Побег

Своими собственными ногами я шла по тому же маршруту, по которому считанные минуты назад бежала. Я добровольно возвращалась к ужасу, шла навстречу своей смерти. Ноги подкашивались, а слезы потоком стекали по лицу, но я все равно шла, даже не мешкая. Та часть меня, которая так радовалась подарку Алекса в тот день неделю назад, решила довериться своему же убийце. Я понимала, какой это бред, но пути назад уже не было. Микки от нервов искусал себе все губы в кровь. Когда мы подошли, он вздохнул с видимым облегчением. — Еле поймал, — бросил ему Алекс. — Ты вообще понимаешь, какие проблемы у нас были бы, если б не поймал, — отозвался Микки и слизал кровь с губы. — Давай заканчивать. Держи ее крепко. Он сделал было шаг к нам, и я сжала руку Алекса. — Погоди. Как ты стрелять собираешься? С твоими трясущимися руками еще в меня попадешь. Кинь мне пистолет, я сам все сделаю. — Да пожалуйста, — пробурчало это чудовище и кинуло пистолет, который Алекс незамедлительно приставил к моему виску. Ощутив прикосновение холодного металла, я зажмурила глаза, пытаясь осознать, что это и есть момент моей смерти. Ничего определенного не было в тот миг в моей голове, все перемешалось, и единственное, что я чувствовала — это страх и разочарование от собственной ничтожности. А потом тишину прорезал оглушительный выстрел, и я поняла, что ничего не изменилось. Я ожидала боли, темноты в глазах, слабости и, наконец, конца своего существования, но ничего из этого не наступило. Неуверенно открыв глаза, я обнаружила, что жива. А Алекс неподвижно стоял рядом и смотрел на валяющегося на земле Микки, под которым растекалась кровавая лужа. Лицо Микки застыло в гримасе ужаса и непонимания. От его крови исходил пар, и меня затошнило. Алекс повернулся и посмотрел куда-то сквозь меня. Я не смела вымолвить ни слова, не совсем еще понимая, спас ли он меня или я буду следующей. — Ничего не трогай, — сказал он глухо, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Залазь в машину, быстро. Я повиновалась. Алекс вложил пистолет в руку Микки, и тоже заскочил в машину. Звук заводящегося мотора спугнул птиц, сидевших в сухих кустах. — И куда мы теперь? — спросила я, собравшись с духом. — Как можно дальше отсюда. — Спасибо, — сказала я. — Что спасли меня. Он взглянул на меня безумными глазами. — То, что ты говорила… Это правда? — Да, — я отвела взгляд. — Правда. — Ты меня любишь? Да что за нелепость, — он вдруг истерически рассмеялся. — Ты хоть понимаешь, что будет со мной, если меня найдут? — Но почему тогда… Почему вы меня спасли? Он ответил не сразу. — Почему… Хотел бы я знать, почему. Может, я тебя тоже люблю. А, может, сошел с ума.

***

Мы почти не останавливались весь оставшийся день. Побег все же состоялся, правда теперь это был наш совместный побег. Я плохо представляла себе, от кого Алекс так бежал, но то, что нас обоих ждет ужасная участь, если мы им попадемся, было ясно точно. Мы стали соучастниками преступления, вынужденные отныне всегда прятаться и оглядываться. И меня это устраивало. Поступок Алекса и его слова всколыхнули все живое во мне, ведь мой больной мозг расценил это как прямое признание в любви. Впервые в жизни кто-то совершил нечто подобное ради меня, впервые кто-то осознанно связал свою судьбу с моей, и этот факт ошеломлял. Я готова была бы отправиться хоть на край света, лишь бы он только был со мной. К вечеру мы заехали в очередной полувымерший городок, светившийся тусклыми огнями, и Алекс судорожно пытался поймать интернет, чтобы найти на карте какую-то гостиницу. Но потом вдруг бросил эту затею. — Черт… — выдохнул он. — В гостиницах могут просить документы для заселения. Я не успела ничего сказать, как он выскочил из машины и направился к какой-то группе бомжей. Они ему что-то долго объясняли, активно жестикулируя, и потом он вернулся. — О чем вы с ними разговаривали? — спросила я. — Спрашивал, кто тут сдает комнаты. Кое-какие ориентировки они дали. Алекс завел машину, и спустя пять минут мы были в таком захолустье, которое даже по сравнению с моим родным районом выглядело крайне плохо. Он звонил в звонок у калитки раза три, прежде чем к нам вышла женщина не самого опрятного вида и поинтересовалась, что нам надо. — Снять комнату. Для двоих, — проговорил Алекс и протянул пару купюр. Женщина окинула его и меня скептическим взглядом и сказала: — Кровать только общая. Остальные комнаты заняты. — Ничего. Мы как-нибудь разберемся. Это моя сестра, — ответил Алекс, выдавливая из себя доброжелательную улыбку. — Ужин не хотите заказать? Алекс обернулся на меня, ожидая реакции, и я чуть заметно кивнула. — Да, давайте. На двоих. Спасибо. Спустя полчаса мы уже поедали холодный и не очень вкусный ужин в затхлой комнатке с одним наглухо закрытым окном. Кровать, которая якобы предназначалась для двоих, была какой-то очень узкой, и мне было сложно представить, как мы оба на ней поместимся. В остальном обстановка комнаты состояла лишь из обшарпанной тумбочки и такого же стола. На тумбочке в вазе стояли искусственные ромашки. — Тебе надо сменить прическу, — нарушил тишину Алекс, который непрерывно пилил меня взглядом. — Была когда-то блондинкой? Я помотала головой. — Значит, будешь. Денег у нас пока хватает для того, чтобы уехать достаточно далеко. — А насколько далеко мы уедем? — спросила я, отхлебывая холодный чай. — Настолько, насколько будет возможно. В идеале, конечно, было бы выехать за границу, но мне придется повозиться с документами. — Но у меня ведь нет документов… — Вообще-то, есть, — Алекс криво усмехнулся. — Думаешь, те люди, к которым мы тебя водили, не могут себе позволить сделать поддельные документы, чтоб мы могли без особых проблем привезти тебя? — Но откуда им было взять мое фото… — Понятия не имею. Я вообще не понимаю, что произошло. Ты один в один похожа на девочку с фотографии, которую они нам дали… Они искали свою дочь. — А можно посмотреть? — нерешительно спросила я. — Она где-то в машине. Завтра покажу. — А почему пропала их дочь? — Кто бы стал посвящать меня в такие вопросы? Я ничего о ней не знаю, но ходили слухи о какой-то грязной истории, связанной с этим. В голосе его чувствовалась усталость, и я решила задать остальные вопросы позже. Лимит на вопросы, видимо, был устранен. Тусклый свет старой лампочки отблескивал на его волосах. — Вы не бросите меня? — спросила я тихо. — Если бы я хотел, я бы это сделал. И ты бы валялась бездыханной под тем мостом вместо Микки. Я невольно вздрогнула. — Не задавай мне никаких вопросов на эту тему. То, что ты сейчас здесь — вот тебе и ответ на все вопросы, — продолжил Алекс. Мы кое-как уместились на маленькой кровати, но я все равно долго не могла заснуть и просто лежала, прислушиваясь к гулу за окном. Меня преследовало много мыслей — и о том, что же случилось между мной и Алексом, и о его словах, и об опасности, нависшей над нами. А еще эта комната смутно напоминала мне о чем-то почти забытом, темном и мертвом. Слова Алекса о «грязной истории», которая была якобы связана с пропавшей девочкой, не давали мне покоя. Почему-то я чувствовала себя точно так же, как тогда в машине, будто во сне, в каком-то замкнутом круге, где каждое мое действие ведет к единственному возможному результату, где попытки спасти изуродованного ребенка заканчиваются собственной гибелью.

