Сети и Оковы цирка Люцифера.

Глава 2

Колыбельная для Золдика

***

Остаток представления Золдик следил за остальными членами труппы, запоминая их имена и таланты на случай, если слова незнакомца окажутся правдой. Он даже подумывал переночевать вне города, но для поездки было уже слишком поздно. Оставалось лишь оборонять дом и быть начеку — этой ночью спать он не планировал. Под шум толпы и аплодисменты они поднялись со своих мест. Внешние звуки казались громом среди ясного неба и отдавались тяжелым стуком в ушах Иллуми. На выходе Киллуа вдруг нахмурился: он знал этот взгляд брата. Когда они оказались наедине по дороге домой, мальчик произнес вполголоса, чтобы не тревожить чужие уши: — Ты тоже заметил, что это было не совсем обычное представление? Как я ни пытался разгадать их трюки, всё равно в этом есть что-то нечеловеческое. Брюнет замер как вкопанный. Он тоже не мог понять, как простые смертные способны совершать столь немыслимые номера. Его явно злило, что он поддался магии цирка, а липкое чувство обмана грызло изнутри. Выдержав паузу, он строго произнес: — Сегодня ночью не выходи из комнаты. Даже не думай ослушаться. Он присел на корточки напротив Киллуа, взял его лицо в ладони и с пустотой в глазах холодно спросил: «Ты меня понял?» От страха младший задрожал, осознав, что это не просто предупреждение. Светловолосый знал, что есть границы терпения, которые нельзя переступать. Сейчас нужно было просто дать четкий ответ и не создавать проблем. Заметив покорность в глазах брата, Иллуми взял его за руку и повел к дому. «Миллуки вернется еще не скоро, это мне на руку — проще контролировать ситуацию», — думал про себя Иллуми. К удивлению младшего, брат сменил маршрут и пошел через торговую площадь, что-то высматривая. Через несколько минут они остановились у лавки мисс Клэр. Всю свою жизнь она продавала ветряные колокольчики и занималась рукоделием. Неспешно войдя, брюнет направился к прилавку с колокольчиками, расписанными вручную самой хозяйкой. Когда женщина с добродушной улыбкой подошла к нему, он поприветствовал её и попросил упаковать все товары с витрины. Она удивилась — не каждый день случались такие крупные продажи, — но Золдик был убедителен, и дама принялась за работу. Пока Иллуми ждал, Киллуа заговорил с Клэр: — Вы не ходили на выступление?.. — Ох, какое в моем возрасте развлечение, — ответила она. — Да и не по душе мне такие мероприятия. Мальчик одобрительно кивнул и, посмотрев в окно, бесшумно произнёс: «Брат, начинает темнеть». Как только покупки были собраны, они попрощались и вышли. Рассматривая зажигающиеся в окнах огни, младший заметил одинокую сороку и указал на неё брату. Иллуми проследил за его жестом и, поняв мысль мальчика, нехотя проговорил: «Добрый вечер, господин сорока, как поживает ваша супруга?» Киллуа рассмеялся. Существовало суеверие, что встретить одинокую сороку — к несчастью, и чтобы отвадить беду, нужно произнести эти слова. Брюнет нахмурился: на сегодня ему было достаточно мистики. Уже дома старший проверил окна и двери. Он не стал запирать их, чтобы оставить путь к отступлению, но натянул леску на оконных рамах и у порогов, развесив колокольчики. Так они смогут услышать любого, кто явится без приглашения. Иллуми проводил Киллуа в комнату, открыл дверь, поставил стул возле кровати и приготовил трость, внутри которой был спрятан клинок. Минуты превращались в часы. Ровно в полночь по улицам города разнеслась чудесная мелодия — тихая и спокойная, словно колыбельная. Киллуа посмотрел на брата: тот напряженно сжал навершие трости, готовясь к удару в любой момент. Вдруг в окно ударил маленький камешек. Брюнет поднялся, прижался к стене рядом с оконным проемом и осторожно взглянул вниз. Коротким жестом он велел младшему спрятаться под кровать, и светловолосый беспрекословно подчинился. Одним резким движением брюнет вынул заранее припасенный кухонный нож, бросил его на пол и пнул в сторону Киллуа. Тот перехватил острый предмет и обострил все чувства в ожидании атаки, не сводя глаз с брата. Музыка становилась все громче, будто ее источник медленно дрейфовал по улицам. Но стоило Иллуми вслушаться в мотив, как снизу донесся отчетливый звон колокольчиков — кто-то проник в дом. Выждав несколько секунд, Иллуми бесшумно двинулся в коридор. Он знал, что брат сможет о себе позаботиться: семья годами готовила их к подобным ситуациям. Сейчас приоритетом был незваный гость. Выглянув из-за угла, он заметил, что входная дверь распахнута, а к порогу медленно подползает странная розовая дымка. Чувства обострились до предела — он прослушивал каждый уголок дома, пытаясь вычислить врага. Стоило ему сделать шаг, как возле самого лица что-то просвистело. Игральная карта вонзилась в стену, оцарапав щеку. Иллуми не мог понять, откуда пришла атака: густая темнота поглощала силуэт нападавшего. Но едва он решился на выпад вперед, холодные бледные руки сковали его тело и повалили на пол лицом вниз. Наконец лунный свет выхватил черты незнакомца, и Иллуми узнал его — это был тот самый фокусник. Нападающий прижал его к полу, лишая малейшей возможности пошевелиться. — Тебе стоило послушать меня... и закрыть все двери и окна, — хитрая улыбка блеснула в лучах восходящей луны. — И все же, как я и говорил, ты понравился мне с первого взгляда. Пойми, то, что я делаю сейчас — моя последняя милость. Больше на мою щедрость не рас-счи-ты-вай. Он намотал длинные черные пряди на ладонь, заставляя Иллуми вдохнуть дым, уже заполнивший комнату. Последнее, что запечатлела память — приглушенный голос Киллуа. Его похитили. Он впервые совершил ошибку, и цена за нее оказалась слишком высока.