Побег

— Можно я здесь подожду? — неуверенно спросила я, натягивая капюшон на глаза. — Нет, конечно, — раздраженно бросил Алекс и потянул меня за руку так, что я чуть не упала. Мы с ним, как обычно, с утра пораньше вышли в магазин, пока Микки дрыхнул. Было где-то около восьми утра, шел мерзкий мелкий дождь, смывая снег и оголяя грязь. Морозы отступали. Я судорожно искала глазами парня из фиолетового окна, но ситуацию сильно затрудняли дождь, туман и то, что я так и не смогла тогда разглядеть его лица. Среди небольшой кучки людей, которые стояли неподалеку от входа в гостиницу, мне не удалось узнать его. Я уже начала жалеть о том, что ничего не продумала и положилась на незнакомца. В голову приходила лишь одна, неосуществимая идея — каким-то образом убедить Алекса оставить меня одну на крыльце. Я пустила в ход все свое обаяние и всячески прятала глаза, чтоб мой похититель не рассмотрел в них обмана. Но ничего не получалось. Он не отпускал меня ни на минуту. Когда мы возвращались, мои глаза остановились на будто бы знакомой шевелюре. Я понемногу узнавала в парне, одиноко стоявшем с зонтиком, своего потенциального спасителя, и все свои мольбы и чаяния вложила во взгляд, который не отрывала от него. Это было невыносимо — всею душою рваться к этому незнакомцу, к этой свободной неизвестности, но не иметь сил бороться с железной хваткой своего похитителя. Я готова была уже закричать, как вдруг Алекс пробормотал: — Вот дрянь, забыл чертов кошелек… Жди тут, Бетси, и не вздумай куда-то бежать. Учти, что я очень быстро хожу. Сама невинность посмотрела на него моими глазами и послушно кивнула. Как только фигура Алекса затерялась в небольшой толпе, я устремилась к парню со светлой шевелюрой. Когда между нами оставался буквально один шаг, я вдруг замерла, вспомнив сегодняшнюю ночь и ощутив страх. «А что, если свобода окажется обманом?» — подумалось вдруг мне, и ноги замедлились, голова закружилась, а все слова, готовые было сорваться с языка, все призывы к помощи, все крики превратились в растерянное выражение лица, на которое и наткнулся этот парень. — Извините… Это вы вчера? В окне напротив… Вам нужна помощь? — спросил он, слегка заглушаемый шумом дождя. А я, прекрасно понимая, что это, возможно, мой единственный шанс, зная, что мое малодушие может стоить мне жизни, и осознавая, какая это огромная ошибка, отступила: — Нет, извините, вы меня с кем-то путаете… И скрылась в дымке этого серого утра. Быстро шагая туда, откуда несколько минут назад так рвалась сбежать, я плакала навзрыд, не понимая, какого черта это делаю. Но ноги сами несли, а когда ко мне приблизился знакомый широкий силуэт, руки сами обхватили его, а голова сама уткнулась в колючее пальто. — Бетси, что уже случилось? — Ничего… Внутри меня кто-то рыдал, а кто-то ликовал.

***

За завтраком было весело, так как Микки был в игривом настроении и постоянно шутил свои низкопробные шутки. Как оказалось, у него был день рождения, и он упрекнул Алекса в том, что тот забыл о таком знаменательном событии. — А у милой леди когда день рождения? — поинтересовался наш мерзкий именинник, хлопнув меня по коленке. — Четырнадцатого февраля, — ответила я, отодвинув свой стул подальше от Микки. — Прямо на день влюбленных, — усмехнулся Алекс. — Вот это да. А чего раньше не говорила? — А вы не спрашивали, — ответила я довольно сухо. Мне этот его вопрос показался довольно циничным, учитывая тот факт, что до моего дня рождения оставалась неделя, и именно в течении этой недели он собирался отдать меня на растерзание непонятно кому. Алекс встал, похлопав меня по плечу, и бросил Микки: — Они задержатся на пару дней. Будут к воскресенью. — Понял. Место встречи не изменилось? — Нет. Я сначала не поняла, о чем это они, но потом дошло. Во власти внезапного приступа злости я выдавила сквозь зубы: — Это с ними мы мой день рождения праздновать будем? Микки рассмеялся, а Алекс, хмыкнув, ушел в другую комнату. Я, резко вскочив из-за стола и перекинув свою чашку, направилась за ним. Вслед слышались ругательства Микки, на которого, по-видимому, пролился мой чай. — Тебе не стоит так обращаться с Микки, у него ведь сегодня особенный день, — сказал Алекс, даже не оборачиваясь на меня. Он натягивал пальто. — Плевать мне на его особенный день. — Ты что-то хотела сказать? Вообще-то, я хотела сказать о том, как я его ненавижу. Но это было бы сущим враньем, поэтому я сдержалась. Хватит того, что я врала самой себе. — Вы куда-то собираетесь? — Ну да, но я не собираюсь тебя с собой брать. — А если я сильно попрошу? Он глянул на меня почти что презрительно. — В последнее время ты тратишь свои вопросы на полную ерунду. — Я просто не хочу с ним оставаться, — пробормотала я с отвращением. — Он вечно пялится на меня, а сегодня трогал за колено. Алекс помолчал минуту, сосредоточенно роясь в своих карманах, а потом снисходительно ответил: — Ладно, только быстро одевайся. Я за пару минут натянула джинсы с курткой. Хотелось либо умереть, либо убить его. Но вместо этого я, как обычно, вложила свою руку в его и мы отправились исследовать городок, который должен был последний видеть нас вместе.

