В тени старого особняка

Утреннее солнце щекотало мне щёку, пробираясь сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я приоткрыла глаза и улыбнулась — Александр ещё спал. Ровное дыхание, чуть растрёпанные волосы, расслабленные черты лица, такие беззащитные во сне. Я вспомнила, что сегодня выходной, а значит, торопиться нам совершенно некуда. Я осторожно нырнула под его руку, прижимаясь ближе, чувствуя тепло его тела. Он что-то пробормотал во сне и инстинктивно притянул меня крепче, даже не просыпаясь. Я улыбнулась, закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте — уютном, тёплом, наполненном покоем. В доме было тихо. Где-то внизу, наверное, уже хлопотала Мей, но сюда, в нашу спальню, не доносилось ни звука. Только наше дыхание, только лёгкий ветерок из приоткрытого окна и это удивительное чувство, что всё хорошо. Я не заметила, как снова провалилась в дрёму — лёгкую, полупрозрачную, похожую на утренний туман. — Ммм... — голос Александра, хриплый и сонный, выдернул меня из этого состояния. — Ты что, решила меня в плен взять? Я приоткрыла один глаз. Он смотрел на меня сверху вниз, и даже спросонья в его взгляде танцевали лукавые искорки. — Я? — возмутилась я для порядка. — Это ты меня в плену держишь. Я вообще-то пыталась сбежать, но чья-то рука меня не отпускает. — Ах вот оно что, — он картинно нахмурился, но руку не убрал, наоборот — притянул меня ещё ближе. — Значит, я злодей? Похититель? Держу прекрасную девушку в заложниках? — Именно, — я подавила улыбку. — И выкуп я требую огромный. — Например? — Завтрак в постель. И чтобы кофе был идеальным. Александр театрально вздохнул. — Жестокие условия. Но я, кажется, знаю, как их выполнить. — Он чмокнул меня в макушку и уже собрался вставать, но я его остановила. — Подожди. Я хочу тебе кое-что сказать. Он замер и внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло беспокойство. — Всё в порядке? — Да, — я улыбнулась, чтобы он не волновался. — Всё хорошо. Просто... я вчера получила письмо от профессора Уитмора. — От сэра Генри? — Александр приподнял бровь. — И что же пишет твой профессор? Я задумчиво уставилась в потолок. — Он пишет, что я была одной из лучших его студенток. И что мне обязательно нужно подавать документы в магистратуру. Говорит, что у меня есть настоящий талант к криптографии и что будет преступлением, если я его не разовью. — Звучит как очень приятное письмо, — заметил Александр. — А ты что думаешь? — Я не знаю, — честно призналась я. — Я в раздумьях уже несколько месяцев. С одной стороны, мне правда интересно. С другой... столько всего произошло. Я даже не уверена, что готова снова садиться за парту. Александр молчал, давая мне выговориться. — И ещё, — добавила я тише. — Профессор Уитмор... он знал моего отца. — Что? — Александр чуть приподнялся на локте. — Серьёзно? Я кивнула. — Они вместе работали в Кембридже много лет назад. Профессор написал, что мой отец был блестящим математиком. Сказал, что во мне видит те же задатки. — Агата... — выдохнул Александр. — Я знаю, — я прикусила губу. — Это многое значит. Но... это же ответственность. Вдруг я не справлюсь? Вдруг разочарую и профессора, и память об отце? Александр взял мою руку и переплёл наши пальцы. — Можно я задам один вопрос? Я кивнула. — Мы почти не говорили о твоих родителях. О том, какими они были. Расскажешь? Я задумалась, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое и одновременно щемящее. — Я мало что помню, — честно призналась я. — Мне был годик, когда они погибли. Но тётя Аннет много рассказывала. Говорила, что отец был... удивительным. Очень спокойным, уравновешенным, но при этом с искоркой в глазах. Обожал загадки, головоломки, мог часами сидеть над какой-нибудь математической задачей и не замечать времени. — Звучит знакомо, — улыбнулся Александр. — Ты