Дом там, где ты

Глава 25. Искусство любить тебя. Пятница, 29 сентября. 7:00 утра. Первые лучи осеннего солнца, окрашенные в золотисто-розовые тона, мягко пробивались сквозь полупрозрачный тюль, окутывая спальню тёплым, почти невесомым сиянием. В камине ещё теплились угли, потрескивая и отбрасывая на стены танцующие тени. В комнате царила та особенная утренняя тишина, когда весь мир за окном ещё только пробуждается, а внутри дома время замирает, позволяя насладиться последними минутами покоя. Гермиона спала на боку, лицом к окну, на груди Драко, и солнечный свет мягко касался её щеки, высвечивая жемчужно-блондинистые пряди с чёрными вкраплениями, рассыпавшиеся по подушке. Её дыхание было ровным и спокойным, губы чуть приоткрыты во сне, а длинные ресницы слегка подрагивали — ей снилось что-то приятное. Она была укрыта лишь тонкой простынёй, которая сползла с плеча, открывая изящный изгиб ключицы и верхнюю часть груди. Драко проснулся первым. Он перевернулся на бок медленно, аккуратно, чтобы не разбудить её, подпёр голову рукой и просто смотрел на неё. В его серых глазах, ещё затуманенных сном, светилась такая глубокая, всепоглощающая нежность, что, если бы она проснулась в этот момент, у неё перехватило бы дыхание. Его пальцы едва касались её волос — он перебирал пряди, пропуская их сквозь пальцы, наслаждаясь их мягкостью, их ароматом, в котором смешивались нотки шоколада, вишни и чего-то неуловимо своего, родного. Он наклонился и начал целовать её — медленно, почти невесомо. Его губы коснулись её виска, задержались там на секунду, чувствуя биение пульса под тонкой кожей. Затем переместились к веку — сначала правому, потом левому, — и он почувствовал, как её ресницы дрогнули. Затем к скуле, к щеке, к уголку губ. Каждый поцелуй был лёгким, как крылья бабочки, но в этой лёгкости было столько любви, что, казалось, она могла заполнить всю комнату. Гермиона улыбнулась, не открывая глаз. Её тело, всё ещё расслабленное сном, начало отзываться на его прикосновения — тепло разливалось по коже, дыхание стало чуть глубже. — М-м-м, — промурлыкала она, не открывая глаз. — Снежок… — Доброе утро, солнышко, — прошептал он, и его низкий, хриплый ото сна голос отозвался вибрацией где-то глубоко в её груди. Он продолжал целовать её лицо — нос, подбородок. — Что ты делаешь? — спросила она сонно, всё ещё не открывая глаз, но уже улыбаясь шире. — Любуюсь тобой, — ответил он. — И бужу. Медленно. Нежно. Так, как ты заслуживаешь. Так, как ты меня вчера утром. Он спустился поцелуями ниже — к её шее. Его губы нашли то место, где бился пульс, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Он посасывал её, слегка прикусывал, проводя языком по солоноватой коже, и Гермиона застонала — тихо, гортанно, выгибая шею, предоставляя ему больший доступ. Его рука, до этого лежавшая на её талии, скользнула вверх, к груди, всё ещё прикрытой простынёй. Он медленно стянул тонкую ткань вниз, оголяя её плечи, ключицы, грудь. — Ты прекрасна, — прошептал он, глядя на неё сверху вниз. Его серые глаза потемнели от желания. — Моя девочка. Моя красавица. Он наклонился и взял в рот её левый сосок. Сначала просто коснулся его губами — легко, дразняще, — и она вздрогнула. Затем начал обводить его языком, описывая круги, всё сужая и сужая их, пока кончик языка не замер на самой вершине. Он втянул сосок в рот, посасывая его, и Гермиона выгнулась, застонала громче, запуская пальцы в его платиновые волосы. — Драко… — выдохнула она. — Тш-ш-ш, — прошептал он, не отрываясь от её груди. — Я ещё не закончил, маленькая. Его левая рука в это время массировала её правую грудь — он сжимал её, чувствуя, какая она мягкая, тёплая, как идеально ложится в его ладонь. Его большой палец кружил вокруг правого соска, то задевая его, то отстраняясь, дразня, пока тот не затвердел до болезненной чувствительности. Затем он поменял положение — теперь его рот ласкал правую грудь, а правая рука массировала левую. Он посасывал правый сосок долго, с наслаждением, обводя его языком, слегка покусывая, а левый в это время сжимал между пальцами, прокручивая, оттягивая. Гермиона уже не стонала — она всхлипывала от удовольствия. Её тело выгибалось навстречу его рту, его рукам, она чувствовала, как между ног становится мокро, как нарастает то самое знакомое напряжение, внизу живота. Но он не спешил — он продолжал играть с её грудью, переходя от одной к другой, целуя, посасывая, покусывая, массируя, пока она не начала умолять. — Пожалуйста… — прошептала она. — Любимый… прошу… — Что, сердечко? — спросил он, поднимая голову и глядя ей в глаза. Его губы блестели, а в глазах горел тот самый огонь, который она так хорошо знала. — Что ты хочешь? — Я хочу твой рот… там… — она раздвинула ноги, приглашая его. Простыня уже сбилась внизу, открывая её бёдра, её живот, влажные кружевные трусики, которые почти ничего не скрывали. — Где «там»? — дразнил он, спускаясь поцелуями по её животу. Он целовал каждый сантиметр её кожи — пупок, спускаясь ниже, немного посасывая, покусывая кожу. Его язык описывал круги, спускаясь всё ниже, и она чувствовала, как мышцы живота напрягаются под его губами. — Между ног, — выдохнула она. — Пожалуйста, ангел… Он улыбнулся, но в его улыбке не было насмешки — только нежность и желание. Он стянул с неё кружевные трусики — они уже были насквозь мокрыми, прилипая