Мною написанный граф

— Уилл, я вижу, вы уже изготовились к трудам. Что ж, питаю надежду, что вы не посрамите своего имени, — молвил Теодор, присаживаясь на стул, заранее приставленный для него живописцем. — Ваше императорское величество, примите мою признательность за дарованное мне место. Я пламенею желанием оправдать ваши ожидания и собственное имя, — ответствовал Уилл, вскрывая тубы с красками. Творение портрета требует немалого времени, посему за мольбертом он провёл в сей день не менее семи часов. Разумеется, в перерывах императору надлежало разрешать неотложные вопросы и заботы, но сие отнимало немного времени. Когда же стрелка часов приблизилась к ужину, непривычная к долгой работе рука Уилла начала изменять ему, однако Теодор вовремя прервал занятие. — Уже близится час вечерней трапезы, вам надобно отдохнуть и переодеться. Уверен, вы успели довольно, и моё позирование впредь не будет столь продолжительным, — произнёл император, взирая на Уилла, наносившего последние штрихи. — Да, мне потребуется пригласить вас ещё около трёх раз, а затем я смогу окончить портрет уже без вашего присутствия. Благодарствую, что вы уделяете мне столько времени, — отозвался Уилл, откладывая карандаш. — Жду вас к ужину, не мешкайте! — промолвил Теодор и поспешил удалиться. Уиллу предстояло собрать все принадлежности, отложить непочатые краски до надобного часа, а затем проследовать в свои покои, дабы дать отдых телу. До ужина оставался час — срок достаточный, чтобы немного полежать. Однако сон не шёл к нему, напряжённое тело жаждало освобождения: то ли в том уединённом месте, о котором ранее повевствовал Рудвальд, то ли в горячей ванне. Сии блаженные мечты могли осуществиться лишь до того, как часы пробьют десять. Время в покоях пролетело на диво быстро. Будь он дома, это не показалось бы странным, но здесь подобное казалось почти чудом. Приведя себя в порядок и облачившись в новое одеяние, он направился уже знакомым маршрутом. Пройдя оный, он вновь узрел ту же картину: всё семейство было в сборе. «Верно, они уже выработали для себя распорядок в сем месте и приходят заблаговременно», — мелькнуло в мыслях, и он занял своё место. — А вот и Уилл. Я хотел поделиться опытом позирования, дабы мои дети не чинили вам помех в работе, — обмолвился Теодор, и за столом завязалось оживлённое обсуждение. — Уилл, вы, возможно, ещё не знаете: вскоре у нас состоится бал. Съедутся знатные особы, и, вероятно, они пожелают беседовать с вами и склонять вас к написанию их портретов, — впервые обратилась к передвижнику императрица Карен. — Я несколько смущён. У меня нет подобающего костюма, и я никогда не бывал на балах, — ответствовал Уилл, и его волнение явственно отразилось на лице. — Не тревожьтесь, одеянием мы вас снабдим. Что же касается манер и обычаев, вы можете обратиться к Майклу: он сделался любимцем всех дам, — с улыбкой промолвила Карен, устремляя взор на сына. — Матушка, я непременно окажу содействие, — ответил Майкл, и его нога словно невзначай приблизилась к ноге Уилла, будто он очерчивал границы сего странного союза. — Примите мою благодарность, а теперь позвольте удалиться, — с запинкой проговорил Уилл, оставил всё и поспешно выбежал из залы. Он устремился ко второму саду, что находился поодаль от дома. Там не было столь прекрасных цветов или деревьев; место казалось заброшенным, но тем и привлекательным, что в нём не было ни души. Отыскав укромный уголок близ старого дуба, он прильнул к его стволу и позволил себе передышку, будучи твёрдо уверен, что здесь его не сыщут, особенно Майкл. «Что за напасть нашла на него? Или же на меня?» — вихрем пронеслось в голове, и деревья зашептались под лёгким дуновением ветра. Уилл неизменно носил при себе маленький листок и ручку. Сие помогало ему обрести покой, когда случалось нечто чересчур внезапное и