тоже так можешь. Я улыбнулась в ответ. — А ещё тётя говорила, что он постоянно что-то записывал в блокнот. Идеи, мысли, шифры, которые придумывал на ходу. У него была привычка — если он о чём-то задумывался, начинал рисовать в воздухе пальцем, как будто писал невидимые формулы. — Тоже твоя привычка, — заметил Александр. — Я замечал. — Правда? — удивилась я. — Правда. Когда ты размышляешь над чем-то сложным, водишь пальцем по столу или по моей руке, — он усмехнулся. — Я думал, это просто нервное. Я рассмеялась. — А мама? — спросил он мягко. — Какая она была? Я задумалась, перебирая обрывки воспоминаний и тётины рассказы. — Совсем другая. Очень тёплая, живая. Тётя Аннет говорила, что она была как солнышко — входила в комнату, и всё вокруг будто светлело. Её звали Ирма. Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Они были очень разными, — продолжила я тише. — Тётя говорила, что все удивлялись, как такие непохожие люди могли быть вместе. Но они друг друга дополняли. Отец — тихая гавань, мама — ветер и солнце. Александр слушал молча, не перебивая, и в его глазах было столько тепла, что у меня защипало в носу. — Они определённо был прекрасные люди, — наконец сказал он. — Я бы очень хотел их узнать. — Они бы тебя полюбили, — уверенно сказала я. — Особенно мама. Она обожала, когда кто-то мог рассмешить её до слёз. А у тебя это отлично получается. — Серьёзно? — Александр притворно удивился. — Я? Смешить? Я вообще-то серьёзный человек. Я фыркнула и толкнула его в плечо. — Ага, серьёзный. Особенно когда рассказываешь Сэму, что он похож на обиженного пингвина. — Так он правда похож! — возмутился Александр, и мы оба рассмеялись. А потом он снова стал серьёзным, погладил меня по щеке большим пальцем. — Агата, я не просто так спросил. Ты должна знать, что твои родители гордились бы тобой. Не за то, поступишь ты в магистратуру или нет. А просто за то, какая ты есть. За то, что ты добрая, смелая, упрямая иногда до невозможности, но всегда справедливая. Я моргнула, прогоняя слёзы. — Спасибо. Мне очень нужно было это услышать. — Я всегда буду рядом, чтобы говорить тебе такие вещи, — он обнял меня крепче. — И знаешь что? — Что? — Если ты решишь поступать, я поеду с тобой в Кембридж. Буду носить тебе кофе в библиотеку, сидеть с умным видом среди книг и рассказывать всем, что я муж гениального криптографа. Я рассмеялась сквозь слёзы. — А если не поступлю? — Тогда будем пить кофе здесь, — пожал он плечами. — И я всё равно буду рассказывать всем, что я муж гениальной женщины, просто без уточнений про криптографию. — Ты невыносим, — выдохнула я, пряча улыбку. — Я знаю, — самодовольно ответил он. — Поэтому ты меня и любишь. Я не стала спорить. Потому что это была чистая правда. — А теперь, — Александр решительно сел на кровати, — я иду добывать завтрак. А ты лежи и думай о своём великом будущем. Но не слишком долго, потому что я вернусь через пятнадцать минут и буду будить тебя поцелуями. — Звучит как угроза, — улыбнулась я. — Это обещание, — подмигнул он и направился к двери. У самого выхода обернулся: — И, Агата? — Да? — Спасибо, что рассказала. О родителях. Для меня это очень важно. Дверь за ним закрылась, а я осталась лежать, глядя в потолок и чувствуя, как внутри разливается тепло. Рядом с ним любые решения казались не такими страшными. А воспоминания, которыми я поделилась, теперь будто стали чуточку ярче. Александр вернулся минут через пятнадцать — ровно как обещал. В руках он держал огромный поднос, на котором чего только не было: две чашки с идеальным кофе, тарелки с яичницей и беконом, тосты с джемом, свежие булочки и даже маленькая вазочка с цветами. — Завтрак для моей прекрасной заложницы, — торжественно провозгласил он, водружая поднос на кровать. — Исполнение желаний по высшему разряду. Я рассмеялась и