Запретный плод

В сознательном возрасте, а в свои годы я уже имею право считать себя таковой, у меня не возникало потребности вести дневник. Эта глупость оставалась далеко в прошлом, вместе с первыми влюбленностями в школе. И эта потребность возникает сейчас не из-за тщеславного желания потешить своё самолюбие, а из-за невозможности выговориться и обсудить это с кем-то. Правду говорят, что беда не приходит одна. У меня была вполне устоявшаяся жизнь: работа, муж, какие-то увлечения, присущие моему кругу, но я никогда не чувствовала себя в полной мере счастливой. Я всегда ощущала, что над моей головой висит дамоклов меч. И когда умер отец, я поняла насколько реальным было это ощущение. Даже не знаю с чего и начать, чтобы разложить для себя весь бардак, в котором я неожиданно для себя оказалась, по полочкам. С отцом я никогда не была близка, мать умерла рано, а я почти всю жизнь провела вдали от Грейстоун Холла: сначала частная школа-пансион, потом университет, а затем и замужество. Отец не проявлял каких-либо тёплых чувств в мою сторону. Просто был факт, что я его дочь, а он мой отец. На этом какие-то связи между нами заканчивались. В общем и целом, я была выращена в сдержанных чувствах, так что давно уже перестала питать к тому моменту какие-либо обиды на отца. У меня своя жизнь, у него своя. Он был своеобразным затворником на склоне лет: особняк старался не покидать, прислуга постепенно была распущена, а сам дом мало-помалу приходил в запустение. Доход у отца был в основном от вложений, все свои дела он давно передал компаньонам, а те в свою очередь плавно перехватили власть и отстранили старика от дел, пока совсем не отправили на пенсию. На жизнь ему, в общем, хватало, но содержать такое огромное поместье, как Грейстоун, было накладно. Меня всегда мучил вопрос – почему он просто не продаст его? Так бы всё и шло своим чередом, пока мне вдруг не позвонила миссис Смит. Эта пожилая женщина служила экономкой в Грейстоуне в его лучшие годы, да так и не смогла его окончательно оставить. Приходила помогать по хозяйству несколько дней в неделю. По просьбе отца она и позвонила. Оказывается того уже давно снедала болезнь – онкология, но лечиться ехать в больницу он наотрез отказывался, но требовал, чтобы я явилась для последнего наказа от него. Честно, я и не думала, что он помнит обо мне, помнит о том, что у него есть дочь. Да и мне ничего от него было не нужно, я хорошо зарабатывала, муж мой тоже не бедствовал. Но последнюю волю родителя нужно было исполнить – я взяла билеты и вскоре уже вернулась в Лондон, а там и в Элдеруид. В деревне всё осталось таким же, как было в детстве, каким я всё помнила. Время здесь будто бы остановилось, но на этом фоне я чувствовала, как за это время изменилась я и как мне не хочется сюда возвращаться, да и оставаться здесь. Грейстоун Холл действительно был в запустении. Некогда цветущий сад с его гордостью – яблонями – буквально порос всем, чем можно, и был не ухожен. Каменная скамья в тени сирени, где я в детстве любила читать – теперь к ней было не пробраться через колючки. Краска на фасаде облупилась, ставни перекосило, а на входе ступеньки вот-вот да обваляться. Мне почему-то стало грустно от этого зрелища. Столько лет истории, моего наследия, и буквально всё обращается в прах. Отца я застала в его спальне – он был бледен и худощав, мне даже показалось, что передо мной не человек, а мумия, так он исхудал. Сначала, казалось, что он меня тоже не признал, пока я не села возле его постели и не сказала что это я – Мэйрин. Тогда он отчего-то заплакал. А когда пришёл в себя рассказал мне всё. Признаться, сначала я подумала, что он тронулся умом на фоне затяжной болезни, но слушала его я не перебивая. Род наш брал свое начало ещё в далеком XVI веке. Родоначальником нашей династии был Артур Деверо. Служил в армии в мелком звании, отличился на поле брани, за что получил от короны титул и надел близ деревушки Элдеруид, с самой деревней в придачу. Но эти земли испокон веков населял народ, который был далеко не рад такому соседству – друиды. С ними у Деверо и произошел конфликт. Артур срубил священный дуб и возвел на этом месте Грейстоун Холл. Они прокляли Грейстоун в отместку. И проклятие это свело жену Артура – Кэтрин – с ума, а затем и довело до могилы. Артур решил отомстить друидам и отправился в их священную рощу, чтобы раз и навсегда покончить с этими язычниками, но они убили его, обезглавили и осквернили его дух – Артур должен был являться каждые несколько десятков лет, чтобы принести очередную жертву на алтарь проклятия Грейстоуна. Но его сын, уставший смотреть на убийства, принёс в жертву свою жену, и тогда дух Артура упокоился, но лишь на время. Но был и еще один фигурант этой истории – Этельберт Роу, священник, который прибыл вместе с Артуром. Лишь с его помощью сыну Артура удалось утихомирить Всадника и упокоить злые силы. Он самоотверженно взял на себя проведение ритуала принесения жертвы, возложив эту обязанность на свой род. Таким образом, Роу и Деверо оказались связаны в буквальном смысле кровью. История повторялась из поколения в поколение, каждый раз Артур пробуждался ото сна, и каждый раз проклятие Грейстоуна влекло его, так появилась легенда о Всаднике без головы, а Деверо вынуждены были хранить и передавать по наследству страшную тайну и обязанность, чтобы в деревне никто больше не пострадал. Всё это не укладывалось у меня в голове. Убийства, жертвы, проклятия. И всё это покрывалось каждым из представителей фамилии Деверо и Роу. Все они были соучастниками, все убивали во имя непонятно чего. И более того, из-за отца умерла моя мать – она стала очередной жертвой проклятия. Но цикл вновь должен был повториться, и обязанность по исполнению долга после смерти отца ложилась на меня. Из-за этого он и был холоден со мной: не хотел, чтобы я росла во мраке грехов нашей семьи, в том числе и его. А тем более боялся, что Грейстоун доведет меня до безумия. Но время неизбежно шло, а решение проблемы он так и не нашёл. Однажды, в детстве, он мне сказал: «Наша семья принадлежит этому дому, а не дом нам». Тогда я не поняла о чем он, но после его смерти осознала на себе в полной мере. С ветхим поместьем, небольшим доходом от вкладов и клочком земли, ко мне перешло проклятие рода Деверо: я не могла надолго покидать поместье, дом требовал, чтобы я вернулась. Я поняла это после похорон отца. Я хотела вернуться к мужу, но как только прошли буквально сутки моего отсутствия в особняке, я начала чувствовать нестерпимую боль за грудиной, будто всё нутро сжимало, пока я не потеряла сознание. Очнулась я, неизвестно как, уже в Грейстоуне, как будто никуда и не уезжала. А потом явился он – Оливер Роу, который подтвердил слова моего отца и свою сопричастность к происходящему. Но, как должно было всё начаться, ни один из нас не ведал. К слову, моей счастливой семейной жизни тоже пришел конец – муж не понял почему я отказывалась покидать столь ненавистное мне место и почему вдруг передумала заводить детей. В первом случае он принял бы меня за умалишенную, во втором – я не хотела, чтобы этот порочный круг продолжался, но у Грейстоуна, разумеется, были свои планы – он не вытягивал из меня жизнь, а наоборот как будто бы подпитывал. Я провела в нём несколько лет и, казалось, ни на каплю не постарела. Грейстоуну нужен был Деверо. Но так просто я не хотела мириться с положением дел. Хоть и силы начать сопротивляться своей судьбе нашла не сразу.

