Запретный плод

Утро было на удивление ясным. Дождь за ночь сошёл на нет, и туман лежал низко, ровным молоком во впадинах сада. Эрика проснулась без лихорадки, только слабость и странная пустота внутри, будто кто-то вынул часть её сил и аккуратно поставил на полку. — Живая? — Айрис, как всегда без стука, распахнула дверь и плюхнулась на кровать. — Куда ты вчера пропала после ужина? — Вышла подышать, — Эрика потянулась, чувствуя ломоту в теле. — И встретила Мэйрин. — О как, — хмыкнула Айрис. — Времени ты зря не теряешь. Айрис была единственной, кому она когда-то рассказала о своих отношениях с преподавательницей и о том, что всё закончилось далеко нелицеприятно. Потому неудивительно, что подруга считала себя вправе подшучивать. — Я думала, несмотря ни на что, твоё сердце всё ещё отдано одной единственной даме, — протянула Айрис. Эрика поморщилась от подобной формулировки, но Айрис этого не видела, уже рылась в её пледе, будто ища спрятанные секреты. — Кстати… — тихо сказала Эрика. — Ви вчера звонила. Точнее, ошиблась номером, а я перезвонила. Айрис замерла, посмотрела внимательно на подругу. — И? — Ничего такого, просто упомянула кое-что странное. Якобы Мэйрин и Ричи были женаты. — Да ладно?! — Айрис уставилась на неё, будто Эрика только что заявила, что видела настоящего дракона. — А ты разве не заметила, как он на неё смотрит? — спокойно спросила Эрика. — Нет, — фыркнула Айрис, — зато я заметила, как Джеймс смотрит на Элси. В голосе её промелькнула ревнивая искорка. — Вот это я заметила очень даже. Дверь распахнулась так резко, что обе подпрыгнули. — Мик! — тут же рявкнула Айрис, подскочив на кровати. — Ты офигел? А вдруг мы тут голые?! — Голые — не голые, — отмахнулся Сэйдж, уже разворачиваясь обратно. — Мы выезжаем через пятнадцать минут. Ричи сказал: сегодня копаем по-взрослому. Не будете готовы — ждать никого не будем. Он исчез так же внезапно, как появился. Айрис устало выдохнула: — Как вообще в одном человеке помещается столько хаоса? Эрика усмехнулась и, отбросив одеяло, встала с кровати. День начинался. И она чувствовала, что он будет долгим. К полю добирались медленно. Внедорожник Джеймса ревел на подъёме, Бронко профессора Фоукса держался уверенно. Земля под колёсами была мягкая, насыщенная, будто напитанная не только дождём. Место раскопок встречало их сдержанно. Полоса деревьев выглядела темнее остального пейзажа. Ветер двигал края тумана, а дальше за рощей начинался взгорок с вытертым ветром гребнем. Разметка сохранилась, бечёвка в сорванных каплях блестела серебром. Фоукс коротко скомандовал: кто — к влажности, кто — к профилю, кто — за камерами и фото. Эрика взяла планшет с картой, и, не спеша, начала привычную — почти медитативную — работу. Час — другой всё шло ровно и правильно: Элси фиксировала цифры, Мик шутил, Китс спорил с Джеймсом, откуда принесли сюда камень. Земля сопротивлялась умеренно — тяжёлая, но послушная. Эрика отметила участок, где плотность «гуляла», и позвала: — Здесь. Посмотрите на ложбину. Они взялись вместе — аккуратно, как собирают старую ткань. Лопаты шли неглубоко, шуршали, как бумага. Эрика чуть отступила, чтобы снять слой на фото, и в этот момент земля под ногой Айрис странно «просвистела», как бы вздрогнула и осела. — Эй! — голос Айрис сорвался, она сделала шаг в сторону, но поздно: тонкая корка дерна провалилась, и девушка ушла вниз, вскрикнув коротко и удивлённо, будто её толкнули. — Не двигайся! — Джеймс уже был рядом, лег на край, ухватил