приподнялась, опираясь на подушки. — Ты даже цветы нашёл? — Это не я, это Мей. — Он устроился рядом, пододвигая поднос так, чтобы нам обоим было удобно. — Ну что, приступим? Мы с аппетитом набросились на еду. Кофе действительно оказался идеальным, яичница — горячей и поджаристой ровно настолько, насколько я любила. — Знаешь, — проговорил Александр с набитым ртом, — а ведь ты становишься опасной. — Это ещё почему? — удивилась я. — Потому что теперь я готов таскать тебе завтраки в постель каждый день. А это первый шаг к тому, чтобы стать твоим личным рабом. Я фыркнула и толкнула его локтем. — Не преувеличивай. Всего один завтрак — и уже раб? — Один завтрак, — задумчиво протянул он, — за которым последовала благодарная улыбка. Я слабый человек, Агата. Не искушай. Я закатила глаза, но улыбнулась. С ним невозможно было не улыбаться. Доедая тост с джемом, я рассеянно посмотрела в окно и замерла. — Ой. — Что? — Александр проследил за моим взглядом. Там, в саду, стояли Рейчел и Сэм. Рейчел оживлённо жестикулировала, указывая на клумбы, а Сэм задумчиво кивал, держа в руках какой-то садовый инвентарь. Солнце уже припекало, и они оба щурились, то и дело поглядывая в сторону дома. — Интересно, они уже знают, что мы проснулись? — лениво спросил Александр, поднося чашку ко рту. — Сомневаюсь, — я откусила кусочек тоста. — Эти окна тонированные, снаружи не видно, что внутри. — Повезло нам, — усмехнулся он. — А то пришлось бы краснеть за то, что нежимся в постели, пока они там вкалывают. Я выглянула осторожнее, прижимаясь к стеклу. Сэм как раз получил от Рейчел лейку и теперь покорно поливал какие-то кусты, периодически бросая взгляды на дом. Рейчел же стояла руки в боки, как генерал на поле боя, и явно оставалась довольна своим помощником. — Бедный Сэм, — хихикнула я. — Его уже загрузили работой. — Ага, — Александр подошёл и встал у меня за спиной, тоже глядя в окно. — Смотрю, Рейчел не теряет времени. Наш трудяга Сэмюэль Макото теперь, кажется, официально назначен главным садовником. — Думаешь, он в курсе своего нового статуса? — Судя по его лицу — начинается догадываться. — Знаешь, — задумчиво сказал Александр, допивая кофе, — а ведь он счастлив. — Сэм? С лейкой? — удивилась я. — Именно. Посмотри на него. Он ворчит, но улыбается. Когда ещё у полицейского будет возможность просто поливать розы в компании красивой девушки в такое чудесное утро? Я присмотрелась и поняла, что он прав. Сэм действительно улыбался — той своей спокойной, немного смущённой улыбкой, которая появлялась у него, когда он чувствовал себя в своей тарелке. — Ладно, — я отставила пустую чашку и потянулась. — Пошли одеваться и спускаться. Через пятнадцать минут мы уже спускались по лестнице, чтобы присоединиться к друзьям в саду. Мы доели завтрак, привели себя в порядок и спустились в сад. Солнце уже стояло высоко, обещая тёплый день. Рейчел заметила нас первой и помахала рукой. — О, явились! — крикнула она с улыбкой. — А мы тут уже два часа как работаем! — Два часа? — присвистнул Александр, подходя ближе. — Вы когда вообще проснулись? — В семь утра, — гордо заявила Рейчел. — Успели и позавтракать, и в сад спуститься. Пока вы там нежились, между прочим. Сэм, стоявший рядом с лейкой, только устало вздохнул, но в глазах его танцевали смешинки. — Я уже и забыл, что такое выходные, — пожаловался он, но беззлобно. — Рейчел сказала, что ей нужно показать мне свои достижения. — И не просто показать, — оживилась подруга. — Я же говорила, что готовлю площадку для свадьбы! Смотрите, какие клумбы мы разбили Она говорила так вдохновенно, что мы невольно заслушались. Сад действительно преображался на глазах — аккуратные клумбы, подстриженные кусты, чисто выметенные дорожки. — Я знаю, что у нас есть садовник, — улыбнулась я, — но вижу, что ты вложила сюда душу. Это чувствуется. Рейчел