⚜  ⚜  ⚜ 

Убийцей я не хотела быть точно. Перерыв все записи отца, все дневники, что когда-либо вели мои предки, да и в целом всю библиотеку в Грейстоуне – я обнаружила несколько любопытных вещей. Всадник был не всесилен, его можно было сдержать – в североевропейском фольклоре было упоминание, что холодное железо часто отпугивает духов, фэйри и нечисть. Колокольный звон – бытовало мнение, что призраки и «неупокоенные» часто исчезают на рассвете или при звоне церковных колоколов. Проточная вода – во многих легендах встречались упоминания о том, что нечисть не может пересечь реку, ручей, мост, болотную протоку. Огонь – не всегда, но часто служит защитой от существ ночи. Вся эта информация могла бы мне пригодиться в будущем. И словно посланный кем-то свыше обнаружился ещё один источник информации – дневник друида, что был очевидцем тех событий. Он писал, что проклятие дело рук не друидов, его можно попробовать снять, используя первую кровь, что напитала его и запустило цикл. Но это было невозможно – первой была жена Артура, а она давно мертва. Кровь же самих Деверо никак не подходила. Мы были потомками уже второй жены – Элизабет. Радость от того, что, быть может, я нащупала нужное русло, сменилась тоской от того, что я снова зашла в тупик. И каждый день, что я здесь провела, я жила в ожидании, что вот-вот явится Всадник и мне нужно будет убить человека.