её под локоть. Китс спрыгнул следом, нащупал ногой опору. Мик, грязно выругавшись, включил фонарь. Внизу открывалась каменная камера — узкая, сухая, со следами кладки по периметру. Свет фонаря, раскачиваясь, выхватывал желтизну на выступах, и эта резкая, чужая желтизна будто обнажала утопленную в земле архитектуру. — Я в порядке, — выдохнула Айрис уже снизу. — Только испачкалась. Господи… посмотрите. Свет поймал белёсую дугу — кости. Они лежали слишком аккуратно, как перетянутые верёвкой пучки, сложенные ровно, слоями. Рёбра, ключицы, лучевые — без почитания, но с какой-то педантичной бережностью. — Это… — Элси спустилась на колено, крепко держа фонарь. — Слишком упорядочено для погребения. И… это не похоже на позднекельтское. Кладка — да. Но… Фоукс опёрся ладонью о край, молча разглядывая в свете фонарей открывшуюся жуткую картину. Эрика сделала два снимка, три, четыре… и вдруг заметила, что на краю тумана стоит темнеющее пятно. Силуэт? Она моргнула — туман сдвинулся, и пятно распалось. Всё, как и вчера вечером, когда она стояла с Мэйрин в саду. Наверное, дерево, сказала себе Эрика. Всего лишь дерево. — Ещё один сектор, — скомандовал Фоукс. — И перерыв. Было полуденное молчание ветра, стук камешка по зубцу лопаты, высокий голос Мика и шаги по влажной траве. Эрика ловила себя на том, что всё время слушает — не ребят, землю, ветер, шелест. В «Ведьминой косточке» было тепло и шумно. Запах жареной мясной корки, дым от камина и гул голосов накатывал так плотно, что хотелось откинуться назад, закрыть глаза и остаться здесь навсегда. Они заняли стол у окна. Ребята тут же начали обсуждение находок, попеременно разбавляя всё это чёрным юмором. Эрика слушала их и почти не слушала. За соседним столом сидели двое — местные, один говорил тихо, но напряжённо: — Говорю тебе, следы у старой рощи. Я сам видел. Следы копыт, глубокие. — Да ну тебя, — отмахнулся второй. — Сказки это. — Не сказки. Всадник вернулся. — Он ищет свою голову, — вставила старушка у окна — та самая, что в прошлый раз рассказывала Эрике о друидах. Бармен вздохнул так, как вздыхают люди, готовые к бесконечной войне, и плеснул ей бренди. — Опять ты. Он даже не посмотрел в её сторону. — Люди едят. — Пусть едят, — сказала она и отпила из своего стакана, — пока голова ещё на плечах.

⚜ ⚜ ⚜

Мистер Эббот родился и вырос в Элдеруиде. Его родители жили в этих краях, и родители родителей тоже жили здесь. Его можно было по праву считать коренным жителем Элдеруида. И, конечно же, он знал, что в старую рощу не стоит ходить, особенно в ночи. Но, пропустив в деревенском пабе пинту другую пива, расхрабрившейся мистер Эббот впервые за всё свое обитание в этих краях решил срезать путь до своего дома через рощу. Жил он аккурат за холмами, на семейной ферме. И ничего бы не предвещало беды, если бы не роковое стечение обстоятельств: пойди мистер Эббот на день раньше в паб, пока еще группа Фоукса не раскопала курган; или если бы он решил идти обычной дорогой, а не срезать через рощу; или если бы вообще сидел дома, то, наверное, сейчас бы его голова не была отсечена от тела, не валялась бы где-то в стороне, а над трупом бы не возвышалась грозная фигура с мечом, которая появилась перед мистером Эбботом буквально из преисподней. Мистер Эббот даже не успел помолиться перед смертью, лишь гримаса ужаса успела застыть на навечно перекошенном лице. После долгой спячки мстительный дух снова был на свободе и меч, что вновь испробовал вкус крови, требовал еще.

