DEVOTUS

Воздух в спортзале стоял стеной. Густой, влажный, с привкусом попкорна, теста для пуннопанов и сладкой ваты — было ощущение что еще немного и его можно будет съесть. От криков, смеха, топота сотен ног закладывало уши, но никто не жаловался. Школьный фестиваль — событие, ради которого можно потерпеть и не такое. Намджун пробирался между рядов, разглядывая самодельные безделушки на столах. Браслеты из бисера, подвески с выцветшими фотографиями, странные куклы, сшитые на уроках труда. Родители с детьми толпились у школьного кафе — старшеклассники жарили сосиски и пуннопаны, продавали лимонад. Вокруг гудели. Смеялись. Спорили. Чей-то ребёнок ревел в стороне — мать уводила его за руку, приговаривая что-то успокаивающее. Шум обволакивал, проникал под кожу. Намджун привык к подобному шуму за тринадцать лет жизни — у него было ощущение что это не самое громкое, что он услышит в своей жизни. — Хей, Намджун, привет! Голос одноклассника выдернул его из размышлений. Тот махал рукой у импровизированной сцены, где уже ставили аппаратуру. — Привет. — Намджун подошёл, оглядывая ряды пластиковых стульев, свободных мест почти не осталось. — Здесь так много людей. — Да я обыскался уже. — Одноклассник выдохнул, вытирая лоб — жара стояла ужасная. — Может, из-за выступающих сегодня. — Намджун кивнул на сцену, где парень в чёрной футболке настраивал микрофонную стойку. — Обещали класных приглашённых гостей. — А, я не очень слежу за этим. — парень пожал плечами. — Главное, чтоб весело было. Весёлый он. Намджун хмыкнул про себя. Веселье — это когда не думаешь ни о чём. Просто существуешь в моменте. У него так получалось редко, особенно в последнее время — все ближе был момент, когда его жизнь изменится и тягостное ожидание этого выматывало. Не то чтобы он не был рад есть обычную еду — неизвестность пугала, его больше, чем перспектива жить как пиявка. Свет мигнул и погас. Зал выдохнул — кто-то восторженно, кто-то разочарованно. А потом грянуло. Намджун стоял в толпе и не двигался. Просто смотрел. Слушал. Do you know the 날아오를 준비가 된 새는 Знаешь, птица, готовая взлететь Слова врезались в сознание. Простые, даже наивные. Но в них было что-то… настоящее. То, что он чувствовал каждый день, но не мог выразить. 더 높이 날 수 있다는 걸 Может лететь выше Заиграла гитара и толпа пришла в движнние. Кто-то подпрыгивал, кто-то орал слова, кто-то просто закрыл глаза и качался в такт. Намджун смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. 날아올라, 날아올라, 날개를 펴고 Взлетай, взлетай, расправляя крылья Тёплое. Горячее. Оно поднималось откуда-то из живота, растекалось по груди, щекотало пальцы. Намджун опустил глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы подрагивали. Кончики покалывало, будто он отлежал их, но он не отлеживал. Он просто стоял. 저 높은 곳을 향해, 손을 뻗어봐. 지금 우리가 바로 그 꿈의 시작이야 Протяни руку к этой высоте. Мы — начало этой мечты Намджун закрыл глаза. И мир исчез. Осталась только музыка. Только ритм, пульсирующий в висках. Только тепло, разливающееся по телу, — и странное, ни с чем не сравнимое чувство наполненности. Он не был голоден до этого. Вообще не думал о еде. Но сейчас понял, что всё это время, все тринадцать лет, он был… пуст. Нет, не так. Он был неполным. А сейчас — сейчас впервые в жизни — что-то встало на место. Энергия толпы заполняла его. Это было как глоток воды после долгой жажды, как вдох после того, как долго сидел под водой. Голова закружилась — легко, приятно. 꿈을 향해 날아올라, 두려워하지 마 우리 함께라면, 더 높이 날 수 있어 Взлетай к мечте, не бойся. Если мы вместе, мы можем лететь выше Он открыл глаза и посмотрел на танцующих вокруг людей. На их счастливые, разгоряченные лица. На то, как они двигаются в такт, как кричат, как живут. Они были частью этого. Все вместе частью единого целого! И он — тоже. Песня кончилась слишком быстро. Последний аккорд растаял в воздухе, и зал взорвался аплодисментами. Намджун стоял, оглушенный, не в силах пошевелиться. Внутри все еще бурлило. Тепло не уходило — оно оседало где-то под рёбрами, уютное, живое. — Классно, да? — одноклассник толкнул его в плечо. — Я аж мурашками покрылся. Намджун посмотрел на него. На его глаза, блестящие от восторга. На его губы, растянутые в улыбке. — Да, — сказал он. Голос прозвучал хрипло, чуждо. — Классно. Он не врал. Он просто не мог объяснить, насколько. Потому что это было не просто «классно». Это было круто. Это было потрсающе, невероятно... Что угодно, но не просто классно... Но внутри он чувствовал - он хотел не только слушать! Может быть, в этом и есть его место? Не в толпе — а на сцене? Не слушать — а самому создавать это чувство для других? Я хочу этого. Мысль была чужой, непрошеной, но такой правильной, что у него перехватило дыхание. Он облизал губы. Во рту остался привкус — соли, металла, чего-то ещё, что он не мог назвать. Вкус чужой энергии. Весь оставшийся вечер Намджун ходил по фестивалю, смотрел на выступления, слушал музыку, но мысленно его там не было. Это выступление принесло ему нечто большее чем просто текст или несколько минут приятной мелодии. Он чувствовал это каждой клеткой. Он хотел ещё. Хотел снова испытать это чувство наполненности. Хотел понять, как это работает. Хотел… Хотел на сцену. Домой он возвращался поздно, когда фестиваль уже закончился и улицы опустели. В наушниках играла та самая песня — он нашёл её в телефоне, когда понял, что не может выкинуть из головы мотив. Fly, fly, fly… Намджун шел по пустой улице и впервые за долгое время не думал о том, что будет завтра. Не думал о школе, о домашних заданиях, о родителях. Он думал о музыке. О том, что, именно она — его судьба.

