Тление любви

208 с З.Э.

Ветер крепчал. Его хлысты ударяли об карету, скрывающую принцессу от жестокой стихии, буйствуя и не успокаиваясь. Эйфия всю поездку молчала, не желая говорить, лишь изредка улыбалась приставленным к ней дорнийским служанкам, дабы те не сочли её угрюмость грубостью и не озлобились на неё. Терять некое уважение девушек, что было отданы ей, не хотелось. Пускай они были намного ниже её статусом, они были такими же людьми, как и она, — из крови и плоти, со своими пороками и увлечениями. Их присутствие было прощальным подарком принцессы Дейнерис ей, дабы одиночество не загубило Эйфию по пути к Летнему Замку (фрейлин у неё не было). Хотя почему-то принцесса думала какое-то время, что сразу же поедет в Королевскую Гавань, но видимо родители желали сначала провести время семьёй, прежде чем отправляться в столицу. Эйфия опустила взгляд на подпрыгивающие от скуки колени, начав рассматривать узоры на своем сиреневом платье, сочетающем в себе традиции Вестероса и Дорна. Закрытое декольте, скрывало её растущие груди, но наполовину открытые плечи позволяли увидеть россыпь маленьких родинок на правой руке, полупрозрачная ткань более яркого фиолетового оттенка свисала на слабых бицепсах принцессы, щекоча ей кожу. Платье обтягивало её миниатюрную, маленькую фигуру, лишь в районе бёдер становясь немного пышнее, плотнее, дабы скрыть ямки на них и быть немного скромнее. Эйфия потратила много дней на шитье этого платья, в его создании ей помогала Мария, вместе со своей свитой прислужниц, дочерей лордов Дорна. Ещё одно завывание ветра заставило её вздрогнуть, а затем посмотреть на немного хмурых служанок, которые во всю смотрели в маленькие окошка кареты, удивляясь незнакомым просторам. Эйфия вздохнула. — Боюсь, что погода моих земель покажется вам холодной, по сравнению с жаром Дорна, — растягивая пухлые губы в улыбке, сказала она. Принцесса сложила руки коленях, вцепившись отросшими ногтями в переплетенные между собой пальцы. — Я попрошу по прибытии в Летний Замок, чтобы вам выделили более тёплые одеяния. Более смуглая служанка по имени Инис, с чёрными глазами и круглым лицом, благодарно кивнула и переглянулась со второй служанкой, Деллой. Они обе были сёстрами-бастардами одного из мелких лордов Дорна, который отправил их на службу принцессе Дейнерис. Та же отправила их со своей внучатой племянницей. — Спасибо, Ваше Высочество, — смотря прямо на неё, поблагодарила Делла. У неё были более жесткие черты лица, чем у сестры. — Вы очень щедры. Для нас честь будет служить вам. Эйфия более искренне улыбнулась, шире растягивая губы. Щеки немного свело от смущения. За годы бытия принцессой она всё ещё не привыкла к похвале и тому, как с ней учтиво обращались. Может, лживая лесть надоедала и к ней она привыкла, то вот к настоящей благодарности нет. Всегда было неловко воспринимать её. — Вы у меня на службе, далеко от дома, если вам потребуется что-то спросите у меня, — только лишь сказала Эйфия, слабо дёргая головой, затем отворачиваясь, тем самым заканчивая разговор. Она уставилась в окошко кареты, подмечая всё более и более знакомые деревья. До прибытия в Летний Замок осталось совсем немного. Тревога принцессы усилилась. Эйфия не знала оправдаются её опасения по прибытию домой или нет. «Не думай, не думай, — заставляла себя. — хотя бы пару дней спокойствия, без тревог я могу себе позволить. Я так соскучилась по ним всем» Но внутренний голосок всё ещё шипел, брызжа ядом, и знакомые имена сами по себе появились в её голове. «Хватит, хватит, хватит» Эйфия