к коже, — и отбросил их в сторону. Затем раздвинул её ноги шире, устраиваясь между ними. Его руки легли на её бёдра, большие пальцы поглаживали внутреннюю сторону бёдер, там, где кожа была особенно чувствительной. — Ты такая мокрая, — прошептал он, глядя на её влажные складки, блестящие в утреннем свете. Её соки стекали вниз, оставляя влажную дорожку на простыне. — И всё это для меня? — Да-а-а… — простонала она. — Только для тебя. Всегда для тебя. Он наклонился и провёл языком по всей длине её промежности — от самого входа до клитора. Медленно, собирая её влагу, чувствуя её вкус — сладкий, с лёгкой солоноватостью, самый любимый вкус на свете. Гермиона ахнула, выгнувшись, вцепившись пальцами в простыни. Он начал с клитора — обводил его круговыми движениями, то надавливая кончиком языка, то едва касаясь, дразня. Его язык был горячим, гибким, и он знал каждую её чувствительную точку. — О-о-о, да-а-а… — стонала она. — Драко… не останавливайся… Он и не думал останавливаться, но он контролировал каждое её приближение к оргазму. Он чувствовал, как её мышцы начинают сжиматься — сначала мелко, потом всё сильнее, — и в этот момент он отстранялся. Не полностью — он продолжал ласкать её, но его движения становились медленнее, нежнее, не давая ей достичь пика. Он переключался на половые губы, обводил их языком, посасывал, а затем снова возвращался к клитору, но теперь его прикосновения были почти невесомыми. — Драко… — всхлипывала она. — Пожалуйста… дай мне… — Нет, — шептал он, и его дыхание обжигало её влажную кожу. — Я хочу, чтобы ты кончила тогда, когда я скажу. Не раньше, маленькая. Она застонала от разочарования, но в этом стоне было столько же удовольствия, сколько и муки. Его пальцы заменили язык — он ввёл в неё два пальца, сгибая их, массируя стенки, чувствуя, как она сжимается вокруг них. Одновременно его большой палец надавливал на клитор, описывая круги, а язык в это время скользнул ниже, к входу во влагалище, сменяя пальцы, проникая внутрь, вылизывая её изнутри. Она кричала, извивалась, но он не давал ей кончить — снова и снова доводя до грани и отступая. Его левая рука в это время поднялась к её груди — он массировал её правую грудь, сжимая, пощипывая сосок, оттягивая его, в то время как его язык и пальцы продолжали свою мучительную, сладкую пытку. Гермиона чувствовала, как напряжение внизу живота становится невыносимым, как всё её тело дрожит, как слёзы удовольствия выступают на глазах. — Драко… я больше не могу… — прошептала она. — Прошу… разреши мне… — Кончай, Львёнок, — наконец прошептал он. — Кончай для меня. И он втянул её клитор в рот, создавая вакуумный эффект, одновременно сильно и быстро массируя его кончиком языка и начиная стонать, создавая вибрацию. Три пальца вошли в неё, сгибаясь, надавливая на ту самую точку, а его левая рука продолжала сжимать её грудь, пощипывая сосок в такт движениям. И её прорвало. Она кончила с криком с его именем, переходящим в рыдание, содрогаясь всем телом. Но это был не просто оргазм: из неё хлынула горячая, прозрачная жидкость — сквирт, обильный, мощный, — прямо ему в рот, на его язык, на его подбородок. Он застонал — низко, гортанно, — чувствуя её вкус, самый сладкий, самый пьянящий, и жадно слизал всё до последней капли, будто пил самый драгоценный нектар. Его язык продолжал ласкать её, пока она содрогалась, пока её тело не перестало дрожать, пока последние капли не стекли по его подбородку. Он собрал всё, не оставив ни капли, и только потом поднялся, тяжело дыша. — Ты… ты… — она не могла говорить, её глаза были затуманены, на губах застыла блаженная улыбка. — Это было… я даже не знаю, как это назвать. — Это называется «любовь», — прошептал он, наклоняясь и целуя её в губы. Она почувствовала свой вкус на его губах, на его языке — и это было так интимно, так правильно. Поцелуй был долгим, глубоким, влажным, и когда они отстранились, оба тяжело дышали. — Обожаю доводить тебя именно до такого сильного оргазма, до сквирта, — говорил Драко, целуя её лицо и пальцами проводя по всей её чувствительной промежности. — А теперь, — прошептал он, спускаясь поцелуями к её шее, — я хочу тебя. Всю. Полностью. Он вошёл в неё медленно, сантиметр за сантиметром, и она почувствовала, как он заполняет её — полностью, идеально. Она была всё ещё мокрой после сквирта, и его член скользнул внутрь с лёгкостью, но при этом её стенки сжимались вокруг него так туго, что он застонал. — Ты такая узкая, — прошептал он, начиная двигаться. — Такая тёплая. Моя. Только моя. Он начал в медленном, глубоком ритме, и она подстроилась под него, обхватывая его торс ногами, притягивая ближе. Её пальцы зарылись в его волосы, она царапала его спину, оставляя красные полосы на лопатках. Он целовал её грудь, посасывая соски, и она чувствовала, как нарастает новое напряжение — на этот раз они приближались к оргазму вместе. Это была поза, в которой нежность переплеталась со страстью, а страсть — с лёгкой, дразнящей жёсткостью. Он приподнялся на руках, нависая над ней, и начал двигаться быстрее, глубже, вколачиваясь в неё с силой, но при этом его взгляд, прикованный к её лицу, был полон такой любви, что у неё на глаза навернулись слёзы. Он то ускорялся, то замедлялся, то почти выходил полностью, дразня её, то снова погружался на всю длину, и каждый раз, когда он входил особенно