Silent Districts

      После ещё некоторого количества возни, ощущающейся очень растянутой из-за скверного состояния обоих детективов, они наконец-то находят действительно нужного им человека. Того, которого разыскивают всё это время.       Подспудно и не очень Гарри ожидает увидеть монстра. И пусть день пока что стоит ясный, ещё не раскрывающий истин в окружающих, он чувствует, что он прав: в глазах их убийцы плещется такая завидущая тьма, до которой Киму со своими глазками-угольками ещё ой как далеко.       Допрашивать, однако, непередаваемо приятно. Гарри соединяет кусочки расследования вместе, один к другому, аккуратно подшивает в последовательную историю, и каждый такой кусочек питает его всё больше.             Концептуализация: Чёрное по усам стекает. И капает с кончика языка.             Сумрак: Он это о тебе, Гарристер.       Он с опаской поглядывает на стоящего рядом Кима, гадая, приходит ли такая же мысль в голову и тому, но лейтенант только подбадривающе улыбается, довольный.             Полицейская волна: Основы выживания в Западном Ревашоле. Найди того, кто кормится тем же, что и ты, и вы не останетесь без пропитания.       Когда остаётся только озаботиться доставкой убийцы в места предварительного содержания, неожиданно случается самое настоящее чудо: из колышущихся стеблей тростника появляется фазмид, отчаянно выискиваемый криптозоологами на другом побережье. Естественно, они устраивают этому чуду-юду фотосессию, раз уж у Кима остаётся ещё одна ампула с красителями. Затем Ким, едва ощутимо касаясь его спины, предлагает плыть обратно – всё равно, мол, старик никуда не денется, а для троих нужен транспорт покрепче.             Внушение: Это касание было не для тебя. Для него. Именно поэтому по спине так расползается тепло.             Электрохимия: Он не хочет с тобой разделяться.       – Поехали, – без малейшего колебания соглашается Гарри: он тоже не хочет разделяться. Придётся в конечном итоге, но ему хочется максимально оттянуть этот момент.       Гордо стоять на носу лодки уже нет смысла (не нужно больше никого подбадривать), смотреть вперёд – тоже (нет интереса высматривать, что за место впереди, когда они возвращаются в уже изученное), и он сидит нормально, рассматривая Кима, в свою очередь рассматривающего его.             Эмпатия: Это удивительно, но он тоже не хочет разделять пути. Но он знает, что надо.       «Может быть, не надо?» – мысленно вопрошает он Кима, глядя в глаза.       – Болит бедро? – сочувственно вопрошает тот.             Полицейская волна: У тебя жалобный вид. Прекрати. Не скармливай свои тревоги лейтенанту, у него хватает своих.       – Нет, просто...       На него накатывает головная боль.       – Детектив. Как вы?       «Детектив», – думает Гарри. Не по имени. А было бы приятно...             Внушение: Залови его. Обещай ему всё, что угодно; тогда, может быть, ты будешь слышать своё имя каждый раз, приходя в себя.             Риторика: Это значит – каждое утро.             Эмпатия: Было бы здорово.       «Но у меня ничего нет...»       Ким приподнимает его за плечи: он умудряется отключиться без заваливания набок, только вперёд, грудью на выставленные колени. Хорошо, что скамья в лодке низкая.             Внутренняя империя: Не будь у тебя ничего – ты бы дело не раскрыл. У тебя есть кое-что.             Внушение: Верность. Предложи ему верность, и он будет всегда благосклонен.       Он только моргает, не понимая, как это вообще возможно преподнести. Нет, в целом всё понятно – проблема в определениях; проблема в том, что они даже друзья с огромной натяжкой. Счастье, если Ким его приятелем согласится назвать...       – Детектив... – Ким немного тянет последнюю гласную. Голос почти ласковый, и у него вдруг наворачиваются слёзы на глаза.             Самообладание: Прекрати.       – У меня есть ещё таблетка друамина, – предлагает ему Ким, едва он начинает держать туловище сам, и достаёт упомянутую таблетку из кармашка куртки. У него самого такая таблетка имеется, и Ким об этом прекрасно знает. Но всё равно предлагает.             Логика: Вдруг ты опять забыл.       – Ты такой добрый... – шепчет Гарри, отчего-то весь покрываясь мурашками.       – Разве? – столь же тихо ответствует Ким, протягивая ему блистер поближе, и ему безумно хочется доказать.       В лейтенанте вдруг просматривается юный Ким, в чёрных глазах которого стоит вопрос «а что ты согласен для меня делать?».             Внутренняя империя: ...ты опять собираешься спороть какую-то глупость? Эй, где парень в короне?             Сила воли [Легендарно: Неудача]: Мне тоже хочется. Он сделал столько всего безвозмездно...       Гарри обнимает ладонями держащую обезболивающие руку, буквально скрывающуюся в его собственных, и склоняется, чтобы коснуться губами тонкого предплечья, столь щедро предлагающего заботу.       – Гарри! – ахает Ким возмущённо. Он, испуганный, дёргается от Кима... продолжающего держать для него друамин. – Что вы... – тот выпускает набранный воздух из груди. – Вам серьёзно нужен покой, вы знаете? Воздержитесь, пожалуйста, от подобных... жестов, пока не восстановитесь.             