на секунду зажмурилась, качая головой из стороны в сторону. Попытка выкинуть проклятые мысли из головы увенчалась успехом, от резких действий шея прохрустела и принцесса замерла с болью на губах. — Ах, пекло! — взвизгнула она от неожиданности и прикрыла глаза. Рука потянулась к пульсирующей шее. Служанки встрепенулись в карете. Эйфия едва обратила на них внимание, морща лица. — Всё в порядке… ух, немного защемило. Бывает. — Ваше Высочество, я могу сделать массаж, чтобы боль притупилась. Будет немного неприятно, — предложила Инис. Эйфия на секунду поразмышляла об этом, напоминая себе, что она принцесса, и да, она может воспользоваться такой услугой, тем более ей было больно и неприятно. — Да, сделайте это, — пропищала Эйфия, продолжая морщить свое лицо. Она доверяла Инис свои прически, почему бы ей не доверить свою шею? Тем более плести красивые косы и делать из них различные узоры на голове у этой служанки выходило просто прекрасно. Принцесса убрала руку от шеи и, выслушав инструкцию как ей стоит сесть, чтобы было удобно сделать массаж, она развернулась спиной к Инис, расслабляя и опуская голову вниз. «Только я могла встрять в такую ситуацию перед самим приездом домой, — охая, с раздражением думала. Эйфиева удача была ужасна. Ей повезло, что она выглядела прекрасно благодаря тому что собралась ещё на корабле перед отъездом. Поглядывая на окошко, с до сих пор опущенной головой вниз, она увидела Летний Замок. Сердце забилось сильнее. Эйфия, наконец, прибыла домой. Сколько времени она прибывала в этом мире, Летний Замок был её убежищем, крепостью, закрывающей её от жестокости мира, в котором она находилась, и от любопытных глаз лордов и леди, которые при нескольких визитов в столицу, пытались произвести на неё впечатление. Также она была подальше от другой части её семьи, они всегда обращались с ней так, словно она готова в любой момент упасть и не встать. Пускай такая удушающая забота была приятна, а также полезна, она всё научно раздражала. Но как только была возможность принцесса скрывалась за широкими дверьми библиотеки, где её окружали лишь книги и свитки, которые никаким образом не могли навредить ей. Да, Летний Замок был её домом. Единственным, что она помнила и знала. (Они обе) Заезжая на территорию замка, через ворота, Эйфия была уже приготовлена к тому, чтобы выскочить из этой проклятой кареты, слишком медленно двигающейся по её мнение, но манеры, которым её учили, не позволили бы ей это сделать. Тем более, шея до сих пор болела, пускай Инис довольно хорошо промассировала её, чтобы первоначальный дискомфорт ушел. Это будет уроком для девушки, чтобы в следующий раз не крутить так сильно. Эйфия была уверена, что теперь её кожа на шее была красной, словно кто-то шлепнул по ней. Глаза с волнением уставились в окошко кареты. Отодвинув шторку ещё дальше, она совсем не по-королевски наклонилась к нему и широко улыбнулась. Карета развернулась, следя за рыцарями, провожавшими её в пути, и Эйфия выдохнула. Она видела стоящую в ожидании семью. Малыш Эйгон взволнованно подпрыгивал, задерживаемый лишь твердой отцовской рукой. — Кажется, вы очень счастливы вернуться домой, Ваше Высочество, — мягко кивая заявила Делла. Эйфия почувствовала как щеки загорелись. Ах. Она отодвинулась от окошка, слегка откашливаясь. — Да. Очень, — неловко смеясь, согласилась. Как только рыцарь открыл карету и помог ей выбраться, объявляя её. Девушка взволнованно дышала и растягивала губы в улыбке до боли в щеках. Голубо-лиловые глаза впились в знакомые лица, приветствующие её в