глубоко, она вскрикивала. — Ты чувствуешь, как я люблю тебя? — прошептал он, и его голос дрожал от напряжения. — Чувствуешь? — Да-а-а… — простонала она. — Я чувствую… Боже, Драко… — Я люблю тебя, — сказал он, ускоряясь. — Люблю тебя. Люблю. — И я тебя… — выдохнула она. — Я тебя… люблю. Она кончила первой — выкрикнув «люблю», содрогаясь всем телом, сжимая его внутри себя с такой силой, что он зарычал. Он кончил следом, изливаясь в неё, выгибаясь, прижимаясь к ней всем телом, и они замерли так на несколько секунд, тяжело дыша, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. * * * Драко подхватил её на руки и понёс в ванную. Она обвила его шею руками, уткнулась носом в его ключицу и вдыхала его запах — яблоко, мята, что-то древесное, такое родное. Он осторожно поставил её на пол душевой кабины, открыл воду. Тёплые струи полились сверху, окутывая их паром. Они стояли под водой, обнявшись, и он намыливал её — медленно, нежно, проводя мочалкой по её плечам, по спине, по груди. Его губы касались её виска, её щеки, её губ — легко, как обещание. Она в свою очередь намыливала его, чувствуя под пальцами его сильные плечи, рельеф мышц на спине, твёрдый пресс. — Ты сегодня какая-то особенно нежная, — сказал он, целуя её в мочку уха. — Это потому, что ты сделал меня такой, — ответила она, улыбаясь. — Ты всегда делаешь меня счастливой. — И буду делать, — он поцеловал её в губы. — Каждый день. До конца жизни. Они вышли из душа, вытерлись мягкими пушистыми полотенцами и оделись в домашнюю одежду. Гермиона выбрала свободные хлопковые брюки тёмно-серого цвета и мягкий кашемировый свитер крупной вязки кремового оттенка. Драко надел чёрные спортивные штаны и простую белую футболку, которая обтягивала его грудь и плечи. Они, держась за руки, вышли из спальни и заглянули в комнату Эда. Мальчик спал на животе, обняв подушку обеими руками, его платиновые кудри разметались по наволочке. Симба, свернувшийся у его ног, поднял голову и, завиляв хвостом, спрыгнул с кровати. Пёс подбежал к ним, тычась влажным носом в ладони. — Доброе утро, дружок, — прошептала Гермиона, поглаживая его по голове. Они спустились вниз. Драко насыпал Симбе корм в его миску, погладил пса и открыл стеклянную дверь, выпуская его на задний двор. Симба радостно выбежал на улицу, сразу же принимаясь обнюхивать кусты. — Что сегодня хочет мой бриллиантик на завтрак? — спросил Драко, когда они зашли на кухню. Трикси и Рикки ещё не спустились — видимо, решили дать хозяевам побыть вдвоём. — М-м-м, даже не знаю, — она подошла к нему и обняла сзади, прижимаясь щекой к его спине. — Что-нибудь новенькое. Ты же у нас шеф-повар, удиви меня. — Хорошо, — он повернулся, обнял её за талию и чмокнул в нос. — Тогда я приготовлю круассаны с лососем, сливочным сыром и авокадо, и яйца-пашот. Идёт? — Звучит восхитительно, — она поцеловала его в подбородок. Он начал готовить, и она села за стол, наблюдая за ним. Его движения были точными, уверенными, и она могла смотреть на это вечно. Он достал из холодильника свежие круассаны, копчёный лосось, сливочный сыр, спелое авокадо, яйца, лимон, зелень. Разрезал круассаны пополам, поджарил их на сухой сковороде до золотистой корочки. Намазал сливочным сыром, выложил тонкие ломтики авокадо, сверху — лосось, сбрызнул лимонным соком и посыпал свежемолотым чёрным перцем. Пока круассаны ждали своей очереди, он поставил на плиту небольшую кастрюлю с водой, добавил немного уксуса и довёл до кипения. Разбил яйцо в маленькую пиалу, создал в кипящей воде воронку и аккуратно вылил его в центр. Яйцо-пашот готовилось ровно три минуты — белок стал нежным, а желток остался жидким. — Ты делаешь это так легко, — заметила Гермиона, глядя на него. — Потому что я делаю это с любовью, — ответил он, не оборачиваясь. — Это главный секретный ингредиент. Она улыбнулась. В этот момент зазвонил её телефон. На экране высветилось «Гарри-братик». Она поставила на громкую связь и полажила телефон на стол. — Привет, сестрёнка! — раздался голос Гарри, бодрый и радостный. — Ты на громкой, мы с Пенс вместе. Как вы? — Привет, Миона! — добавила Пенс, и её голос тоже звучал тепло. — С добрым утром! — Доброе утро, ребята, — ответила Гермиона, улыбаясь. Драко, продолжая готовить, тоже поздоровался: — Доброе утро, Поттеры! — Ну, рассказывай! — нетерпеливо сказал Гарри. — Как у вас дела? Гермиона и Драко переглянулись, улыбнулись друг другу, и она начала рассказывать, как она вчера познакомилась с родителями Драко. Она говорила и говорила — о том, как волновалась, как выбирала подарки, как замерла на пороге дома, такого красивого, увитого диким виноградом. О том, как Нарцисса обняла её и назвала «родной», как Люциус попросил прощения и сказал «прости, дочка». О том, как она сама не выдержала и назвала их мамой и папой. — …и Люциус сказал: «Добро пожаловать в семью, дочка», а Нарцисса разрыдалась, — говорила Гермиона, и её голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Ого, — раздался голос Пенс, полный удивления. — Вы так быстро… Это всё так… трогательно. — Но не рано ли, Миона? — спросил Гарри, и в его голосе слышалась забота. — Ты ведь только вчера их увидела. Ты уверена, что не поторопилась? Я просто волнуюсь за тебя. — Гарри, — Гермиона отпила кофе и посмотрела на Драко, который в этот момент как раз поливал яйца-пашот голландским соусом. — Я устала