Риторика: Перевод: у тебя всё в порядке с головой?             Внушение: Ты очень благодарен, он знает?       – Я не знаю, чем ещё благодарить, Ким. У меня больше ничего нет...       – «Спасибо» было бы достаточно.             Самообладание: Кстати, он даже не дёрнулся отнять руку. Вздрогнуть вздрогнул. Но не дёрнулся от.             Электрохимия: Ему понравилось. Он даже не рявкнул «офицер».             Эмпатия: Он тебе доверяет.       Гарри осторожно вынимает блистер из пальцев Кима и заглатывает таблетку друамина, поглядывая на лейтенанта и отчётливо чувствуя, что выглядит как пугливое животное. Он не хочет вот таким быть, но у него не получается иначе.             Самообладание: У него уши краснющие.             Электрохимия: И рука словно горит. Ты его немного оцарапал потрескавшимися губами, и теперь у него вертятся кое-какие мысли в голове. Ты в них фигурируешь, правда, хорошенько отмытым и немного набравшим вес. Тебе тоже очень хочется хорошую ванну, кстати. Так, для справки.       «Я постараюсь в ближайшее время куда-то окунуться», – обещает Гарри сам себе, чувствуя, что без помывки и впрямь скоро свихнётся: он слишком чувствительный из-за травмы и потери крови.       – Ладно... – Ким немного корректирует курс, непонятно каким образом ориентируясь в темноте, вряд ли пробиваемой направленным лучом света. Он даже не понимает, включён сейчас прожектор на маяке или нет. – У меня почему-то есть ощущение, что на большой земле нас ожидают не самые приятные новости. Как себя чувствуете по этому поводу?       Гарри прислушивается к себе.       – Не очень, честно говоря. Не очень хорошо...       – Так и знал. Ну что же... никуда не денешься.       Когда они пристают к берегу, всё тихо. Зато у пирса на дистанции видимости возникают три знакомые фигуры. У средней такой вид, словно сейчас состоится ещё один самосуд...       Похоже, так и есть. Ему предъявляют обвинения. В том числе – в неопознании собственного напарника.       – Я и сейчас не узнаю, – откровенно говорит он, рассматривая создание посередине, с одной стороны, избавляющееся от парика и солнцезащитных очков, с другой – несколько искажённое приоткрывающей истину завесой угольной пыли. Рябое лицо темнее, чем он помнит; темнота эта сползается к глазам, чернеющим всем, кроме радужек, остающихся серыми и из-за контраста пронзительных.             Концептуализация: Суждение. И белки глаз часто наливаются кровью. Слишком часто, чтобы суметь быть богом. Ты не почитаешь жестокость.             Внутренняя империя: Зато ты для него был. Затем ты пал. Он не рассмотрел, что ты и так падаешь давно и устаёшь это скрывать. Ты подгадил сам себе, пытаясь потащить вас обоих; надорвался и не смог поднять даже себя.       – Потому что просыхать надо хоть иногда, – говорит в ответ Жан Викмар.       – Я не пил.       – Врёшь. От тебя аж сюда несёт.       Немигающий взгляд угнетает.             Эмпатия: Ему бесполезно что-то доказывать. У него своё суждение под своё лекало. Он тебя не будет даже слушать.       Жан переносит вес с ноги на ногу, и от лица вслед за движением тянется исчезающий шлейф чёрных частиц.       «Я вот с этим работал бок о бок?» – безутешно вопрошает собственное сознание Гарри, ощущающий, как взгляд напротив тянет из него только-только накопленную на острове энергию.             Полицейская волна: Бок о бок, разумеется, чувствуется совсем иначе.             Сумрак: Сейчас он против тебя. Тебе придётся выстоять.       «Но я не могу», – думает Гарри, переживая вдобавок давление от остальных двоих: формирующееся суждение о том, что он лжёт, потому что напарник знает его лучше.             Авторитет: Не будь тряпкой. Соберись.             Стойкость: Зачем? Он уже собрался оставить тебя здесь. Побереги силы, они тебе пригодятся.       – Он имел дело с трупом, – звучит голос Кима, немало его ободряющий. – Помимо этого, он лежал два дня с ранением и бактериальной инфекцией, ничего удивительного.             Риторика: Ладно, окей, я начинаю верить в это ваше божественное вмешательство. Но нам бы и самим не плошать, вообще-то.       Гарри хорошенько собирается с остатками сил, чтобы не позволять себя загнобить – тем более рядом с Кимом.       И затем сероглазая сволочь напрямую спрашивает у лейтенанта, как он себя проявляет. Как будто всё, что он только что говорит, весь оказанный отпор – всё совершенно несущественно. Для галочки. Он вкладывает слишком много сил в эту самую галочку.       Ким переглядывается с ним, прежде чем ответить, и он видит, что тот всё прекрасно понимает.       А потом Ким с буквально ощутимым удовольствием вмазывает в лицо всем присутствующим фразу о том, какой он великолепный детектив. И ещё и размазывает. Нахально. Со вкусом.             Электрохимия: Ну мёд.       «Как дела теперь, приятель?» – взглядом вопрошает Гарри Жана. Последний смотрит в ответ угрюмо.             Эмпатия: У него пошли прахом какие-то планы. Он немного удивлён. И немного завидует. И злится. И... тоскует.       