⚜  ⚜  ⚜ 

Прошло какое-то время, пока я не выяснила, что у жены Артура была сестра-близнец, потомки которой до сих пор живы. Это был мой шанс. Ключ к тому, чтобы завершить кровавый цикл. Но права я или ошибаюсь - это удастся выяснить лишь на практике.

⚜  ⚜  ⚜ 

Эрика Редгрейв. Девушка, проживающая в Лондоне, которая, по злой иронии судьбы, была студенткой моего бывшего мужа. Она мне и нужна. В ней та самая первая кровь, что могла освободить Грейстоун и Деверо от проклятия. Всё складывалось как нельзя лучше. Не вызывая особых подозрений, с моей подачи, она попала в Грейстоун Холл.

⚜  ⚜  ⚜ 

Кажется, Оливер что-то подозревает. Он намерен четко исполнить заветы своих предков. Такого фанатика ещё поискать. Если честно, он вызывает у меня неприятные ощущения. Я бы предпочла не иметь с ним ничего общего вообще.

⚜  ⚜  ⚜ 

Эрика ни о чем не подозревает. С головой ушла в работу. Какого-то негатива я к ней не испытала, но пока не могу понять что у неё на уме и как её использовать для своих целей. Аккуратно, чтобы не спугнуть, пытаюсь как-то наладить контакт, чтобы понять для себя что делать дальше, но пока я и себя что-то перестаю понимать. Одно я знаю точно – убивать Эрику я не хочу.

⚜  ⚜  ⚜ 

Оливер торопит с исполнением ритуала. Всё это ему неприятно так же, как и мне, судя по всему. Он подумал, что я уже начала выполнять свою часть договора, заманив Эрику сюда. Нужно втереться к Эрике в доверие, иначе Оливер опередит. Нельзя отдавать её ему.

⚜  ⚜  ⚜ 

Свершилось то, чего я всегда боялась – Всадник вновь пробудился, а это значит времени всё меньше.

⚜  ⚜  ⚜ 

Я не рассчитывала, что Всадник начнёт убивать так быстро. И уж точно не думала, что под удар попадут невиновные. Эббот, а теперь ещё девчонка из группы Ричарда. До этого мне казалось, что мы держим всё под контролем. Будто бы всё это лишь древняя легенда, которую можно перехитрить...

⚜ ⚜ ⚜

Впервые за долгое время рядом со мной живет человек, которого я начинаю подпускать близко. Я и не думала о том сколько лет прожила вот так в одиночестве. Но Эрика каким-то образом начинает пробуждать во мне всё, что я давно похоронила. Если бы было всё по-другому… но она ключ ко всему, а значит нужно готовиться к любому исходу и сентименты здесь будут лишними.

⚜  ⚜  ⚜ 

Даже не знаю в какой момент я стала замечать эти взгляды Эрики. В них стал появляться интерес. А еще я чувствую рядом с ней желание уберегать и защищать от всего. Мне становится невыносимо видеть её страдания. Не думала, что вновь буду испытывать к кому-то нечто подобное. Это непозволительно для меня. Я чувствую, что она что-то подозревает. Но и сказать ей правду я не могу. Как и ответить на её интерес в мою сторону. Это всё заведомо обречено на провал. Но стоит ей оказаться в моём кабинете... и всё, что я хочу – это взять её прямо на моём рабочем столе.

⚜  ⚜  ⚜ 

Я честно пыталась всячески избегать контактов с ней, но Эрика поцеловала меня, да и я не могла себя больше сдерживать. Что я буду делать, если мне действительно придется убить ее ради спасения?

⚜  ⚜  ⚜ 

Эрика так и сидела с открытым дневником в руках, глядя в одну точку и чувствуя, как внутри зреет пустота. Большинство записей были без какой-либо датировки, Эрике казалось, что Мэйрин писала словно в потоке сознания. Если вначале записи были подробны и упорядочены, то под конец стали обрывочными и ёмкими по содержанию. Но суть была одна – Мэйрин сознательно привела Эрику сюда с определенной целью. «Что я буду делать, если мне действительно придется убить ее ради спасения?» Всё это время, всё что происходило, это было подстроено Мэйрин. Убийства ребят, о которых она вскользь упоминала в своих записях, появление Всадника… этот дневник всё равно, что чистосердечное признание минимум соучастницы. В этой записной книжке были ответы на то, кто годами убивал и кто годами покрывал убийства. А так же ложь, ложь Мэйрин, которая использовала Эрику в своих целях, а она как последняя дура поддалась этому соблазну и подпустила женщину близко к себе. По щекам, не спрашивая, потекли горячие слёзы предательства. Было больно, обидно, тоскливо… но больше жертвой Эрика быть не собиралась.