резкое. Нынешний случай был именно таков. Достав свои принадлежности, он начал выводить линии. Поначалу движения выходили несуразными, но затем руку его словно осенил сам Леонардо да Винчи. В итоге на листке явился граф — все черты его лица были выражены с точностью. В потоке мыслей Уилл непроизвольно восоздал его портрет. Не успел он опомниться, как чьи-то ноги заслонили от него весь свет. Подняв взор, он увидел перед собою Рудвальда. — Простите, не хотел вас устрашить. Я прогуливался здесь и заметил вас. — Не беспокойтесь. Сей дом, кажется, сводит меня с ума. Следуя вашим советам, я пришёл сюда, дабы освободить голову от лишних дум. — Рад, что вы вняли моим словам. Надеюсь, вы скоро привыкнете к здешней обстановке. Вы что-то писали? — Не столь важно. Я лишь хотел вновь набить руку. Это черновик. — Ваше ремесло не из лёгких: стоит лишь ошибиться — и всё теряет своё совершенство. Что ж, оставляю вас наедине с собой. — Благодарю. Моя работа хоть и трудна, но она мне по сердцу. Рудвальд исчез столь же быстро, как и появился; видимо, его собственная служба даровала ему подобное умение. — Если бы я мог так же обуздывать свои чувства и отметать их по надобности… житие было бы куда проще. Просидев под дубом почти до вечера, Уилл наконец решил вернуться в поместье. Завтра его ожидал новый день трудов. Он совсем потерял счёт времени и дням недели, и всё происходящее казалось ему одним долгим, непрерывным сновидением, которое и не думало заканчиваться. Вернувшись, он обнаружил уже приготовленную, наполненную ванну. Вероятно, Рудвальд, видевший его состояние, рассудил, что сие ему необходимо. Сбросив одежды, он погрузился в тёплую воду. Мышцы вмиг расслабились, а мысли отступили. Закрыв глаза в надежде на полное успокоение, он вдруг живо представил графа, который приближается к нему и осторожно касается его волос. Ощущение было столь явственным, будто происходило наяву. Поразмыслив немного, Уилл открыл глаза — но рядом никого не было. Странности преследовали его всё время пребывания здесь, однако одно прояснилось: голоса всё же были плодом его воображения. | Или нет? | Наконец он возлёг на постель, и сон уже начал смыкать его вежды, как вдруг дверь отворилась. На пороге стоял Майкл. Волосы его были слегка влажны, а от тела исходило тепло. — Добрый вечер. Не хотел тревожить тебя в столь поздний час, но желал бы уточнить время наших встреч, — спокойно проговорил Майкл, входя в комнату и притворяя за собою дверь. От неожиданности Уилл вскочил с постели. — Ничего не случилось. Завтра я занят работой над портретом твоего отца, а в ближайшие три дня после ужина у меня есть несколько свободных часов, — не вполне понимая, что говорит, ответствовал Уилл, и лицо его всё ещё хранило отпечаток потрясения. — Семь часов, — произнёс Майкл, и глаза его, казалось, горели огнём, неотрывно глядя на губы собеседника. — В саду. — Хорошо. Вы что-то ещё хотели? — спросил Уилл, обретя некоторое спокойствие и втайне желая, чтобы гость поскорее удалился: в груди его всё ещё таился страх. — Нет, более ничего… лишь… — не успел он закончить, как тела их оказались в недопустимой близости. — Простите? — слово само сорвалось с уст Уилла. — Вы приятно пахнете. Вы недавно изволили принимать ванну? — не замечая его смущения, вопрошал Майкл. — Благодарю вас. Я недавно вернулся в покои, — ошеломлённо ответил Уилл. — Доброй ночи, Уилл Байерс. Я жду часа работы над моим портретом, — с этими словами Майкл быстро удалился. Не успев и слова вымолвить в ответ, Уилл стоял как вкопанный, словно только что узрел призрака или иную нечисть, не подвластную законам жизни. «Что сию минуту произошло? И почему Майкл стоял столь близко?» Вопросы хлынули в голову, едва он отошёл от случившегося. Разговор сей длился лишь несколько минут, но оставил после себя бездну недоумений и странных ощущений.