Надо заметить, Гарри не горит желанием переключаться на работу с кем-то другим. Поэтому пытается зазвать Кима работать с ним. Ким урчит, что польщён.       – Это мы были бы польщены, лейтенант Кицураги! – влезает Жан.             Внушение: Ну-ка пошёл к чёрту, это наш лейтенант.             Самообладание: Тпру!       Гарри закрывает рот, едва не оформляющий посыл вслух. Кима ещё и зазывают прокатиться, и тот не отказывается...       Приходится тесниться втроём на заднем сидении. Первичное желание побухтеть улетучивается, когда он осознаёт, насколько плотно прижат к Киму; затем смывается и это впечатление, едва ему вспоминается ремарка о запахе. Людям по бокам от него что угодно, но не приятно.       – Куда мы едем? – вопрошает он в пространство, не выдерживая и полминуты молчания.       – В участок, сказали же, – отзывается Жан, не отворачиваясь от окна.       – А потом?       – Потом мы никуда не едем, – Жан подталкивает его плечом, пока ищет что-то в кармане, и хлопает ему на бедро. К счастью, сидит тот с целиком здоровой стороны... – Посеешь – не приходи. Дубликат последний.             Логика: Значит, живёшь ты один. Открыть тебе некому.       Подбирающий ключ Гарри моргает, пытаясь понять, издеваются ли над ним: он понятия не имеет, куда идти что с ключом, что без. Ответ не находится сразу; вместо него вдруг заговаривает Ким:       – Мне кажется, капитан не захочет одобрять мне перевод.       Повисает неуютная, колючая тишина.       – Почему? – вынужденно спрашивает Жан, когда становится смутно понятно, почему, и отчётливо понятно, что задавать этот вопрос никто не будет.       – Именно потому.       – Все остальные у нас нормальные, – ворчит Жан, кривясь и снова отворачиваясь к окну.       – Ага, – выражает Ким сомнение одним только тоном. – Кстати, если возможно, высадите меня возле «Танцев в тряпье». У меня свой транспорт.       Гарри смурнеет ещё сильнее. Вот и всё...             Восприятие: Касание сквозь рукав.             Внушение: Он что-то хочет.       Гарри косится на Кима и склоняет голову выслушать.       – Вам всё ещё нужен присмотр, – напоминают ему тихонько. – Мне в какой-то мере тоже. У меня найдётся свободное спальное место. Если вы не против, разумеется.             Эмпатия: Он за тебя опасается. Думает, что не стоит оставлять одного...             Электрохимия: Ещё время с Кимом! Немедленно говори «да»!       Ким отклоняется, с ожиданием глядя на него.             Грубая сила [Просто: Неудача]: Слишком много эмоций, сынок. У тебя рот заклинило.             Скорость реакции: Кивай! Хватай его за руку! Что угодно, дай понять, что ты только за!       Гарри отчаянно кивает, так, что аж в глазах темнеет, осторожно трогая Кима за перчатку. Его пальцы мягко ловят, намекая угомониться, и он застывает.       – Здесь? – вопрошает Трэнт, аккуратно, чуть ли не ползком ведущий мотокарету сквозь угольную взвесь.       – Да, здесь отлично. Благодарю, – Ким берётся за ручку дверцы. – Детектив?       Гарри весь подаётся в ту сторону, показывая, что он следует за своим лейтенантом и никак иначе.       – Только давай без долгих прощаний, – ворчит Жан.       – Ладно. Пока.       Пауза после этого затягивается. Гарри спиной чувствует взгляд того, пока двигается левее; когда он разворачивается в открытую дверцу, Жан оживает:       – Куда собрался? Свихнулся совсем? Прекрати отягощать лейтенанта, говнюк!       – Я его позвал, мистер Викмар, – ответствует Ким, подавая Гарри руку. – И он меня не обременяет.       – Нам от него отчёт нужен!       – Который он передаст любым удобным для него способом.       – Лейтенант, со всем уважением, – заговаривает Жан так, что становится понятно: дальше точно прозвучит что-то неприятное. – Но вы слишком много на себя берёте. Мы сами им займёмся. Вам не следует с ним возиться, оно того не стоит.       Ким молчит, оставляя фразу висеть в воздухе: тут говорить не с кем. Выбор, в конце концов, делает не Ким, а именно Гарри.       – Я позвоню, – решает последний хоть что-то сказать (Ким, наверное, разрешит от себя позвонить...).       Жан двигается ближе по сиденью, но вместо какого-либо либо ответа просто хлопает дверцей.       – Чё он так по-сучьи-то себя ведёт... – бормочет Гарри, чувствуя себя неловко перед Кимом. Мотокарета ворчит, заводясь, и он ёжится, непроизвольно отклоняясь в сторону от трогающегося с места механизма.             Восприятие: Ты соприкасаешься локтем с лейтенантом. Точнее, по большей части соприкасается ваша одежда.       – Не знаю, – негромко отвечает Ким. – Похоже на что-то личное.             Скорость реакции: Погодь, он всё ещё придерживает тебя за предплечье?             Самообладание: Не вздумай дёргаться и ойкать. Медленно, спокойно...       Гарри чуточку опускает руку, давая понять, что его можно отпустить, и, когда это и происходит, мягко ловит пальцем мизинец Кима. Ему безумно хочется ещё хотя бы крохотного касания.       Ким сперва молча смотрит в ответ.             Визуальный анализ: Это... неправильная рука.       «Что ты имеешь в виду?»             Визуальный анализ: У тебя левая. У него тоже. Тебе нужна его правая, чтобы подержать его за руку.       «Да не собирался я...»             Внушение: Собирался.             Электрохимия: Даже если нет – соберись.       Ким столь же молча выскальзывает из свободного ухвата и немного разворачивается – к своей «Кинеме».             Электрохимия: Ну? Давай.             Сила воли: Ты уверен, что тебе следует его слушать?       Гарри уверен только в том, что прямо сейчас испытывает буквально нужду взять Кима за руку. Ему так надо.             Внутренняя империя: Опять двадцать пять...             Концептуализация: Боги на такое не злятся, когда ты не провинился. Ты не провинился.       Гарри украдкой касается кончиками пальцев ладони Кима, чтобы сразу скользнуть ими чуточку дальше, и встречает ещё один взгляд, отправленный искоса.       – Не тревожьтесь, моя «Кинема» никаких штучек не выкидывает, особенно при мне, – истолковывают этот жест по-своему. – Пойдёмте, детектив.             Концептуализация: Видишь? «Детектив». Он не злится.             Логика: Потому что принял это за опасения. И не стряхивают тебя только по причине плохой видимости вокруг.       Причины резко перестают его интересовать, когда к руке немного ощутимее прижимаются пальцы Кима, чтобы направить к мотокарете. Его аж поддушивает плохо умещающийся в груди восторг. Расстояние до «Кинемы» малое, но при этом кажется неоправданно большим, а затем, когда он дохрамывает поближе – самым крошечным на свете. Он хочет подержать Кима за руку ещё.             Сила воли: Достаточно. Это всё выглядит уже совсем странно.       Ещё.             Сила воли: Мне стыдно за тебя.       – Она не кусается, – мягко говорит Ким, выуживая ключи к мотокарете из кармана. – Только рычит.             Самообладание: Он едва подавляет нервный смешок.             Сила воли: Ему стыдно за тебя тоже.             Логика: Будь ему стыдно – давно бы прекратил.             Эмпатия: Он хочет того же, что и ты. А местами и больше.       Рука из его собственной, к сожалению, исчезает: Киму нужно отпереть мотокарету, открыть и впустить его внутрь; для последнего – ещё отклонить водительское кресло.       – Простите за труднодоступность, – извинительно говорит Ким, бросая взгляд на его простреленное бедро.       – Да всё в порядке... Я поеду на чём угодно, лишь бы оно не пыталось меня задавить.       Ким поднимает взгляд к лицу.             Эмпатия: До него только что дошло, что ты не испугался мотокареты Трэнта.       Во взгляде проступает отчётливый интерес.             Электрохимия: Что ты там говорил про местами больше?       Моргающий Гарри поторапливается забираться внутрь. Там его педантично пристёгивают ремнём безопасности, и уже после этого Ким устраивается сам и заводит мотор.             Сумрак: Вот дерьмо!       Гарри, изо всех сил вцепляющийся в скамью под собой, молится на краткость поездки, потому что вой внутренностей «Кинемы» совсем рядом поднимает всю шерсть на нём дыбом.       – Детектив? – тормошит его перекрикивающий шум Ким, наблюдающий за ним в зеркало заднего вида.       – Твоя девочка наверняка самая громкая в городе! – отзывается Гарри на той же громкости, объясняя проступающий на собственном лице дискомфорт.             Восприятие: Зеркало ловит мимолётную самодовольную усмешку.       – Не исключено!       – Ким, въезд всё ещё закрыт? – вспоминает Гарри.       – Я думаю, нет! Раз уж ваши коллеги так рвались выехать, наверняка испросили открыть!       Несмотря на то, что по логике вещей следует поторопиться, дабы успеть проскочить, где-то у этого самого съезда Ким тормозит и жмётся к тротуару, а там и глушит мотор.       – Ты чего? Что-то не так?       – Мы можем не выехать.       – Он всё-таки закрыт? – Гарри тщетно пытается рассмотреть что-то в окошко, пытаясь понять, чем руководствуется Ким, потому что он не видит ничего. – Почему «можем»?             Сумрак: Я бы спросил, чем ты руководствовался, когда садился в транспорт к человеку с травмой головы.       – Потому что мы сейчас можем поехать и выехать обратно. Лучше немного подождать, пока нас не выдавит в нормальную реальность.             Драма: Так одна супранатуральщина котируется у него, а другая – нет. Хм!       – Ты имеешь в виду... на границе районов оно может просто взять и отпустить нас?       – Ага.       Воцаряется тишина. Гарри разглядывает Кима в зеркало заднего вида, переживая чувство сродства, чудовищное от осознания скоротечности времени.             Логика: Вот именно. На сколько он тебя приютит безвозмездно, пару дней? Потом всё равно придётся разделиться и справляться самому. Этот момент неизбежен.             Внушение: Тогда нужно будет что-нибудь придумать.       – Синдром утёнка? – роняет Ким, нарушая молчание; до Гарри доходит, что за ним наблюдают тоже. Приходится запросить у памяти справку по вопросу.       – Нет...       – Что тогда?             Эмпатия: Ему даже в голову не приходит, что в него можно вот так влипнуть.       Слово кажется подходящим, и Гарри незамедлительно оное пробует:       – Влип?       – Что?.. – обескураженно переспрашивает Ким.       Затем прячет взгляд.             Восприятие: У него краснеют уши. Снова.       