⚜ ⚜ ⚜

Сон пришёл почти сразу, окрашенный в серый лунный цвет. Комната как будто осталась, только воздух стал тоньше. У окна стоял призрачный силуэт молодой женщины, которая, пребывая в некой меланхолии, разглядывала освященный луной сад. Эрика поднялась с кровати, ступая голыми ступнями по холодным доскам пола, и осторожно стала приближаться к призрачному силуэту. Страха отчего-то не было. Возможно, осознание того, что это лишь сон, придавало девушке некой уверенности.  Призрачная женщина обернулась, смерила Эрику каким-то грустным взглядом, а затем медленно поплыла в сторону двери, то ли приглашая девушку за собой, то ли просто решила идти скитаться по дому дальше. Эрика поспешила следом за ней. Во тьме особняка мерцание силуэта служило путеводным огоньком. Вот свет мелькнул на лестнице, оказавшись уже в холле первого этажа. Затем юркнул за какую-то дверь, о наличии которой Эрика не догадывалась, когда проходила мимо раньше. Дверь оказалась не заперта. Эрика толкнула ее и очутилась будто бы совсем в другом мире. Складывалось ощущение, что она перенеслась во времени на столетия назад. Комната была освещена ярким светом из сада — за окном вовсю цвели яблони, укрывая своей белизной всё вокруг. Возле камина на диванчике расположилась девушка, в руках у нее была книга, и она очень увлеченно водила глазами по строчкам. Платье и прическа говорили Эрике о том, что дама явно не из XXI-го века. Призрачного силуэта нигде не было видно. Эрика не могла понять — зачем призрак привел ее сюда. Но каких только странностей не происходит во снах. Девушка медленно двинулась вдоль стен, разглядывая убранство комнаты. Несомненно, это всё еще был Грейстоун Холл, но в дни своего расцвета, хотя откуда Эрике знать какой он был в те времена и отчего мысли так отчетливо звучат в ее голове? Осознанными снами Эрика не увлекалась, но сейчас она чувствовала нечто подобное. Будто бы она могла управлять своим сном. Она решила подойти к читающей даме. — Извините, вы не подскажете… — дама не реагировала, значит, Эрику она не видела, более того, в этот момент в комнату вошел еще один персонаж — молодой священник. — Леди Деверо, — он как-то небрежно поклонился даме, та в ответ не менее пренебрежительно посмотрела в сторону вошедшего. — Доброе утро, викарий. Если вы ищите Артура, то он еще до рассвета уехал на охоту. — Отнюдь, сегодня я по вашу душу, — недобрая улыбка скользнула по его тонким губам, искажая его, можно сказать, ангельское лицо. Но вот его взгляд — что-то дьявольское скрывалось в его глазах, отчего у Эрики пробегал холодок по спине, и она чувствовала страх, не свой, а той дамы, что вела диалог со священником. Молодой человек, не церемонясь, сел возле своей собеседницы, закинул ногу на ногу, а руку положил на спинку дивана — такая вальяжная поза мало соответствовала его сану. — Я хотел бы поговорить с вами о воскресном причастии. Дама отложила книгу, тяжело вздохнула. — Вам стоит обсуждать это с Артуром, а не со мной. Если на этом всё, то попрошу оставить меня. Мне сегодня дурно и хотелось бы побыть одной. Впрочем, отказ дамы викария нисколько не смутил. Еще одна недобрая ухмылка скользнула по его лицу и он, будто кобра в прыжке, оказался вплотную к ней, обхватывая плечи той рукой и притягивая ее к себе. — Знаете, Кэтрин, я всегда получаю то, что хочу. Хотите вы того сами или нет. И в ваших же интересах ответить мне взаимностью. — Что вы себе позволяете?! Отпустите меня, — Кэтрин попыталась вырваться из цепких лап этого далеко не святого существа, но молодой человек и не думал отпускать. Губы его потянулись к ключице, что обнажал фасон платья, но не успели коснуться. Всё произошло буквально за секунды — дверь в комнату распахнулась, викарий с Кэтрин тут же вскочили с места. Кэтрин разглаживала складки на платье, стараясь скрыть своё смущение, викарий, как ни в чем ни бывало, принял на себя вид прежней святости. Но вошедший мужчина, несомненно, успел застать ту нелицеприятную картину, что разворачивалась несколькими мгновениями ранее в этой комнате. — Артур! — воскликнула было дама и хотела пойти навстречу мужу, но тот остановил ее жестом. — Как я и говорил, — начал священник