довольно кивнула: — Он помогает с тяжёлой работой — вскопать, выкорчевать, привезти землю. А всё остальное я сама. Хочется, чтобы в твой день всё было идеально. Я оглядела нашу компанию и не смогла сдержать улыбку. Мы все были одеты в спортивные костюмы — удобно, практично, идеально для работы в саду. Александр в тёмно-сером, я в светло-бежевом, Рейчел в оливковом, а Сэм в классическом чёрном. Выглядели мы как команда на субботнике, но почему-то это было по-своему уютно. — Ладно, — хлопнула в ладоши Рейчел. — Раз вы уже здесь, давайте поможете. Дел немного: прополоть вот эти грядки и полить цветы у восточной стены. Быстро справимся и пойдём чай пить. Мы дружно взялись за работу. Александр с Сэмом взяли на себя полив, а мы с Рейчел занялись прополкой. Солнце припекало, но работать в компании друзей было легко и весело. Мы болтали о всякой ерунде, смеялись над шутками Александра и подкалывали Сэма, который с каждой минутой осваивался в роли садовника всё увереннее. Часа через полтора, когда с делами было покончено, мы отправились в гостиную. Мей уже накрыла стол к чаю — свежие булочки, домашнее варенье, печенье и, конечно, большой чайник с ароматным чаем. — Садитесь, — скомандовала я, указывая на уютные кресла. — А я кое-что принесу. Я поднялась наверх и вернулась с коробкой, которую мы вчера нашли на чердаке. Поставила её на журнальный столик и открыла. — Это мы вчера нашли, — начала я, выкладывая вещи. — Смотрите. Сверху лежали фотографии. Старые, пожелтевшие, но такие живые. Я бережно разложила их перед Сэмом. — Здесь мои родители. И тётя Аннет молодая. Сэм взял в руки одну из фотографий, всматриваясь в лица, и вдруг перевернул снимок, разглядывая надпись на обороте. — Ирма и Ульем Флинд, — прочитал он вслух. — Агата, а почему Флинд? Ты же Харрис. Я улыбнулась, чувствуя, что вопрос ожидаемый. — Флинд — это фамилия моих родителей. Они поженились, мама взяла фамилию отца, и первое время я была Агатой Флинд. А Харрис — это девичья фамилия моей мамы. И тёти Аннет, конечно. — А когда сменила? — спросил Сэм. — После их гибели. Тётя Аннет оформляла опекунство и решила, что так будет проще — взять её фамилию. Чтобы не было путаницы с документами, со школой, с врачами. И чтобы я чувствовала себя частью её семьи. — Мудрое решение, — кивнул Сэм. — И трогательное. Он отложил фотографию и перевёл взгляд на шахматы, стоявшие на столике у камина — резные фигурки из тёмного и светлого дерева поблёскивали в лучах утреннего солнца. — А это, я так понимаю, те самые шахматы, о которых ты рассказывала? — спросил он, подходя ближе. Я кивнула. — Мы вчера нашли их на чердаке. Решили, что нечего им там пылиться, и поставили сюда. Сэм взял в руки фигурку коня, повертел, рассматривая искусную резьбу. — Красивые, — сказал он. — Очень дорогая работа. И видно, что сделаны с любовью. Сэм допил свой чай, поставил чашку на столик и задумчиво посмотрел в сторону сада, где виднелся старый каменный колодец. — Кстати, о тайнах, — начал он. — Агата, ты же рассказывала про тот подземный ход, в который провалилась? От колодца к особняку? Я кивнула, вспоминая тот день, когда случайно обнаружила проход. — Да, он существует. Мы тогда быстро его осмотрели, но далеко не заходили. — А я всё думаю о нём, — признался Сэм. — Интересно же, куда он ведёт и что там дальше. Может, есть ответвления или ещё какие-то помещения. — Ты предлагаешь его исследовать? — уточнила Рейчел, и в её глазах загорелся азарт. — А почему нет? — пожал плечами Сэм. — У нас выходной, все здесь, время есть. Я переглянулась с Александром. В его глазах уже загорелся тот самый огонёк авантюризма, который я так любила. — Я за, — сказал он, поднимаясь с кресла. — Давно не было приключений. К тому же мы можем зайти через проход в стене из моей старой комнаты. Так даже удобнее — не