***

Это была первая и последняя прогулка перед отчаливанием в ад. И она затянулась, слишком затянулась, даже сейчас мне иногда кажется, что мы все ещё гуляем. Тогда я подумала — никогда больше мне не будет так хорошо. И была права. Я еле поспевала за ним, иногда даже приходилось бежать, чтобы не отстать. Мы петляли какими-то узкими улицами, иногда Алекс останавливался и разглядывал афиши, будто собирался в театр или цирк. Потом вышли к городскому рынку, и он зачем-то потащил меня к прилавку, на котором рядами были разложены дешевые яркие украшения. — Раз у тебя скоро день рождения, можешь выбрать себе что-нибудь, — сказал он. — Будет подарок. Ты же любишь украшения? Я не знала, люблю ли украшения, потому как никогда их не носила. Поначалу я оторопела, не зная, как реагировать на столь циничное предложение. Он ведь прекрасно понимал, что ко дню рождения отдаст меня в руки каких-то непонятных личностей. Или, может быть, он знал, кому меня отдает? Это конечно, имело некую вероятность быть правдой, но для меня ничего не меняло. Он в любом случае продавал меня. Продавщица улыбнулась мне и сказала, чтоб я не стеснялась. Тогда я подошла поближе, и взглядом зацепилась за маленький браслет из каких-то переливающихся зеленых камушков. Я никогда особо не любила зеленый цвет, но мне внезапно очень сильно захотелось его. — Можно вот этот? Я нацепила свое первое в жизни украшение на руку и улыбалась, сама не понимая чему. Вышло солнце, и камушки красиво сверкали. — Довольна? — Да, мне нравится. Но зачем… — я начала было откровенничать, но потом поняла, как глупо это прозвучит. Однако он все понял сам. — Зачем я тебе дарю подарок, если ты просто девочка, которую я похитил по заказу? — проговорил он воркующе. — Да просто так. На память. Этот ответ не удовлетворил рациональную сторону моей личности, но заставил визжать от восторга ту безумную ее часть, которая предпочитала закрывать глаза на весь ужас нашей ситуации и утопать в своей привязанности. Осознание, что теперь у меня есть вещь, подаренная Алексом, затмило все страхи. Я решила, что больше не буду ни о чем думать и наслажусь этой прогулкой сполна, впитаю в себя вместе с этими редкими и не греющими лучами солнца каждый его взгляд и каждый звук его прекрасного голоса, а браслет сохранит это воспоминание навечно. Обогнув пару заброшенных зданий, мы вышли к небольшому пустынному озеру, по которому плавала стая уток. Алекс выудил из кармана пакет с огрызками хлеба и предложил мне их покормить. — Так мы только за этим шли? — удивилась я. Он пожал плечами. — Ну да. А ты думала, я по каким-то секретным преступным делам хожу? Я бросила на него взгляд, в котором явно читалось, что именно так я и думала. Да и любая другая на моем месте думала бы так же. Алекс рассмеялся. Мы сели на одинокую лавочку и принялись кидать уточкам крошки. Порывы ветра то и дело подхватывали их, и у меня не получалось докинуть до воды. — Вы любите уток? — Да я вообще птиц люблю. Когда-то у меня был попугай. Говорящий. Я научил его желать смерти моим родственникам. Я почему-то рассмеялась. — Зачем? Вы что, не любили свою семью? — По-моему, ты уже потратила свой сегодняшний лимит. Даже превысила, это уже третий вопрос. — Я думала, в честь дня рождения можно. — Он у тебя еще не наступил. — А я в честь дня рождения Микки. —Хитро, — он усмехнулся и потрепал меня по голове. — Но это слишком мелкий повод для увеличения лимита. На слове «мелкий» он сделал особый акцент, намекая на карликовый рост Микки. Мы снова рассмеялись. Две уточки, привлеченные угощением, вышли на берег и начали клевать крошки прямо у нас под ногами. Казалось, они совсем не боялись людей. — Доверчивые создания, — сказал Алекс. — Видимо, человек их еще не обижал. Знаешь, почему у этой на груди зеленые перья? — Не знаю. — Потому что это селезень. Он таким оперением подружек привлекает. — Красивый. Но мне серенькая больше нравится. Солнце опять спряталось, и небо снова заплакало. Алекс встал и отряхнулся от крошек. — Что ж, пора домой, Бетси. А то замерзнешь. Давай руку. И я с доверчивой улыбкой взялась за его руку, которая тут же сжала мою, напомнив, что я птичка в клетке. Я обернулась на уток, которые уже доели и снова отправились плавать, и вспомнила слова Алекса. «Доверчивые создания, видимо, человек их еще не обижал». А возможно ли продолжать доверять человеку после того, как он тебя обидел? Я прекрасно знала, что возможно, я сама являлась тому подтверждением. Но вот только отчего я была на такое способна, хотя ни одно животное, даже самое глупое, никогда ты не допустило такой фатальной ошибки? Почему именно человеческая натура настолько несовершенна, что толкает людей идти против здравого смысла, против инстинктов выживания, против самих себя? Или, может, это лишь я такая? А этот человек, крепко сжимающий меня за руку, смог бы он так же сделать шаг навстречу тьме, словно птица, добровольно летящая на ружье?