скорбным голосом, уже не обращая на даму никакого внимания, а серьезно глядя на Артура. — Женщины всуе своём порочны. Стоило мне лишь зайти в комнату, дабы призвать эту заблудшую душу к спасению, как тут же эта змея накинулась на меня, не желая и слушать мои вразумления, а нужно ей было лишь одно. — Что?! — Кэтрин не верила своим ушам, то что нес священник было полнейшей ахиней. — Всё было не так! Викарий пожал плечами, устало вздохнув, мол, что и требовалось доказать. Комната потускнела, погружаясь во мрак. Действующие лица этой сцены исчезли. Мебель оказалась затянутая чехлами от пыли, а за окном уже не было цветущего сада — лишь заросли и свет луны. Стук. Глухой, короткий, будто в карниз. Потом — ещё один. Эрика поняла, что уже не спит. Наяву, а не во сне, находится именно в той самой комнате, куда привел её призрак. Было холодно, она зябко обхватила себя руками, нужно было как-то попасть в свою комнату. Но как только она приоткрыла дверь, ведущую в холл, тут же увидела слабый свет и два силуэта у входной двери. Эрика притаилась, в щёлку пытаясь разглядеть то, что происходило в холле. Мэйрин стояла у входной двери, в тёмном пальто, будто только вернулась с дороги, с лицом, в котором не было ни усталости, ни удивления от ночного визита гостя. Дверь была открыта; на пороге — мужчина. Высокий, волосы отливали медью в полумраке, почти как у самой Эрики. Он говорил негромко, взвешивая каждое слово, словно перебирал монеты: — …обезглавленного. Нашли час назад. Молодой, лет двадцати. Возле старой рощи. — Снова, — произнесла Мэйрин. Не вопрос. Констатация. Пауза. Ветер из-за двери проник в холл, пробежался по ковру, а затем достиг того места, где пряталась девушка. Эрика почувствовав, как холод от порога добрался до ее ног, снова поежилась. — Спасибо, Коллум, — сказала Мэйрин. Он кивнул и исчез, как исчезают люди своей профессии, беззвучно, будто и не приходил. Мэйрин было задержалась у двери, наблюдая за тем, как ночной визитер уходил всё дальше во тьму, а затем аккуратно закрыла тяжелую дубовую дверь. Мгновение она стояла неподвижно, и казалось, слышно, как дом прислушивается к ней. В этот момент Эрика нечаянно задела ногой скрипящую половицу. Мэйрин повернула голову в том направлении, откуда донесся звук. Эрика отпрянула, прячась за дверной косяк, в надежде, что её здесь не застанут – было бы очень неловко перед хозяйкой особняка. Лицо Мэйрин не изменилось. Она ничего не произнесла. Списала ли она всё на звуки дома или же просто на своё воображение, было неясно. Она погасила свет в холле и ушла во внутренний коридор. Эрика как можно быстрее вернулась в комнату. Села на край кровати и некоторое время смотрела в тёмное окно. В саду туман снова начал вставать стеной. Когда же она забралась в постель, сон никак не хотел приходить. Она ворочалась с боку на бок. Подушка казалась слишком твердой, одеяло, то душным, то слишком тонким. Стоило закрыть глаза, как из темноты всплывали куски чужих разговоров, обрывки фраз. Видение из сна, слова старухи и парней из паба. Знакомые силуэт комнаты вдруг показался ей искажённым, будто в нём затаилось нечто чужое. Эрика вновь села на кровати, глубоко выдохнула и приложила руку к груди, будто пытаясь унять сердце. Глупости. Просто усталость. Но стоило ей снова опуститься на подушку, как ей почудилось: цок-цок… цок-цок… Тихий, мерный звук, словно кто-то медленно шел по булыжной мостовой за окном. Но не булыжной мостовой, ни каких либо силуэтов за окном не было. Она напряглась. Стук затих, затем снова: цок… цок… цок… Теперь уже ближе. Где-то на повороте дороги, ведущей к дому. Эрика села. Напрягла слух. Тишина. Только ветер. Или это не ветер? Будто кто-то… нет, что-то — скреблось за дверью. Не громко, но настойчиво. Шорох, скрежет. Снова тишина. Эрика подошла к двери и приложила ухо. Может, мыши. Или ветка — пыталась успокоить себя она. Но пальцы всё равно дрожали, когда она запирала дверь на щеколду и возвращалась в постель. Ещё долго девушка сидела, прижавшись спиной к стене, не сводя взгляда с тёмного проёма окна. А в какой-то момент ей показалось — или всё же нет? — что вдалеке снова раздалось глухое, приглушённое цок-цок… цок-цок…