Летнем Замке. Наконец, она дома. — …фия Таргариен, Первая её имени, — звонкий, строгий голос сира был прерван её раздраженным отцом. — Мы, чёрт возьми, знаем кто она, — рявкнул принц Мейкар, по прозвищу Наковальня, и проигнорировал хлопок по животу от жены, не понравившейся такая грубость. Лоб мужчины как всегда был нахмурен, глубокие складки обрамляли его лоб, а серьезные глаза уставились на сира Рикона. Он был одет по-простому, но дорого: тёмно-красный, цвета крови дракона, стёганый дублет из добротной шерсти, с серебряной вышивкой в виде переплетённых крыльев на груди. Поверх дублета — короткий плащ из чёрного бархата, застёгнутый на левом плече брошью в виде трёхглавого дракона из тусклого серебра. Сапоги из мягкой чёрной кожи, плотные штаны, на поясе — обычный кинжал, без украшений, зато с отлично заточенным клинком. Настоящий воин и принц — дракон.— Можно не представлять нам собственную дочь. «Ах, как приятно видеть, что у отца все также мало терпения», — со смешком подумала принцесса, как можно скорее — с подобающей грацией — подходя к семье. Её счастье от этой встречи было неоспоримым. Эйфия широко улыбнулась матери, чувствуя слезы на глазах. Лицо Дианы никак не изменилось за прошедшие луны, оставаясь таким же загорелым и прекрасным, практически без единых морщин, кроме тех полосок в уголках глаз. Женщина любила морщить глаза при смехе. Её лицо имело тонкие, изящные черты, характерные для каменистых дорнийцев из Западных Красных Гор, которые часто светлее кожей, чем их песчаные и солёные сородичей. Сделав несколько шагов вперёд, Эйфия Таргариен оставалась прямо перед семьёй, вспоминая о манерах. Пальцы сжали ткань тонкого черного плаща от нервов. — Принц Мейкар, леди Диана, — приседая в реверансе, чётко проговорила Эйфия. Все, как следует по этикету, который ей вдолбила в голову злобная септа из Летнего Замка. Благо, Дейрон сообщил ей в своем письме, что старуха померла несколько лун назад. Диана Дейн фыркнула, совсем не как леди, в то время как её муж закатил глаза. Она хлопнула его по животу, снова. Её платье — цвета воронова крыла, сшитое из тонкой шерсти, — струилось при каждом движении бёдер, а вышитые серебром звёзды у подола казались отражением ночного неба. Волосы, длинные и чёрные как смоль, она убрала в сложную дорнийскую причёску, оставив лишь пару прядей спереди. От экзотической красоты перехватывали дыхание. Женщина сделала шаг вперёд, махнув рукой и заключила дочь в крепкие, удушающие объятия. Эйфия успела заметить, как в темно-голубых, в темноте кажущимися пурпурными, глазах женщины застыли слёзы. Сама принцесса опустила ресницы, не позволяя слезам стечь, и вцепилась в тело матери. Прижала лицо к шее Дианы, вздыхая знакомых запах матери. — Моя нежная девочка, мой звезда, — леди Дейн гладила девушку по спине. Сквозь ткань плаща, надетого перед выходом из кареты, Эйфия чувствовала как материнские пальцы бегали с её талии до плеч, не зная где остановиться. Она словно старалась убедиться в том, что её дочь была здесь, с ней в Летнем Замке, а не где-то далеко от неё. Дейн слегка отстранилась и, как только Эйфия выпрямилась, обхватила ладонями с невероятной любовью её округлое лицо. — Такая красавица, — слеза стекла по лицу Дианы. Она расцеловывала дочь в обе щеки. — загар тебе к лицу, моя девочка. Мне так жаль, что я не видела, как ты расцветаешь в женщину. Эйфия подняла руку, прикасаясь к ладони матери на своем лице. Её лицо стало застенчивым. — Уверена, что у тебя будет время наблюдать за этим. Не думаю, что я стала такой прекрасной, как