Головная боль накатывает на Гарри в молчании, поселяющемся в кабине мотокареты.       – Гарри. Вы пришли в себя? – вытягивает его в сознание голос Кима. Он угукает. – Я завожу.       Вот так, без лишних разговоров.             Электрохимия: Но на этот раз «Гарри».       «Приятно», – мысленно соглашается он.       В том же молчании Ким вывозит его из Мартинеза и увозит в неизвестном и новом для него направлении.             Сумрак: Доверяешь ему, да?             Эмпатия: Да.             Полицейская волна: Какие-то проблемы?             Сумрак: А, ну конечно, двое на одного...             Грубая сила: Трое. Кицураги – отличный парень.             Внутренняя империя: Что-то давненько кое-кто про бога не бормотал, кстати...             Концептуализация: Я пытаюсь представить его жилище.             Внутренняя империя: А. Ну, занимайся, занимайся.             Эмпатия: Я думаю, там уютно.             Стойкость: Я думаю, нет.             Сила воли: Ты вот лучше думай, как не отключаться.             Стойкость: Я в порядке. Пока что. Пока обезбол действует.             Сила воли: А потом сдашь в самый неподходящий момент?             Стойкость: Чья бы мычала, а твоя б молчала.       Гарри и сам молчит, отчего-то чувствуя себя пристыженно. Ещё ему немного не по себе.             Сумрак: Это всё ещё я. Вдруг тебя просто похитят и...             Электрохимия: М-м.             Сумрак: Ой, да пошли вы! Слепые, глупые идиоты. Ведёте себя как котята.             Внушение: Люди любят котят.             Сумрак: Маньяки тоже любят котят. И людей.             Сила воли: Прекрати. Ладно бы по пути, но мы, кажется, уже приехали.       Гарри с любопытством разглядывает дом, у которого Ким останавливает мотокарету, но там нет ничего примечательного.             Концептуализация: Эх.             Риторика: Да ладно; что ты ожидал, церковь? Прости господи, храм? С высокими сводами и вот это вот всё?       В течение следующих минут Гарри достают из мотокареты обратно, показывают нужный подъезд и отправляют на третий этаж, обещая принести продуктов, пока он будет карабкаться по лестнице. Немногим позже его обгоняют, приговаривая не торопиться, и уходят в квартиру.       Последняя, для его неприхотливого взгляда очень симпатичная и уютная, после долгого восхождения видится оазисом, на краешек которого его впускают посидеть. Ступать глубже неловко и метафорически, и буквально: он чувствует себя слишком грязным.             Энциклопедия: Кстати. Змеи очень чистоплотные. Ты хоть раз видел грязную змею?       Ему становится ещё более неловко. Киму противно, наверное...       – Ванна, – непреклонно произносит возникающий перед ним Ким, непривычно хрупкий без объёмной куртки, перчаток и ботинок. – Вам определённо она нужна. Слишком высокий риск самоинфицирования после ковыряния в трупах и всяком хламе. Вы сможете самостоятельно принять ванну? Я сделаю вам перевязку, когда вернусь.             Стойкость: Не стесняется в выражениях. Показатель усталости.       – А? Что? Куда? – переспрашивает огорошенный Гарри.       – Я еду в участок передать отчёт, – терпеливо разъясняют ему. – Договорюсь, чтобы оттуда направили копию в сорок первый. Я надеюсь, вас можно оставить на это время. Постараюсь обернуться побыстрее.             Техника: Нет! У него же голова...       – Ким, не надо побыстрее, осторожнее, – вырывается у Гарри. – Я взрослый мальчик, меня можно оставить одного на время. Ты ведь вернёшься...       Его лицо какое-то время молча изучают взглядом.       – Естественно, вернусь, – наконец отвечает Ким. – А теперь марш в ванну. И большая просьба не доказывать взрослость, пока меня не будет, и не пытаться хозяйничать. Договорились?       Делать нечего; приходится соглашаться. Не спорить же в чужом доме... Зато позже (не сказать, что немногим – раздеться оказывается уже достаточно нетривиальной задачей; Ким успевает за это время слепить обоим парочку бутербродов зажевать на ходу, а потом ещё помочь забраться непосредственно в ванну) Гарри, успешно переживающий самый неловкий за день этап, заново открывает для себя удовольствие водных процедур и вообще ощущения чистоты. Приходится повозиться, особенно с волосами, что не слишком удобно в сидячем положении, но облегчение впоследствии всё окупает.       Когда входная дверь хлопает, он, по-прежнему сидя внутри ванны, уже ополаскивает последнюю за собой: с него сходит столько грязищи, что давать кому-либо видеть не хочется. Ким, однако, сразу не заходит – сперва приносит ему одеться; вещи старые и разношенные (в другое он и не влезет, особенно верхней частью), но он не против: есть чем срам прикрыть – и то хорошо. Ещё и чистое, вообще красота.       В коридоре его столбит на месте запах: оказывается, у Кима уже давно варится куриный бульон.             Логика: И как не побоялся на плите оставить, зная, что ты из ванны не вылезешь, а с самим что угодно может случиться по пути...             Стойкость: Это был фактор возвращения.             Сила воли: Да. Он знал, что ему нужно вернуться – абсолютно исключая другие варианты.       