ждать. Я устала бояться. Время так скоротечно… Понимаешь, когда я их обняла, я почувствовала такое тепло, какого не чувствовала уже семь лет. Они изменились. Они искренне хотели, чтобы я стала частью их семьи. И я подумала: «Если судьба даёт мне второй шанс обрести семью, родителей, снова почувствовать родительскую любовь, — глупо ждать и отказываться от такого шанса». Я не хочу жалеть потом, что чего-то не успела. В трубке повисла тишина. Потом раздался голос Пенс: — Ты права, Миона. Ты абсолютно права. Мы тебя полностью поддерживаем. — Да, — добавил Гарри. — Я просто… я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И я очень рад, что они тебя приняли. И ещё больше рад, что на этих выходных наконец встречусь с Тедди и Андромедой. — Они очень тебя ждут, — сказала Гермиона. — Тедди постоянно спрашивает, когда «дядя Гарри» приедет. — Кстати, — вмешался Драко, ставя тарелку с готовым завтраком перед Гермионой, — Поттеры, вы ведь приезжаете сегодня? Мы сможем собраться все вместе завтра. Будет весело. — Да, мы приедем сегодня вечером. Драко, ты всё ещё не против, что мы остановимся в твоём домике? — ответила Пенс. — Конечно, не против, — ответил Драко. — Тогда всё, до завтра, — сказала Гермиона. — Люблю вас. — И мы вас, — ответили они хором и отключились. Не успела Гермиона отложить телефон, как зазвонил телефон Драко. На экране высветилось «Папа». Драко поставил на громкую связь. — Доброе утро, сынок! — раздался голос Люциуса. В трубке слышался шум — видимо, Нарцисса и Андромеда тоже были рядом. — Доброе утро, пап, — ответил Драко. — Мам, Меда, вы тоже меня слышите? — Конечно, дракончик! — воскликнула Нарцисса. — Доброе утро, родные! — Доброе утро, — добавила Андромеда. — Мы хотели спросить, — начал Люциус, — можно ли нам сегодня посетить издательство Мионы? Нам вчера так понравилось слушать о её работе, что захотелось увидеть всё своими глазами. Гермиона просияла. — Конечно, папа! Я с удовольствием всё вам покажу. Приходите, когда вам будет удобно. — А во сколько вы выходите из дома провожать Эдварда в школу? — спросила Андромеда. — В 8:30, — ответила Гермиона. — Мы трансгрессируем к школе, а потом я буду в издательстве. — Отлично, — сказала Меда. — Я как раз успеваю проводить Тедди в школу. От его школы я трансгрессирую к вашему дому. — А мы с мамой придём минут через двадцать-тридцать, — добавил Люциус. — Успеем как раз к вашему выходу. — Мы ждём вас! — хором сказали Драко и Гермиона и завершили разговор. В этот момент на кухню зашёл их сонный тигрёнок. Эдвард был в пижаме с мишками, его платиновые волосы торчали во все стороны, а глаза были ещё слипшимися ото сна. Симба, который только что вернулся с улицы, тёрся о его ноги. — Мамочка, — пробормотал Эдвард, потянув ручки к Гермионе, — можно я ещё немножко посплю у тебя на ручках? Гермиона взяла сына на руки, посадила к себе на колени. Эд положил голову на её грудь, и она начала его потихоньку покачивать, запуская пальцы в его платиновую шевелюру, массируя кожу головы. — Соня ты моя маленькая, чудо моё, — нежно и тихо говорила она. — Просыпайся. — Кто тут у меня такой сладкий? — спросила она, целуя его в одну щёчку. — Я, — сонно ответил Эд. — У кого такие длинные реснички, как у принца? — она поцеловала его во вторую щёчку. — У меня, — он уже улыбался. — А кто сейчас будет уплетать за обе щёки папины круассаны с лососем и яйца-пашот? — Гермиона начала легонько щекотать его под мышками. — Я! Я-я-я! — засмеялся Эд, наконец открывая глаза. Он перевёл взгляд на Драко и потянул к нему ручки. — Папочка, теперь ты подкидывай меня! Драко рассмеялся, подошёл, взял сына на руки и начал подбрасывать и ловить. — Кто у нас самый храбрый рыцарь? — спросил он, подбрасывая Эда. — Я-я-я! — хохотал мальчик. — Кто у нас самый быстрый и ловкий? — Я-я-я! — А кто сегодня забьёт много голов? — Я! Драко посадил Эда обратно на колени к Гермионе, и они втроём ещё немного пообнимались. Затем Драко разложил по тарелкам завтрак. Трикси и Рикки, которые как раз спустились на кухню, тоже получили по порции. Они до сих пор стеснялись сидеть за одним столом с хозяевами, но Гермиона настояла, и теперь это стало новой традицией. За завтраком говорили о планах на день. Эд с энтузиазмом рассказывал, что сегодня на математике они будут проходить что-то новое. После завтрака все поднялись наверх одеваться. Гермиона выбрала насыщенно-синюю шёлковую блузку, которая мягко облегала её фигуру и подчёркивала цвет её глаз (настоящий, карий), строгие прямые чёрные брюки, замшевые ботильоны на устойчивом каблуке и сверху накинула чёрное кашемировое пальто. Она выглядела элегантно и в то же время по-деловому. Драко надел тёмно-синий классический костюм, который сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Под пиджаком была белая рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами, открывающая ключицы. На ногах — чёрные, начищенные до блеска ботинки. Сверху он накинул коричневое кашемировое пальто. Сегодня у него было подписание контракта на поставку трюфелей. Эдвард, как всегда, был в своей школьной форме, чёрной куртке и чёрной вязаной шапочке. Он уже стоял в коридоре с Драко, и они разговаривали, ожидая Гермиону. — Пап, а ты правда сегодня будешь подписывать контракт? — спросил Эд, глядя на отца с любопытством. — Да, сынок, — ответил Драко, поправляя