***

— Не жалко волосы? — Нет, не жалко. Я наблюдала, как мои длинные локоны падают на пол. Спустя три часа я практически не узнавала себя — и не столько потому, что стала теперь коротковолосой блондинкой, а потому, что мои волосы никогда не бывали такими мягкими и шелковистыми. Выйдя из парикмахерской и подойдя к Алексу, который уже постригся и ждал меня на лавочке, я не могла скрыть своего восторга. — Потрогайте, — предложила я с улыбкой. Он слегка провел пальцами по волосам. — Ты как ребенок. А ну, отойди чуть дальше. Я сделала шаг назад. — Да, цвет волос действительно меняет внешность. Старайся еще смотреть иначе. И неплохо было бы купить линзы. — Мне идет? — Идет. Сам он отстриг все свои волосы, оставив лишь короткий ежик, и купил какие-то странные очки, которые ему особо не шли. — Нам еще надо купить другую одежду. Пойдем. К концу дня мы полностью изменили свой имидж и налегке отправились восвояси. Я крепко прижимала к себе пакет с самыми красивыми вещами, которые когда-либо получала, и смотрела в окно на закатное солнце. В какой-то момент меня охватила эйфория и странное, абсурдное чувство свободы, чувство, какое ощущают люди, начавшие новую жизнь. — Можно открыть окно? — Зачем? Холодно же. — Я на немного. Он больше не возражал, и я открыла окно и вдруг высунулась в него. Светлые кудри подхватило ветром. — Бетси, ты дура? Сядь обратно. Быстро замерзнув, я плюхнулась обратно на сиденье и шумно выдохнула. — Скажите, мы теперь свободны? Он странно на меня покосился. — Теоретически — да. Практически — нет. Если ты думаешь, что про нас забудут и не будут искать, то ты глубоко ошибаешься. Скорее всего, нас уже ищут. Причем что твои заказчики, что люди Микки. — Разве вы не вдвоем действовали? — Господи, да я вообще считай новичок. Это было мое первое дело. А группировка, где состоял Микки и куда я недавно втесался, намного больше и намного опаснее, чем ты можешь себе представить. — Тогда расскажите… — Вот уж нет, — повернулся он ко мне и почти прошептал, — тебе это знать незачем. И отныне я тоже никак с ними не связан, потому это больше не имеет значения. — Но я ведь должна знать, от кого бегу… — Ты бежишь от смерти, Бетси, — резко перебил он меня, и это будто вернуло меня во вчерашний день, в страх, в отчаяние, в смирение и в запах крови. Один спокойный день еще ничего не гарантировал, и мне стоило привыкать жить в этом страхе — вот что хотел сказать мне Алекс. Я вжалась в сидение, поеживаясь от холода, и вдруг вспомнила. — Вы обещали показать мне фотографию… Ну… Той девочки. Он порылся в бардачке машины и кинул мне маленькое фото. — На. Хоть уже опускались сумерки и в машине стоял полумрак, мне хватило одного взгляда, чтобы понять, кто это. Большие добродушные глаза, розовые щечки, косички и широкая улыбка не смогли меня обмануть — в этой счастливой красивой девочке я увидела лишь перешитое лицо и тень смертельного ужаса, который преследовал меня в каждом сновидении. Полузабытые кошмары вдруг стали явью, мне даже показалось, что я вновь вижу фиолетовые отблески пустого окна и слышу крики этой девочки, отчаянно зовущей на помощь и заманивающей меня в топи, откуда нет выхода. Я задрожала и случайно выронила фото. — Что такое? — Ничего, — пробормотала я, а потом вдруг решилась. — Только… Эта девочка… Я видела ее. — Где? — удивился Алекс. — В своих снах.