У кухонной люстры два плафона, и в один из них вкручена очень яркая лампочка.       – Ого, – только и говорит прикрывающийся ладонью Гарри.       – Мне нужно видеть, что я делаю. Я потом сменю свет на более мягкий.             Риторика: ...но пока что придётся потерпеть.       Ему выдают гребешок расчесаться и усаживают на кухонный стул, пока Ким непродолжительно возится с бульоном. Потом приходит очередь обещанной перевязки. Под ярким светом черты лица Кима становятся более жёстко очерченными и категоричными, и Гарри во все глаза рассматривает и эту сторону Кима, ни капли его не отталкивающую. Немного иначе, но ощущается по-прежнему приятно и безумно знакомо.       От внезапно приливающего желания обниматься кожа идёт пупырышками, и Ким, замечающий топорщение волосяного покрова, поднимает на него глаза.       – Больно? Или холодно?       – Нет-нет, ничего. Просто... не обращай внимания.             Болевой порог: Он продолжает с дезинфекцией аккуратнее. Прямо чувствуется.             Концептуализация: Твой бог добрый.             Внутренняя империя: Опять завёлся. Чудо, что молчал так долго...             Логика: В чём-то он прав. Лейтенант и впрямь к тебе поразительно добр.             Эмпатия: И заботлив.             Электрохимия: Мне плевать, во что вы это заворачиваете и как это называется, пока в этом теле вырабатывается радость. Бог или нет, нам с ним хорошо. Вот это нужно продолжать в том же духе, а не спорить о названиях.       – Всё. Возьмитесь за что-нибудь; я бинтую плотно, швы разошлись. Шить заново нет смысла, пока воспаление не сойдёт.       – Хорошо...       Эпизод максимально неприятный, но потом становится легче, даже несмотря на то, что рана глухо болит и пульсирует под плотно затянутым бинтом.             Концептуализация: Это из-за закрытости уязвимого места и белизны бинта, ассоциирующейся с чистотой и положительным прогнозом. Теперь поблагодари его.       Ким как раз устало закуривает и поднимается, намереваясь собирать аптечку. И застывает, цепляясь за его взгляд.       – Ах да, ваша «Астра» осталась в плаще, – припоминает тот, выпуская сперва свободную струйку дыма, затем и пушистое на вид облако. – Хотите?             Восприятие: Пахнет каштаном. Хочу.       – Хочу твою, – вырывается у Гарри. Ким заинтересованно приподнимает бровь.             Внушение: Наглеешь немного.       Ему открывают пачку, жестом предлагая угощаться.             Электрохимия: Хочу его сигарету.             Самообладание [Средне: Неудача]: Э? Я отвлёкся, чего тут происходит?       Гарри застревает взглядом на чужих губах, смыкающихся на каштановой сигарете; собственные сами собой складываются, выпуская тихое слово «пожалуйста».             Сила воли: Ты охерительно обнаглел! Немедленно прекрати! Уточняй, что ты это по поводу принести тебе «Астры»; что угодно, но не...       – Мою сигарету, – прерывает Ким эту мысль, низко урча от захваченного в себя дыма, и выпускает последний наружу. – Вот как.             Сила воли: ГОВОРИ!             Концептуализация: Замри и жди. Это маленькая просьба. У настоящего бога такое даже не приближается к пределам снисхождения.       К нему и впрямь опускается тонкая рука, в пальцах которой легко лежит каштановая сигарета.             Концептуализация: Видишь?             Сумрак: Погоди, это подразумевает...             Электрохимия: Два в одном! Два в одном! Бери! Ему понравится!             Сила воли: Ты сошёл с ума.             Восприятие: Бери, иначе я не дам тебе спокойно спать. Мне интересно.       «Спасибо», – без прямого указания складываются губы в формальной вежливости – сугубо по привычке, он старается быть вежливым с Кимом, – и у последнего немного темнеют глаза. Что ещё у Кима с лицом происходит, он, к сожалению, не видит: взгляд приходится опустить, чтобы не промахнуться мимо сигареты, к которой он вынужденно наклоняет корпус.             Электрохимия: Зато ты можешь рассмотреть кое-что другое.       Гарри смотрит перед собой, заинтригованный. Яркий кухонный свет даёт возможность рассмотреть едва заметное движение в просторных штанах, облегающих поясницу и верхнюю часть таза.             Электрохимия: У него эрекция. Поздравляю; ему настолько нравится лицезреть тебя там. Представь себе, как ему понравится что-то большее, чем бездействие по этому поводу.             Восприятие: Да оставь ты свои фантазии, тяни!       Гарри затягивается так, что у него несколько мгновений кружится голова.             Восприятие: Сладковатый фильтр. Лёгонькая, но вкусная!             Концептуализация: Прямо как он.             Электрохимия: О, я полагаю, что да...             Сила воли [Опасно: Неудача]: Я... я просто сдаюсь. Я больше не понимаю, что происходит.       Гарри задерживает дыхание, медленно отстраняясь, и столь же медленно выдыхает, поднимая взгляд. Ким немигающе смотрит в ответ, никуда не убирая руку, и ему становится капельку не по себе.       – Вкусненькие у тебя сижки, оказывается... – оформляет он хоть что-то похожее на одобрение, не зная, нужно ли Киму знать все его мысли на эту тему.       – Бери, – коротко заполняет пространство кухни требование, уверенное и веское.             