галстук. — Это важный контракт. Благодаря ему в моих ресторанах будет ещё вкуснее. — А что такое трюфели? — не унимался Эд. — Это такие особенные грибы, — Драко присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном. — Они очень редкие и очень дорогие. Но они придают блюдам невероятный вкус. Когда-нибудь я дам тебе попробовать. — А когда я вырасту, я тоже буду поваром, как ты! — заявил Эд. — Ты можешь быть кем захочешь, сынок, — Драко улыбнулся. — Хоть поваром, хоть хоккеистом, хоть президентом. Главное — чтобы ты был счастлив. В этот момент в дверь позвонили, и Драко открыл. На пороге стояли Люциус, Нарцисса и Андромеда — все трое счастливые и оживлённые. Эд с криками «Бабушки! Дедушка!» побежал к ним. Люциус подхватил внука на руки, а Нарцисса обняла его, целуя в обе щёки, Меда поцеловала его в макушку. — Вы тоже меня проводите в школу? — спросил Эд, сияя. — Конечно, — хором ответили они. По лестнице спустилась Гермиона. Люциус и Нарцисса обняли её, говоря «здравствуй, доченька». Она обняла их в ответ, а Люциус, отстранившись, окинул её взглядом. — Ты потрясающе выглядишь, — сказал он. — Красавица наша, — добавила Нарцисса, поправляя воротник её пальто. Драко в свою очередь обнял любимую и поцеловал в щёку. — Готова? — спросил он. — Всегда готова, — ответила она. Эдвард применил метаморфомагию, меняя цвет волос на каштановый, а глаза на карие, и они все вместе трансгрессировали в безлюдный переулок рядом со школой. У ворот школы Эд попрощался со всеми: поцеловал маму в щёку, дал «пять» папе, обнял бабушку, дедушку и Меду, после чего побежал в школу. Драко проводил всю компанию к издательству Гермионы. По пути он, как всегда, зашёл в кофейню и купил для неё её любимый латте с солёной карамелью, себе — двойной эспрессо, отцу — кофе эспрессо, маме и Меде — по чашке чая с бергамотом. Они дошли до стеклянного здания, над входом в которое золотыми буквами было написано «Сапфирово-изумрудная Книга». Буквы «Сапфирово» были инкрустированы синими камушками, а «изумрудная» — зелёными. Драко прижал Гермиону за талию к себе и наклонился, чтобы поцеловать в губы. Она увернулась, смеясь. — Драко, мы не одни! — прошептала она, кивая на Люциуса, Нарциссу и Меду, которые стояли рядом и улыбались. — Родители, кажется, не против, — ответил он. — А я не хочу нарушать нашу традицию. И он снова поцеловал её — на этот раз коротко, но нежно. Нарцисса и Люциус переглянулись и улыбнулись ещё шире. — Приглядите за моим драгоценным сокровищем, — сказал Драко, обращаясь к родителям и Меде и кивая на Гермиону. — Не переживай, сынок, — ответил Люциус. — Уж за дочкой мы присмотрим. Драко поцеловал Гермиону в висок и направился в сторону «Русского самовара», а Гермиона повела своих спутников внутрь. В вестибюле она поздоровалась с охранником Джоном и представила ему Люциуса и Нарциссу как родителей своего жениха, а также Андромеду. Они зашли в лифт, и Гермиона нажала кнопку 97-го этажа. — Итак, начнём экскурсию, — объявила она. — На 97-м этаже находится наша типография. Здесь печатаются все книги. Когда двери лифта открылись, перед ними предстало огромное помещение, заполненное рядами печатных станков. Пахло типографской краской и свежей бумагой. Несколько сотрудников, увидев Гермиону, кивнули ей. Она подвела гостей к одному из станков и начала рассказывать о процессе печати. — Здесь книги проходят несколько этапов: сначала печатаются на больших листах, потом их разрезают, собирают в блоки и отправляют на переплёт. Всё автоматизировано, но мы следим за качеством на каждом этапе. Люциус внимательно слушал, задавая уточняющие вопросы, Нарцисса разглядывала красочные оттиски обложек, а Андромеда с интересом наблюдала за работой станков. Гермиона провела их через весь этаж, показывая каждый уголок. Затем они поднялись на 98-й этаж — отдел продаж и финансов. Здесь царила более деловая атмосфера: сотрудники сидели за компьютерами, обсуждали контракты, созванивались с книжными магазинами. Гермиона представила гостей финансовому директору, мистеру Харрису, и они поговорили о планах на следующий квартал. — У нас отличные показатели, — сказал мистер Харрис. — Особенно после выхода последней книги мисс Грейнджер. Люциус с гордостью посмотрел на Гермиону. На 99-м этаже их встретили пиарщики и маркетологи — молодые, энергичные люди, которые обсуждали рекламную кампанию для нового романа. Гермиона поговорила с ними, утвердила несколько макетов баннеров, и они пошли дальше. Наконец они добрались до 100-го этажа — сердца издательства. В вестибюле, на ресепшене, их встретила Рейчел. Гермиона объяснила, что здесь находится отдел редактирования — большая комната, где сидели около двадцати сотрудников-редакторов во главе с Мелиндой, её левой рукой, — и отдел иллюстраторов, которым руководила Пенси, её правая рука. — Пока Пенси в декрете, — пояснила Гермиона, — она оставила за старшего Пита. Но всё равно иногда заходит, переживает. Они зашли в отдел редактирования. Мелинда, увидев Гермиону, подошла поздороваться. Гермиона представила ей Люциуса, Нарциссу и Меду. Мелинда улыбнулась и сказала, что рада познакомиться с родителями Драко. Затем Гермиона показала им конференц-зал, где обычно проводились совещания, и наконец они дошли до её кабинета. У двери сидела Эмма, её личный ассистент. Гермиона представила её гостям, и Эмма, поздоровавшись, сразу