ты. Дейн звонко рассмеялась. Она чмокнула дочь в лоб. Обернулась и уставилась на мужа. — Мейкар, любовь моя, так будешь стоять пнем или обнимешь, наконец, нашу дочь? Мужчина фыркнул. Он был выше жены на целую голову, широкоплеч и по-военному подтянут. Его серебристо-белые волосы, собранные в низкий хвост на затылке. Бороду он брил, оставляя лишь лёгкую щетину, которая делала его лицо более жёстким, чем у изнеженных родичей. Глаза — светло-фиолетовые, почти лиловые — смотрели внимательно и нетерпеливо. Именно таким Эйфия запомнила своего отца. Таким он и остался. — Тогда тебе стоит перестать душить её в своих объятиях, чтобы я смог это сделать. Отпусти бедную девочку, она выглядит так, словно дышать не может, — Мейкар сделал шаг и хотел уже заключить ее в свои собственные объятия, которые, скорее всего, были бы неловкими и короткими, но Эйгон, его младший сын, решил прервать это. — Эйфи-и-и! — взвизгнул малец, увидав, что мать отпустила сестру, со всех ног побежал к ней. Девушка вскрикнула, когда маленькая тушка с яростной силой врезалась в её тело и тоненькие ручки обвили её талию. На секунду оставаясь ошеломленной, она встретилась взглядом с снова хмурящемуся отцом, а затем засмеялась. — Эгг! — удивлённо воскликнула она прозвище данное Эймоном их младшему брату. Эйфия потрепала восьмилетнего брата по его длинными серебристым волосам. Она с обожанием уставилась на его макушку. Ей всегда нравились его валирийские волосы, они были мягкими на ощупь и гладко расчесанными. — Брат, как ты вырос! Скоро станешь настоящем рыцарем! Эйгон поднял голову, широко раскрывая и без того огромные темно-фиалетовые глаза. Эйфия сильнее заулыбалась. В прошлом, она была не права думая, что была единственной обладательницей огромных глаз. Кажется, её младший брат решил забрать титул большеглазого Таргариена в их семье. Она не была против. Прохладный ветер обдул их тела, и Эйфия поёжилась. Солнце опускалось, уступая луне. Эйгон тут же прижался крепче, не понимая, что греет не столько её, сколько сам ищет тепла. Эйгон всё ещё прижимался к ней, когда отцовская ладонь вместо объятий лишь тяжело легла ей на макушку поверх каштановых волос. Эйфия успела заметить, как уголок его рта дёрнулся — то ли к усмешке, то ли к облегчению, когда Мейкар повернулся на старших сыновей и рявкнул на них: — Подойдите поздоровайтесь с сестрой. Где ваши долбанные манеры, мальчишки? Эйфия запоздало заметила, что не видела свою младшую сестру Дейллу. Она непонимающе посмотрела на вставшую сбоку мать. Вопрос не успел сорваться с её языка. Первым подошел Эйрион, всегда идеальный сын при их отце. Эйфия уставилась на него. Несмотря на укоренившееся безумие в её брате, он был очень красив — точеное, властное лицо с высоким лбом, чёткими скулами и прямым носом. Серебристо-золотые волосы опускающиеся на его кроткие плечи, бледная чистая кожа, как у их отца, хотя у Мейкара оставались шрамы от оспы, и густо-лиловые глаза, с хищным прищуром осматривающие её. Его внешность была безупречно валирийской, но черты лица уже начинали заостряться, придавая ему хищное, настороженное выражение лица. Эйрион праздновал свои пятнадцатые именины луну назад. Мейкар отодвинул от неё Эйгона, надувшегося из-за этого, позволив второму сыну взять её ладонь и поцеловать костяшки пальцев в приветствие. — Сестра, — Эйрион впился в неё взглядом, ухмыляясь. — Надеюсь, путешествие прошло хорошо. Ты похорошела за луны разлук. Уверен, отцу придется бороться с сыновьями лордов за твою руку. Улыбка не дрогнула. Эйфия поняла, что Эйрион