Риторика: Ты просил – бери.             Авторитет [Немыслимо: Неудача]: Ты не можешь воспротивиться. У тебя не остаётся даже правды в руках; всё, что ты можешь сделать, это...       Податься за сигаретой и взяться за неё прежним образом.             Восприятие: Лейтенант тихо, зачарованно вдыхает.             Электрохимия: Возьми его за бедро...             Логика: Нет! С ума сошёл?             Электрохимия: ...и если он потянется расстегнуть штаны...             Логика: НЕ СМЕЙ.             Концептуализация: НЕ СМЕЙ.             Сила воли: НЕ СМЕЙ.             Электрохимия: ...числом задавили, черти...       Гарри без усилий вынимает сигарету...             Восприятие: По подбородку едва ощутимо проходится подушечка пальца.             Концептуализация: Словно касание воздуха, потревоженного проходящим вплотную язычком змеи.       ...и отклоняется обратно, после чего под взглядом Кима перехватывает сигарету и с удовольствием затягивается. Ким, не сводя с него глаз, достаёт ещё одну вместо пожертвованной ему и щёлкает зажигалкой, прикуривая; затем ступает к кухонной тумбе за пепельницей.             Электрохимия: Эх, а я рассчитывал на то, что он прикурит от нашей...             Болевой порог: Он всё ещё старается сводить к минимуму перемещения головы относительно её нормального положения.             Скорость реакции: Он поправляет штаны с отвёрнутой от тебя стороны.             Электрохимия: Бинго!       «Но это же... ну... отвёрнутая сторона?»             Визуальный анализ: Ты привык обращать внимание на то, что кто-то копошится в окрестностях карманов, уже по мельчайшему движению плеча. У него была эрекция.       «Мы так и будем открыто это обсуждать?»             Электрохимия: Не будь ханжой хотя бы мысленно. Тебе это нравится. Кое-кто, между прочим, уже не в первый раз молча получает прилив боевого духа.             Сила воли: ...прости. Ничего не могу сделать с человеческой натурой.       Ему предлагают пепельницу, в которую он беззаботно стряхивает пепел, не подавая виду, что взволнован или что горит желанием обсуждать чужое волнение. Возвращающийся к сбору аптечки Ким одобрительно щурится.       Потом они ужинают. Бульон с кусочком выловленного мяса вливает в него в равной мере жизнь и сонливость; с последней он борется, заводя разговор:       – Слушай, давай ты перейдёшь на «ты»? А то уже неудобно, что так и «вы»-каешь.       – С меня на сегодня хватило исполнения прихотей, – спокойно отклоняет Ким запрос.       – Ну Ки-и-им... Это не прихоть, это просьба.       Ему отправляют столь же спокойный взгляд. В карих омутах что-то таится.       – Детектив, – мягко, обыденно заговаривает Ким. – Именование друг друга на «ты» начинает обязывать обоюдным исполнением прихотей. Вы уверены, что выдержите мои?       – Ага...       – А я – нет. Подумайте ещё. Не стоит торопить события.             Концептуализация: В текущем состоянии ты не выдержишь целебных доз яда. Лучше послушай его.       – Ладно...       – Вот и славно.       После ужина его зовут в единственную наличествующую комнатку, где Ким принимается перестилать постельное бельё на кровати на свежее: её ему и предлагается занять.       – Нет-нет, просто дай мне одеяло, и меня устроит диван, – торопливо открещивается Гарри, не представляющий, как спать на кровати Кима. Не сможет он просто спать, вот и всё. А ему нужен сон для восстановления. А диван выглядит прелестно. Ещё прелестнее выглядит россыпь подушек у этого самого дивана, ещё с двух сторон загороженная несколькими крупными вазонами. У растений интересные ажурные листы.             Концептуализация: У бога террариум. Интересно...             Болевой порог: Остановись на диване. Удобно сесть, удобно встать. С пола хуже.       – Ты там говорил не торопить события? – выдвигает Гарри ещё один аргумент, и Ким немного призадумывается.       – Говорил. Но только если у вас нет тенденции сваливаться с дивана во сне, потому что я собираюсь ещё посмотреть видеофильм перед отбоем.       Гарри заверяет, что таковой нет, хоть понятия не имеет, и его устраивают ночевать на диване, за спинкой которого обнаруживается кинопроектор. Последний включают; сам Ким устраивается в подушках, приговаривая сказать, если будет мешать со своим видеофильмом уснуть.       На этом моменте бодрость Гарри проигрывает сонливости, и он через короткое время засыпает.       Когда он приходит в себя, кинопроектор просто светит на экран: плёнка уже перемотана. Кима в подушках нет, и он заключает, что это сон. Может быть, стоит пойти поискать...       Едва он усаживается, не успевая ещё даже спустить ноги с дивана, в комнату входит Ким.             Концептуализация: О. Этот уже нужного возраста...       – Я вас потревожил? – сразу замечают за ним изменение позы. Гарри просто смотрит в ответ, переживая странное, необычное ощущение себя дома, и Ким приближается. – Простите, не хотел будить. Я собираюсь спать; если хотите...       – Будешь моим богом? – привычно складываются слова в вопрос. Или просьбу. Он до конца не уверен.       Ким заторможенно моргает.             