перешла к делу: — Мисс Грейнджер, в 14:00 у вас запланирован звонок от мистера Дэвиса по поводу прав на экранизацию «Багрового пика». Остальные встречи я перенесла, чтобы вы могли провести время с семьёй. — Спасибо, Эмма, — кивнула Гермиона. Они зашли в кабинет. Люциус, Нарцисса и Андромеда огляделись — кабинет был светлым, уютным, с книжными шкафами от пола до потолка, панорамным окном с видом на океан и статую Свободы, и диванчиком в углу. — Не переживай, дочка, работай, — сказала Нарцисса, усаживаясь на диван. — Мы пока почитаем что-нибудь с твоего позволения. — Конечно, — улыбнулась Гермиона. — Вот здесь книги моего издательства. Выбирайте любую. Люциус взял с полки «Приключения команды Тайна», Нарцисса — «Багровый пик», а Андромеда — сборник сказок, выпущенный их издательством. Они устроились на диване и погрузились в чтение, а Гермиона села за компьютер и начала работать. Она отвечала на письма, редактировала макет обложки, а параллельно дописывала следующую главу новой книги. Время от времени она поглядывала на гостей — они читали с таким увлечением, что она невольно улыбалась. * * * В это же время Драко работал в «Русском самоваре». Он проверил заготовки, попробовал соусы, дал указания су-шефу Алексу. Затем к нему в кабинет вошёл директор. — Шеф, поставщик трюфелей уже здесь. Ждёт вас в вашем кабинете. Драко кивнул, поправил рубашку и пиджак и направился в кабинет. Там его ждал синьор Риччи, пожилой итальянец с седыми висками и добрыми глазами. Они обсудили условия поставки, объёмы, сроки. Драко внимательно прочитал контракт, внёс пару поправок, и они ударили по рукам. — Рад работать с вами, мистер Малфой, — сказал синьор Риччи, пожимая ему руку. — Взаимно, синьор Риччи, — ответил Драко. Затем он проверил, как идут дела в обоих ресторанах, и, убедившись, что всё под контролем, собрал обед для Гермионы. К часу дня он уже входил в вестибюль издательства. Охранник Джон узнал его и пропустил без лишних вопросов. Драко поднялся на лифте на сотый этаж и тихо открыл дверь кабинета Гермионы. Картина, которую он увидел, заставила его застыть на пороге. Гермиона сидела спиной к двери, уткнувшись в компьютер, и быстро печатала — видимо, дописывала очередную главу. Её пальцы порхали над клавиатурой, а на лице застыло сосредоточенное выражение. Люциус, Нарцисса и Андромеда сидели на диванчике, погружённые в чтение, и даже не заметили его прихода. В кабинете царила такая уютная, спокойная атмосфера, что Драко на секунду задержался, просто наслаждаясь этим зрелищем. Он бесшумно подошёл к Гермионе сзади, наклонился и поцеловал её в макушку. Она вздрогнула и дёрнулась. — Ох, любимый! — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Как же ты меня напугал! — Прости, жемчужинка, — он улыбнулся, обнимая её со спины. — Но я предупреждал: теперь я всегда буду следить за твоим питанием и приносить тебе обеды. Люциус, Нарцисса и Андромеда оторвались от книг и с улыбкой наблюдали за ними. — Потому что мне нужна здоровая, красивая будущая жена, — добавил Драко и нежно поцеловал её в губы. Когда они отстранились, Гермиона хихикнула и спросила: — А если я стану толстой, ты меня разлюбишь? — Ни за что на свете, — серьёзно ответил он, глядя ей в глаза. — Я буду любить тебя любую: и толстую, и худенькую, и даже с температурой и насморком. Ты — моя жизнь. А всё остальное — не важно. Нарцисса прижала руку к сердцу, а Люциус одобрительно кивнул. Андромеда украдкой смахнула слезу. Они пообедали в кабинете Гермионы. Драко принёс пасту с морепродуктами в сливочном соусе — своё фирменное блюдо. За обедом он рассказал о подписании контракта, о том, что теперь в его рестораны будут поставлять лучшие трюфели из Италии. — Это просто замечательно, сынок, — сказал Люциус. — Я помню, как ты начинал. А теперь у тебя два ресторана и контракт с итальянскими поставщиками. Я горжусь тобой. Драко сжал руку отца. В два часа раздался звонок. Гермиона взяла трубку — это был мистер Дэвис. — Мисс Грейнджер, — раздался голос продюсера, — я звоню сообщить, что мы согласны на все ваши условия. Полный контроль над сценарием, утверждение актёров, участие в съёмках. Мы очень хотим экранизировать «Багровый пик» и готовы подписать контракт на ваших условиях. — Спасибо, мистер Дэвис, — ответила Гермиона. — Но мне нужно посоветоваться с семьёй. Я дам ответ в понедельник. Когда она положила трубку, Драко спросил: — Что там было? Она рассказала всё. О том, что продюсер наконец согласился на все её требования. О том, что, если она согласится, начнутся съёмки, и ей придётся часто выезжать на локации, работать над сценарием, присутствовать на съёмочной площадке. — Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что будет очень много работы и я буду редко видеть тебя и Эдварда. Особенно если нужно будет уезжать на локации. Я не смогу долго быть без вас. — Ты должна согласиться, — твёрдо сказал Драко. — Это твоя книга, твой шанс. Я поддержу тебя в любом решении. И Эд тоже. — Мы тоже полностью с тобой согласны, — добавил Люциус. — Ты талантливая писательница, и твоя книга заслуживает экранизации. Нарцисса, сияя, добавила: — Я так давно мечтала увидеть «Багровый пик» на экране! Ох, Миона, это будет чудесно! — Но у нас сейчас нет няни, — продолжала сомневаться Гермиона. — Кто будет водить Эда в школу, на тренировки? Я не смогу