не знал о планах их деда. Неясное облегчение растеклось по телу. Её отец скривил губы на слова сына. — Никаких сыновей лордов, чёрт возьми, — проворчал Мейкар, бросив недовольный взгляд на захихикавшую жену. Он вздохнул. Взглянул на первенца сурово. Тот должен был быть первым из братьев, кто поприветствовал её. — Дейрон, поздоровайся со своей сестрой, и мы зайдем уже в замок. Достаточно настоялись. Глаза Эйфии остановились на своём друге. Слова застряли в горле комом. Дейрон выглядел как дерьмо. Его обычно лохматые волосы цвета соломы были заплетены в аккуратный хвост, идентичный отцовскому, но вот лицо было бледным, слабым, и казалось, что вот-вот парнишка упадет. Эйфия с ужасом смотрела на изменения внешнего вида своего брата, не узнавая его. Тринадцать лун назад такого не было. Что произошло такого, из-за чего брат настолько отвратительно выглядел? — Сестра, — Дейрон сделал шаг к ней, слегка шатаясь. От него ужасно пахло маслами. Слуги старались перекрыть зловоние вина. Что с ним произошло? Видения. Точно. Эйфия улыбнулась, когда Дейрон поздоровался с ней и поцеловал костяшки её пальцев, повторяя действия Эйриона. Внешность старшего брата резко окунула её в холодную воду реальности, напоминая о всех ужасных мыслях, господствующих в голове принцессы долгие годы. — Рада видеть тебя, Дейрон. Выглядишь… хорошо, — она постаралась не скривиться, оглядывая его пожелтевшее лицо и усталый взгляд. Судя по смешку брата, ей не удалось. Эйфия залилась краской. Дейрон закатил глаза. — Врать так и не научилась, — сказал он, отходя от неё. Сразу же к ней прилип обратно Эйгон, подпрыгивающий от перевозбуждения. Эйфия погладила его по белокурым волосам. Боги, они такие мягкие. Она не могла не завидовать этому. — Идём, маленькая звезда, — Диана обняла её за плечи, не задевая при этом Эйгона. Эйфия с радостью приняла тепло, исходящее от матери. — Я уже устала ждать. Поужинаем и обсудим твои дни в Дорне. Слышала, что они были насыщены. Смущение с ног до головы обволокло девушку. Эйфия тряхнула головой. Может, её мать не имела в виду дружбу своей дочери и сына принца Марона? Эйфия просто параноик. Вряд ли о таком могут быть разговоры. — Конечно, мама, — она сладко улыбнулась Диане. Её тревога могла немного подождать.

***

После ужина, во время которого Эйфия ела, пока еда просто не перестала вмещаться в её желудок, и от всей души хохотала, она сразу же направилась в свои старые покои. Было странно идти по знакомым коридорам Летнего Замка спустя столько лун. В Дорне даже воздух пах иначе — солёным и горячим, свободным. Здесь же, в Летнем Замке, пахло сыростью старых камней и воском свечей. И почему-то это всё равно было роднее. Мать решила составить ей компанию и провести время с ней, поговорить «душа в душу». К ним присоединилась бы Дейлла, но сестра повредила лодыжку во время игр в догонялки с Эйгоном, и сейчас у неё был строгий постельный режим. Эйфия пообещала самой себе проведать сестру с утра. — Ты будешь скучать по Дорну? — спросила у неё Диана, расчёсывая волосы принцессы. Эйфия была одета в ночное платье и сидела на мирийском ковре, жмурясь от приятных ощущений царапанья гребня по коже. Это была их некая традиция: она сидит на ковре — в меньшем возрасте на коленях у матери — и рассказывает о своём дне Диане, которая расчёсывает её волосы и старается привести их в порядок. — Может, немного, — чуть погодя ответила Эйфия, задумавшись. Пальцы теребили знак Семерых на шее. — Я буду скучать по компании Марии. Она довольно дерзкая, в отличие от дам Вестероса. Диана