придётся спускаться через колодец. Мы долго не думали — быстро собрали фонарики, небольшую сумку с инструментами на всякий случай и отправились к проходу. Нашли его без труда: открывался он точно так же, как и тайный проход между комнатами Данте и тёти Аннет. Достаточно было нажать на нужный камень в стене, и тяжёлая панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая тёмный зев коридора. — Интересно, кто вообще всё это построил? — задумчиво протянула Рейчел, заглядывая внутрь. — Наверное, те, кто хотел держать свои секреты подальше от чужих глаз, — ответил Александр, включая фонарик. Мы шагнули в темноту. Воздух был прохладным и сухим, пахло старой кладкой и чем-то неуловимо древним. Свет фонариков выхватывал из мрака каменные стены, кое-где поросшие мхом, и низкий сводчатый потолок. — Смотрите под ноги, — предупредил Сэм, освещая путь. — Здесь может быть неровный пол. Мы продвигались медленно, стараясь не спотыкаться. Я шла впереди, рядом со мной — Александр, чуть позади — Сэм и Рейчел. Вскоре я заметила развилку, которую помнила по прошлому разу. — Вот здесь мы в прошлый раз повернули направо, — я указала на тёмный проём слева. — А в ту сторону так и не заглянули. — Тогда идём туда, — решительно сказал Сэм. — Надо же узнать, что там. Коридор слева оказался уже. Стены сближались, и идти стало теснее. Мы невольно перестроились: я впереди, Александр за мной, потом Рейчел, а Сэм замыкал шествие. — Узковато, — заметила Рейчел, чуть касаясь плечом каменной кладки. — Зато надёжно, — отозвался из темноты Сэм. — Такие ходы строили так, чтобы враг не мог пройти большой толпой. — Или чтобы влюблённые могли прятаться от чужих глаз, — хмыкнул Александр мне в спину. Я обернулась и показала ему язык, но в темноте он вряд ли это разглядел. Мы продолжали путь, и тишину нарушали только наши шаги да редкое поскрипывание старого камня. Коридор тянулся вперёд, уводя всё дальше под землю. Свет фонариков выхватывал из темноты грубые стены и низкий сводчатый потолок, кое-где подёрнутый паутиной. — Кажется, мы куда-то выходим, — заметил Александр, когда проход начал расширяться. И действительно, ещё через несколько шагов коридор упёрся в массивную деревянную дверь. Она была старой, с коваными петлями и тяжёлым замком, врезанным прямо в дерево. На вид ей было не меньше сотни лет. — Ого, — выдохнула Рейчел, подходя ближе. — Дверь. И закрыта. Я толкнула её плечом — ни малейшей реакции. — Дай-ка посмотрю, — Сэм шагнул вперёд, передавая свой фонарик Рейчел. — У вас есть что-нибудь подходящее? Александр протянул ему небольшую сумку с инструментами, которую мы прихватили. — Там отмычки должны быть. Я всегда держу на всякий пожарный. — Думаешь, в старом особняке понадобятся отмычки? — усмехнулась я. — Оправдалось же, — парировал он, кивая на дверь. Сэм уже деловито осматривал замок, подсвечивая себе фонариком. Замок был старинным, но надёжным — массивным, с хитрой системой защёлок. — Так, сейчас попробуем, — пробормотал он, доставая тонкую отмычку. Мы замерли, не мешая ему. Сэм работал сосредоточенно, иногда прислушиваясь к щелчкам механизма. Я поймала себя на мысли, что наблюдаю за ним с каким-то странным восхищением — полицейский, вскрывающий замки, выглядело необычно, но профессионально. — В этом есть что-то незаконное? — шёпотом спросила Рейчел у Александра. — Если мы ищем сокровища в собственном доме, то нет, — так же тихо ответил он. — Думаю, Агата не будет против. — Если там сокровища — точно не буду, — улыбнулась я. Раздался отчётливый щелчок, и Сэм удовлетворённо кивнул. — Готово. Он аккуратно убрал отмычки, взялся за тяжёлую ручку и потянул дверь на себя. Петли жалобно скрипнули, но поддались. За дверью открывалась кромешная тьма. — Ну что, — Сэм взял фонарик и первым шагнул внутрь. — Посмотрим, что здесь хранили ваши предки.