разорваться. — Какая няня? — воскликнул Люциус. — Мы с мамой с огромным удовольствием будем заниматься внуком! Отводить его в школу, забирать, возить на тренировки. Как Меда делает с Тедди. — И я помогу, — добавила Андромеда. — Мы справимся, Миона. Не переживай. Гермиона посмотрела на них — на Люциуса, который так по-отечески на неё смотрел, на Нарциссу, которая сжимала её руку, на Меду, которая улыбалась, — и почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — У меня просто нет слов. — Вот и хорошо, — заключил Драко, обнимая её за плечи. — Значит, в понедельник звонишь мистеру Дэвису и даёшь согласие. Время пролетело незаметно. Пора было забирать Эдварда из школы, и Люциус, Нарцисса и Андромеда сказали, что сами заберут внука. Андромеда отправилась за Тедди, а Люциус и Нарцисса — за Эдвардом. Гермиона попросила их вернуться к 15:30 в издательство, чтобы они все вместе поехали на тренировку Эда. Через час они снова собрались в кабинете Гермионы. Эдвард, увидев маму, бросился к ней и обнял. — Мамочка! Меня дедушка и бабушка забирали из школы! — радостно сообщил он. — Я знаю, тигрёнок, — она поцеловала его в макушку. Вскоре подошли Андромеда и Тедди. Драко, закончив все дела в ресторане, тоже подошёл к издательству. Они все вместе спустились вниз и сели в машину Гермионы. В ледовый дворец они приехали за пятнадцать минут до тренировки. Эдвард переоделся в свою красно-синюю форму с номером 10 на спине и вышел на лёд. Люциус, Нарцисса, Андромеда, Тедди, Драко и Гермиона стояли у стекла, наблюдая за ним. — Смотрите, как он быстро едет! — воскликнул Люциус, прижимаясь к стеклу. — Он очень талантлив, — с гордостью сказала Гермиона. Тедди тоже смотрел с восхищением. Эдвард ловко обводил соперников, забивал голы, и Люциус не мог сдержать радостных возгласов. — А я буду футболистом, но теперь хочу научиться играть в хоккей, чтобы играть с Эдом иногда. Дядя Драко, научишь? — сказал Тедди. — Обязательно научу, — ответил Драко, потрепав его по голове. После тренировки Люциус и Нарцисса настояли, чтобы Гермиона, Драко и Эдвард провели выходные с ночёвкой у них. Они сказали, что уже подготовили комнату для Эдварда и спальню для Драко и Гермионы. Когда они доехали до дома, Тедди и Эдвард уже спали. Драко взял Эда на руки, Люциус — Тедди, и они отнесли мальчиков в их комнаты. Сначала уложили Тедди, а затем Эда — его комната была напротив спальни Драко и Гермионы. Андромеда, пожелав всем доброй ночи, ушла в свою спальню. Нарцисса и Люциус обняли детей, поцеловали их и тоже отправились к себе. Спальня Драко оказалась просторной, с большим балконом-террасой, камином, дверью в гардеробную и дверью в ванную. В центре комнаты стояла огромная кровать с изумрудным балдахином. Гермиона, увидев её, округлила глаза. — Ого, Драко, эта комната — точная копия нашей, и ещё мы совсем забыли обустроить наш дом! — воскликнула она. — И купить новую кровать. Примерно такую же. Она играла бровями, многозначительно глядя на кровать. Драко усмехнулся, подхватил её на руки и положил на мягкое покрывало. — Значит, купим, а по поводу того, что спальня похожа на нашу, — в этом городе некоторые домики с похожей планировкой, некоторые, конечно, переделывают под себя, — прошептал он, начиная расстёгивать её блузку. — А пока… Он два раза щёлкнул пальцами — дверь заперлась, заглушающие чары активировались. — Драко, это не совсем удобно, — зашептала она, смущаясь. — Здесь же родители… — Они ничего не услышат, — он улыбнулся, наклоняясь и целуя её шею. — Я всё предусмотрел. Он раздевал её медленно, с наслаждением. Сначала его пальцы принялись за верхнюю пуговицу её блузки. Он расстёгивал их одну за другой, не торопясь, и с каждым освобождённым дюймом кожи его губы следовали за пальцами — лёгкие, почти невесомые поцелуи. Когда блузка распахнулась, открывая кружевной бюстгальтер, он замер на мгновение, любуясь ею. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал он, проводя пальцами по её ключицам, спускаясь к ложбинке между грудей. Его губы коснулись её плеча, стягивая бретельку, и она вздрогнула от прикосновения его горячего дыхания. Он приподнял её, стянул блузку и откинул её в сторону, затем расстегнул бюстгальтер, и он полетел вслед за блузкой, а затем снова припал к её груди, целуя, посасывая, покусывая, пока она не застонала. Потом его руки легли на её талию, расстёгивая молнию на брюках. Он стягивал их медленно, целуя её живот, бёдра, каждый открывающийся участок кожи. Его губы задержались на выступе тазовой косточки, слегка прикусывая, и она охнула. Когда брюки и кружевные трусики были отброшены в сторону, он на мгновение замер, окидывая её взглядом. Она лежала перед ним обнажённая, в свете камина, и была прекрасна. Он раздевался медленно, с нежностью, восхищением, любовью и огромной жадностью и желанием в глазах разглядывал её тело, она в свою очередь с тем же взглядом смотрела на него. Его рубашка и брюки полетели на пол следом, он медленно стянул боксеры, выпуская на свободу большой, твёрдый, но красивый, стоящий колом член. Их взгляды встретились, и он склонился над ней, целуя в губы глубоко и страстно. — Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — И я тебя, — ответила она. Он усадил её сверху, и она, чувствуя его горячую плоть внутри себя, начала двигаться. Медленно, почти лениво, она опускалась на