не могу перестать бояться, малыш. Я каждую минуту думаю о том, что тебя могут забрать. — Арс, — Антон взял его лицо в ладони. — Посмотри на меня. Я здесь. Я с тобой. Я никуда не денусь. — Я знаю, но... — Никаких "но", — перебил Антон. — Я докажу тебе. Прямо сейчас. Он сел сверху, оседлав бёдра Арсения. В темноте его силуэт казался почти нереальным — светящаяся кожа, разметавшиеся кудри, горящие глаза. — Малыш, — выдохнул Арсений. — Ты ещё слаб... — Я достаточно силён для этого, — Антон покачал головой. — И я хочу тебя. Хочу чувствовать тебя внутри. Хочу, чтобы ты забыл обо всех страхах. Хочу, чтобы помнил только одно: я твой. Всегда твой. Он наклонился и поцеловал Арсения. Медленно, глубоко, смакуя. Язык скользнул в рот, сплетаясь с его языком, дразня, обещая. Арсений застонал в поцелуй, руки сами легли на талию Антона, гладя, сжимая. — Ты уверен? — спросил он, когда они оторвались друг от друга. — Абсолютно, — ответил Антон и сполз ниже. Он расстегнул ширинку Арсения, освобождая его член. Тот уже стоял, твёрдый, горячий, готовый. Антон облизнулся и наклонился. Первое касание языком заставило Арсения выгнуться дугой. Антон медленно обвёл головку, собирая капельки смазки, потом взял в рот — неглубоко, дразняще. — Малыш... — выдохнул Арсений, вцепившись в простыни. Антон ускорился. Он брал глубже, ритмичнее, работая рукой у основания. Слюна текла по члену, делая движения скользкими, горячими. Арсений стонал, не в силах сдерживаться, забыв обо всём на свете. — Хватит, — выдохнул он, когда понял, что ещё немного — и кончит. — Хватит, малыш. Я хочу быть в тебе. Антон поднялся, вытер губы и потянулся к тумбочке за смазкой. Арсений перехватил его руку. — Не надо, — сказал он хрипло. — Ты и так мокрый. Я чувствую твой запах. Антон покраснел, но кивнул. Он снова сел сверху, на этот раз нависая над членом Арсения, и медленно, очень медленно начал опускаться. — Арс... — выдохнул он, чувствуя, как головка входит внутрь. — Тихо, малыш, — Арсений гладил его бёдра, помогая, направляя. — Тихо. Ты справишься. Антон опускался всё ниже, принимая в себя всю длину. Когда член вошёл полностью, он замер, привыкая к ощущению наполненности. — Ты так глубоко, — прошептал он. — Так хорошо. — Ты такой узкий, — выдохнул Арсений. — Такой горячий. Двигайся, малыш. Пожалуйста. Антон начал двигаться. Медленно, плавно, поднимаясь и опускаясь, находя свой ритм. Арсений смотрел на него снизу вверх и не мог насмотреться. Русые кудри подпрыгивали в такт движениям, глаза закатились от удовольствия, губы приоткрылись, роняя тихие стоны. — Ты такой красивый, — выдохнул Арсений. — Самый красивый. — Арс, — простонал Антон, ускоряясь. — Арс, я сейчас... — Вместе, малыш, — Арсений взял его член в руку, начал дрочить в такт движениям. — Кончи со мной. Это стало последней каплей. Антон закричал, выгибаясь, сжимаясь вокруг члена Арсения в ритме оргазма. Арсений зарычал и кончил глубоко внутрь, чувствуя, как узел набухает, запирая их вместе. Он рухнул на кровать, увлекая Антона за собой, прижимая к груди. Тот тяжело дышал, уткнувшись носом в его шею. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Никогда не забывай. — Никогда, — пообещал Арсений, целуя его в макушку. — Я люблю тебя больше жизни. Они лежали, не разъединяясь, слушая дыхание друг друга. Узел должен был спать ещё полчаса, и это время принадлежало только им. --- Егор смотрел. Смотрел, как Антон танцует на члене Арсения. Смотрел, как он кончает, выгибаясь. Смотрел, как они лежат в обнимку, удовлетворённые, счастливые. В его штанах было мокро и липко. Он кончил, даже не прикоснувшись к себе, просто глядя на них. — Ты мой, — прошептал он, глядя на спящего Антона. — Ты будешь моим. Я заставлю тебя стонать так же. Только моё имя. Только для меня. Он выключил мониторы и откинулся в кресле. — Скоро, вишенка. Очень скоро.