Внутренняя империя: Упс... Гарри, ты не спишь! Ты не спишь!       Остающееся расстояние уверенно сокращают, столь же уверенно щупая ему лоб, и он только поднимает голову, глядя на возвышающегося рядом Кима и пока не зная, что теперь делать. Сон сном, но просить вживую... неловко...       – Странно, – выносит Ким вердикт. – Даже если учесть ночное понижение температуры, это явно не лихорадка. Как вы себя чувствуете?             Самообладание [Сложно: Неудача]: Что?.. Что делать? Что с этим теперь делать?!       – Вполне нормально... Я... я не думал, что не сплю... – коряво оправдывается Гарри. – Ты не думай, что я странный какой-то...             Риторика: Ну даёшь. Самооблажание какое-то. Лучше бы мне слово дали...             Самообладание: Эй! У меня масса нагрузки, в отличие от тебя!       Ким коротко прочищает горло.       – Я понимаю. Иногда люди нуждаются в присутствии высшей силы, особенно в тяжёлые моменты. Но с этим, увы, не ко мне. Это следует искать в другом месте.             Внушение: Он понимает!             Риторика: Это всё, что ты вычленил? Дорогой, нас послали. Мягко и завуалированно. С этим – в другое место.       – У меня с момента пробуждения в «Танцах» один сплошной тяжёлый момент... Так... – теперь Гарри прочищает горло. – ...будешь?       – Послушайте...       – Ты мне нужен.       В комнате повисает такая тишина, что Гарри пугается собственных слов. Всего три штучки, а так страшно ждать реакции...       – Послушайте, – повторяет Ким, усаживаясь на диван так близко к нему, что у него застревает дыхание в груди, и берёт его за лицо – только кончиками пальцев, но ощущается это так, словно отвернуться будет невозможно. – И посмотрите. Посмотрите на меня внимательно. Я обычный человек. Я не могу сделать ничего сверх уже сделанного; я не творю никаких чудес или что-то вроде того. Вы понимаете?       – Но мне не нужно сверх. И чудес тоже. Ким, я не спрашивал, будешь ли ты богом; я спрашивал, будешь ли ты моим богом.             Риторика: О как! Говорил же, надо было мне слово дать. Он аж призамыслился.             Эмпатия: Ошибаешься.       – Гарри, я устал, – тихо говорит Ким. – Я обычный человек, который очень устал. Пожалуйста, прекратите.             Концептуализация: Ему нужна поддержка. Доставь.             Эмпатия: Да прекратите же, ему не по себе...       Гарри, благодарящий всевышние сущности за то, что Ким выбирает сесть чуть ли не вплотную (то есть буквально Кима по одной из струнок его логики), мягко наклоняет того к себе, шепча «иди-ка сюда» и следом бережно укладывая травмированную голову себе на плечо.       – Как же вы следуете просьбе не торопить события, – бормочет Ким с изрядной долей иронии.       – Я стараюсь. Но если ты устал – это важнее.       – Я не имел в виду морально...       Гарри терпеливо ждёт, но фразу так и не заканчивают.             Эмпатия: Он не имел в виду, но чувствует, что и так тоже. Он долго боялся тебя потерять после трибунала. Долго и насыщенно.       Он столь же бережно поглаживает Кима по спине, пытаясь расслабить.             Восприятие: Под пальцы попадаются выступающие позвонки.             Концептуализация: Придёт день, когда тебе позволят отыскать их и губами. Но это придётся заработать. И ты постараешься, чтобы ему понравилось.       – Мне пора... – совсем тихо бормочет Ким. И так и не заканчивает. Тело в руках медленно тяжелеет, начиная клониться на него и к спинке дивана.             Стойкость: Он отключился сидя. Как котёнок. Похоже, что надолго.       Гарри придерживает того в сидячем положении, пытаясь сообразить, что делать. Здоровому ему пронести Кима три шага до кровати не проблема, но у него чёртово бедро прострелено; мышцы повреждены. Он себя-то с трудом ворочает.             Визуальный анализ: Ты даже к спинке дивана его не сложишь, потому что придётся складывать на левую часть тела, иначе не поместитесь. Как только он придавит рану своим весом, ты взвоешь.       Ему становится обидно. Вообще любые возможности упускает... Остаётся только будить Кима, а то ноги себе на полу простудит.             Визуальный анализ: Или... если сможешь перенести его через правую ногу...       Сперва Гарри, загодя преисполнившись сожаления, тихонько пытается разбудить Кима (не слишком усердно); когда это не удаётся – откидывает с себя одеяло, перехватывает того понадёжнее и усаживает между ног. Сразу находится и возможность подобрать чужие на диван, так что о простуде Гарри больше не беспокоится. О том, что сам вряд ли уснёт, даже если сумеет пристроиться – тоже; главное – прислонить Кима к спинке дивана и укутать их обоих. Пусть отдыхает нормально, раз не будится.       Напоследок он выключает кинопроектор и пристраивает собственную голову на спинку дивана, позволяя богу в своих объятиях отсыпаться и набираться сил на то, чтобы завтра снова отрицать собственный статус, уже крепко устоявшийся в его мировоззрении. Он будет настаивать. Он будет настаивать, потому что этот не обжигает слепящим светом – только освещает и обогревает. Ему такое за счастье. И он постарается создать счастье и Киму тоже.