него, принимая полностью, до основания, и её стенки сжимались вокруг его члена с каждым движением. Его ладони легли на её грудь, массируя, пощипывая соски. Она выгибалась, стонала, а он сел и начал целовать её шею, покусывал мочку уха, шептал нежные и пошлые слова. — Твоя грудь сводит меня с ума, — шептал он. — Твои соски такие сладкие. Я мог бы ласкать их часами. — Драко… — всхлипывала она, скача на нём всё быстрее. — Да, маленькая? — Ещё… пожалуйста… Она чувствовала, как его член скользит внутри неё, заполняя её полностью, касаясь самых глубоких точек. Её бёдра двигались в ритме, который она задавала сама, то ускоряясь, то замедляясь, то начиная вращение, от которого он стонал особенно громко. Её руки лежали на его груди, чувствуя, как напряжены его мышцы, а его ладони сжимали её бёдра, направляя, помогая. Приближение к оргазму начиналось с того знакомого напряжения внизу живота — горячего, пульсирующего, словно тугая пружина, готовая вот-вот разжаться. Она чувствовала, как с каждым движением эта пружина сжимается всё сильнее, как стенки её влагалища начинают мелко дрожать, как клитор становится невероятно чувствительным. Её дыхание сбилось, из горла вырывались всхлипы, слёзы удовольствия застилали глаза. Она уже почти не контролировала себя — только чувствовала его внутри, его руки на своей груди, его губы на своей шее. — Я сейчас… — выдохнула она. — Давай, сердечко, — прошептал он. — Кончай для меня. И она рухнула в оргазм — с громким криком, содрогаясь всем телом, сжимая его внутри с такой силой, что он застонал. Волны удовольствия прокатывались по ней одна за другой, её мышцы пульсировали вокруг него, вытягивая его собственное наслаждение. Она выкрикивала его имя, царапала его грудь, и этот оргазм длился, казалось, вечность, оставляя её обессиленной и дрожащей. Она кончила, но он не дал ей передышки. Перевернув её на живот, он поставил её на четвереньки, прогнув в пояснице, и одним мощным движением вошёл в неё сзади. Она вскрикнула от неожиданности и наслаждения, а он начал двигаться жёстко, глубоко, вколачиваясь в неё с невероятной силой. Его пальцы впивались в её бёдра, наверняка оставляя синяки, но ей было всё равно. Каждый толчок отдавался в ней волной удовольствия, его член бился о шейку матки, и она стонала, не в силах сдерживаться. — Ты моя, — рычал он, наклоняясь и целуя её позвоночник. — Только моя. — Да-а-а… — кричала она. — Твоя… всегда… ещё, прошу, глубже, сильнее! Он ускорился, входя в неё с такой силой, что кровать заскрипела. Его рука скользнула вперёд, нащупывая её клитор, и начала массировать его в такт толчкам. Она уже не контролировала свои стоны — они переходили в крики, в мольбы, в бессвязные слова. Приближение второго оргазма было стремительным и оглушительным — она чувствовала, как всё её тело сжимается в тугой комок, как перед самым взрывом. И когда он произнёс: «Кончай», — она разлетелась на тысячу осколков, содрогаясь и выкрикивая его имя. Он снова не дал ей передышки. Перевернув их так, чтобы она оказалась сидящей на нём спиной, он притянул её к себе, опираясь на изголовье кровати. Она опустилась на него сверху и начала скакать, запрокидывая голову ему на плечо. Его губы покрывали поцелуями её шею сзади, плечи, позвоночник. Одна его рука массировала её грудь, другая — клитор. Он чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него, как она дрожит, приближаясь к краю. — Я сейчас… — выдохнула она. — Нет, — прошептал он, замедляясь. — Не сейчас. Ещё немного. — Драко… — Тише, маленькая. Я хочу, чтобы ты кончила так сильно, как никогда. Он продолжал дразнить её — то ускоряясь, то замедляясь, то почти выходя из неё, то снова погружаясь до основания. Она умоляла, всхлипывала, царапала его бёдра, но он контролировал каждое её приближение к оргазму. Его член двигался внутри неё с мучительной медлительностью, а затем вдруг резко ускорялся, чтобы снова замедлиться, не давая ей достичь пика. — Ты такая сладкая, когда умоляешь, — шептал он ей на ухо, посасывая мочку. — Твои стоны — лучшая музыка. — Драко… прошу… я больше не могу… Он почувствовал, что сам на пределе. Её стенки сжимались вокруг него с невероятной силой, её тело дрожало, как натянутая струна. Он ускорился, входя в неё глубоко и сильно, одновременно массируя клитор быстрыми круговыми движениями. — Сейчас, — прошептал он. — Кончай, Львёнок. Кончай со мной. И он разрешил ей. Её оргазм был таким мощным, что она потеряла связь с реальностью. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался крик, переходящий в рыдание, и она содрогалась в его руках, чувствуя, как из неё хлещет горячая волна. Он кончил следом, изливаясь глубоко в неё, с рычанием, которое слилось с её криком, и они оба провалились в темноту, обессиленные и абсолютно счастливые. Они пришли в себя почти одновременно. Гермиона тяжело дышала, всё ещё сидя на нём, прислонившись спиной к его груди. Драко обнимал её, гладил по животу. — Не выходи из меня, — прошептала она. — И не собирался, — ответил он, целуя её плечо. — Мы одно целое. Он накрыл их одеялом, продолжая обнимать её. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. — Доброй ночи, Львёнок, — прошептал он. — Доброй ночи, Дракончик, — ответила она. И они уснули, переплетённые, всё ещё одно целое, в предвкушении завтрашнего дня, который принесёт новые встречи и новое счастье.