тихонько усмехнулась. — Да, я наслышана о характере младшей сестры принца, — женщина вздохнула. Она погладила макушку дочери пальцами. — Боги свидетели, я так соскучилась по твоим волосам. Ах, эти прекрасные кудри. Я до сих пор расстроена, что твоя сестра унаследовала внешность твоего отца. Прямые серебряные волосы. Эйфия сморщилась. Она не разделяла восторга матери насчёт своих волос. — Зато легко укротимые, мама, — пожала плечами. — В Дорне они постоянно пушились и лезли во все стороны. Мне приходилось постоянно их собирать. Диана на мгновение остановилась, и Эйфия кожей почувствовала этот короткий, тяжёлый вздох. А потом последовали слова — спокойные, даже ласковые, но отчего-то сдавившие горло в стальные тиски. — Уверена, что с собранными волосами ты выглядела как настоящая королева, — сказала Диана, сидя за спиной дочери. Дрова в камине затрещали, когда Эйфия вздрогнула от слов матери. Она сжала в кулак серебряную звезду и отвела взгляд в сторону. Глаза смотрели на пылающий огонь в камине. — Мам, — она облизнула губы, стараясь придать устойчивость своему голосу. Что-то было не так. Сейчас либо принцесса узнает правду, либо будет томиться в ожидании до Королевской Гавани. — Скажи, это правда, что дедушка собирается выдать меня замуж за Валарра? Принцесса Дейнерис намекала на это во время моего присутствия в Дорне. Эйфия не стала говорить матери, что подслушала в прошлом году их разговор с отцом. Некоторые секреты должны оставаться секретами. Позади послышался вздох. Эйфия прикрыла глаза, опуская голову вниз. Почувствовала, как мать поцеловала её в голову. — Это так, милая. Эйфи, посмотри на меня, моя звезда, — девушка подчинилась и медленно развернулась, сразу же встречаясь с голубым взглядом матери. Диана взяла её щеки в свои ладони. — Моя милая девочка, мы не хотели беспокоить тебя раньше времени. Прости нас с отцом за то, что мы пытались уберечь тебя до приезда в Королевскую Гавань. Диана потёрлась большим пальцем об её лицо. Эйфия отчаянно оглядела мать. Нет, нет, нет. — Твой дедушка прислал письмо с официальными намерениями. Как только мы прибудем ко двору, он объявит об этом. Руки задрожали. Вот, вот он, тот момент, когда всё пойдёт под откос. Она не могла поверить, что все годы, проведённые в тенях залов и крепости Летнего Замка, исчезли лишь по щелчку, просто потому что Эйфия родилась и была выгодной партией для будущего наследника Железного Трона. Летний Замок, её тихая гавань, где можно было притворяться обычной девочкой — не принцессой, не пешкой, — рассыпался как карточный домик. Каждый камень здесь помнил её детство и тоску по дому. И каждый камень теперь лгал вместе со всеми. «Может быть, у меня получилось бы избежать этого, не будь у меня драконьей крови в жилах», — горечь осела на языке. Девушка постаралась кивнуть, хоть как-то изобразить на лице счастье, ведь все маленькие принцессы хотят быть королевами, но не смогла. Не осилила. Душевная боль увеличилась, разрывая её сердце, и нижняя губа Эйфии непроизвольно задрожала. — Звездочка… Принцесса постаралась отвернуть голову от матери, но не получилось. Хватка на её щеках затянулась. — Эйфи, посмотри на меня, — Эйфия прерывисто вздохнула и открыла глаза. Сама не заметила, как закрыла их. Она громко дышала, стараясь справиться с подступившими к горлу рыданиями. — Ты не счастлива? Я думала, что ты обрадуешься, — на женском лбу появилась хмурена. Диана слегка замялась, рассматривая лицо дочери. Отчаяние, пересекающее её лицо, пугало женщину. — Разве… тебе не нравится Валарр? — Что? П-почему