***

В прихожей горел свет. Мама знала, что сегодня он придёт поздно. Намджун стянул кеды, бросил рюкзак у порога и прошёл на кухню. На столе под прозрачной крышкой стояла тарелка с ужином — рис и суп. Он сел. Посмотрел на еду. Привычный запах домашней еды — еще телой, вкусной, он знал это — не отталкивал, но был не тем. Просто… не хотелось есть… Он вспомнил то чувство в зале, те прилив и наполненность — чувства пронизывающие его в момент единения с залом и ощутил внутри осадок этой энергии, которая до сих пор пульсировала где-то в районе солнечного сплетения. Рис казался теперь не нужным. Он закрыл глаза, вспомнил тот момент, и снова провалился в то состояние — не так глубоко, как в зале, но тепло вернулось. В комнату заглянула мама. — Не спишь ещё? — голос мягкий, но в нём ему слышалась тревога. — Да, я скоро уже… — начал Намджун, не открывая глаз, но так и не смог закончить мысли — все пытался ухватить то чувство посильнее. — Ты не поел? — она подошла к столу и увидела нетронутую тарелку. — Не хочется… Пауза. Он почувствовал её взгляд — долгий, изучающий. Не высказанные вопрос и ответ повисли в воздухе. — Что-то случилось? — мама все же решила прервать тишину. — Нет. Да. Не совсем… — Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Мам, а ты когда-нибудь чувствовала… ну, что музыка — это не просто звуки? Она улыбнулась — в той улыбке скрывалась та бесконечная мудрость, за которой он любил наблюдать. — В какой-то мере, — все же продолжила она. — Каждый вид искусства по своему прекрасен — каждый человек видит его через собственные очки. — Нет, я не совсем про это… — Намджун покачал головой, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Я не про то, что нравится или не нравится. Я про… — он замолчал, подбирая слова. — Когда она звучит, внутри что-то меняется. Как будто я не один. Как будто все эти люди вокруг — они часть меня, а я — часть их. Мама села напротив. Её лицо в полумраке казалось старше, но глаза оставались такими же теплыми, как в детстве. — Что-то произошло сегодня на фестивале? — Я, мне кажется что… это началось. — Он увидел как в глазах матери появился страх. — Не в полной мере, но сегодня, кажется я впервые их съел… Но на самом деле это не самое важное! Я понял как мне с этим бороться! Мам когда сегодня те парни вышли на сцену… Я бы хотел чтобы ты почуствовала то же что и я! Весь зал пел их песню и это было настолько невероятное ощущение! Я почувствовал общие эмоции, я даже до сих пор их чувствую! Я… я бы хотел быть как они — писать тексты и музыку — объединять людей в зале, как это было сегодня… Думаю, и потом когда это произойдет, она мне поможет… Мать смотрела на своего любимого сына и с радостью и тревогой. Она была рада видеть с какой страстью ее ребенок говорит о поразившем его событии, но тревога за проявление его сущности не покидала ее даже после того как она напоила Намджуна успокаивающим чаем.

***

Зиму сменила весна, за ней незаметно пришло и лето… Намджун продолжал ходить в школу, но теперь у него было то, чего не было раньше — музыка. Он слушал её везде. В автобусе по дороге в школу, на переменах, перед сном. Он скачивал всё, что мог найти — хип-хоп, рок, баллады, даже классику, от которой одноклассники крутили пальцем у виска (что он считал несколько странным). Ему было всё равно. Он старался не просто слушать, а он разбирать: слова, ритм, биты, переходы, как устроен куплет, почему припев цепляет и зачем именно этот инструмент нужен здесь. В голове звучали чужие голоса и мелодии, но он хотел другого. Он хотел создавать свое. В один из вечеров, когда домашнее задание было сделано, а уроки на завтра выучены, Намджун сел за стол, открыл тетрадь и замер — о чём писать? Ручка застыла над бумагой. Он закрыл глаза и попытался вспомнить то чувство. Тот момент, когда зал дышал с ним в унисон. Когда чужая энергия втекала в него, делая целым. Слова приходили медленно, со скрипом. Они были неловкими, неуклюжими, как детские рисунки. Но когда он перечитал написанное, что-то ёкнуло внутри. Это моё. Он начал писать каждый день. В тетради, на салфетках в столовой, в старых блокнотах. Слова множились, строки расти, рифмы становились точнее. Иногда он просто смотрел на буквы и чувствовал, как внутри разгорается тот самый уголек, который зажегся в спортзале и старался довести их до совершенства. Иногда читал написанное вслух, проверяя, как звучит — тогда понял, что рэп стал одним из его любимых жанров, а когда увидел листовку с приглашением на батл в заведение недалеко от дома, решил что пора выходить на сцену. Мама и отец все замечали, но не мешали. Только иногда мама приносила чай, ставила на край стола и уходила, не говоря ни слова. Намджун был благодарен за это молчание. Оно значило для него больше, чем любые слова поддержки. Первый свой батл он практически не помнит — только обрывки заученного текста, световое шоу, небольшую аудиторию слившуюся в общую массу со сцены и тот немного нервный голос когда называл свой псевдоним: Рэп Монстр. Однако он ясно помнит свои мысли после того батла. Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, кем я стану. Но одно знаю точно: музыка — это моё. И я не отдам это никому. Домой он вернулся с улыбкой. Завтра будет новый день. Новая музыка. А пока пора спать…