ты так думаешь? Это не так! Эйфия сглотнула. Тихое понимание появилось в глазах матери. Это сильнее забеспокоило принцессу. — О, моя милая девочка, — резко воскликнула Диана и, отпустив её щеки, прижалась к ней в объятиях. Её руки начали быстро гладить дочь по спине. Эйфия спрятала лицо в шее женщины. — Мне так жаль. Мы думали, что ты влюблена в него и не противились этому. Дейрон был так убедителен, когда говорил об этом. Он сказал, что ты с детства влюблена в своего кузена, пускай сама не понимаешь… и, Боги, моя девочка, прости меня, я не думала, что это давно не так. Мне стоило спросить у тебя, а не полагаться на мнение твоего брата. — Дейрон сказал тебе? Семеро спасите. Таргариен застыла в укачиваемых матерью объятиях. Она моргнула: один раз, затем второй. Нет, ей не показалось. Ничего не пропало, она всё ещё в руках Дианы и плачет. Губы задрожали. Она не могла поверить, нет. Как дорогой брат, её единственный друг в этом проклятом мире мог предать её? Эйфия постаралась отрицать, но слова матери, горестные и виноватые, звенели в её ушах, и в них была только правда. Как он мог? Как? Дейрон знал об её отчаянном желании не выходить замуж за Валарра, в котором она призналась ему перед отъездом, он знал, что она знала что-то, о чём его сны могут не говорить ей. Дейрон мог знать, что она не та Эйфия, что была, но он никогда не предавал её. Никогда. Точнее… до этого момента. Эйфия сильнее заплакала, когда осознание ударило её не хуже отцовской булавы. Диана продолжила гладить её по волосам, — та безмятежность, до этого царившая в покоях, пропала по щелчку пальцев. Дейрон предал её и самолично закинул свою сестру в Пекло, на растерзание Королевской Гавани и… Кровавому Ворону, если все слухи, что витали вокруг него и в этом и в том мире, окажутся правдой. Поглощённая предательским горем, Эйфия не могла ничего делать, кроме того, чтобы прижаться крепче к своей матери, с упоением слушая её успокаивающие слова и принимая ласковые поцелуи в макушку. Внутри что-то оборвалось — не сердце, нет, что-то более хрупкое. Доверие. Её душа была давно сломлена и проклята, но в ней таилась надежда на что-то светлое, что-то хорошее. Теперь же всё стало ясно. Молчание, игнорирование писем, избегание её глаз во время ужина. Дейрон был трусом, не желающим самолично признать своё предательство, решив прятаться за кубками вина и расстоянием. Она чувствовала, как доверие вытекает из неё вместе со слезами, оставляя вместо себя ледяную пустоту. И в этой пустоте зарождался страх: если брат смог такое сделать, то кто ещё? Что ещё Вестерос заберёт у неё, осквернит и выплюнет ей под ноги? Это был её первый день в Летнем Замке. Он должен был быть радостным, счастливым. Эйфия должна была лечь в кровать и уснуть с улыбкой на лице, вдыхая запах материнских духов, витающих в воздухе. Всего лишь несколько часов — и уже произошло неизбежное крушение её душевного равновесия. Все планы, все молитвы — сожжены дотла. Эйфия Таргариен молилась Богам, чтобы это произошло как можно позже, но Боги проигнорировали её. Может, ей стоит начать молиться другим. Она не знала, кому именно — древним ли богам Валирии, или старым Богам Севера, — но знала одно: Семеро больше не услышат её. В эту ночь она снимает с шеи знак Семерых и бросает в дальний угол комнаты. Она не стала смотреть, куда упал медальон. Какое теперь это имело значение? Медальон звенит, но принцесса игнорирует звук и отворачивается, закутываясь в одеяло. (Она не видит вспыхнувшее пламя в камине и маленькую тень, глядящую на неё оттуда)