Побег

Нам нельзя было останавливаться в гостиницах и в принципе долго задерживаться на одном месте и много взаимодействовать с людьми, потому мы часто ночевали прямо в машине, останавливаясь на самых безлюдных участках дороги. Та ночь была именно такой. Мы кое-как устроились вдвоем на заднем сидении, укутавшись в недавно купленный плед, и тогда Алекс решил залезть мне в голову. — То есть ты хочешь сказать, что она тебе снилась? Я поежилась и неохотно ответила: — Да. И не раз. — Бред… — протянул Алекс. — А может, ты все-таки их дочь, и они просто перепутали родимое пятно? До сего момента я не допускала такой возможности, однако тот факт, что я практически не помнила своего раннего детства и очень смутно помнила лицо своей матери, которая погибла семь лет назад, заставлял задуматься. — А когда их дочь пропала? — Около года назад. В возрасте четырнадцати лет. — Нет, тогда это никак не могу быть я, — ответила я, вздохнув. — А ты точно меня не обманываешь? Может, боишься, что я верну тебя родителям? Он вдруг приблизил свое лицо к моему так близко, что я ощутила тепло его дыхания. Алекс заглядывал ко мне в глаза так же, как в комнате напротив фиолетового окна, и как в день побега, ожидая увидеть там отблески лжи. Но, как и тогда, ничего не увидел. — Я вам не вру, — сказала я, не отводя взгляда. Он отодвинулся от меня и откинул голову на сидение. — Но ведь это должно что-то значить… Погоди, ты случайно не о тех снах, которые ты мне рассказывала? Там, где девочка с изуродованным лицом. Я кивнула. — Ну и с чего ты взяла, что это она? — Я… Просто знаю. У нее взгляд такой же. Я никогда бы не смогла этого объяснить, ведь никакой очевидной связи между девочкой с фотографии и девочкой из моих снов не было. Но я была уверена в том, что это она, так же сильно, как в том, что вода мокрая, а птицы умеют летать. — Это полнейший бред, Бетси. Это… Как вообще возможно? И что означает? И какого черта вы так похожи? Может, вы близнецы? Он нервно дергал плед, в конце концов стянув его с меня полностью. Я неуверенно придвинулась ближе к нему, чтоб согреться. — Я не знаю, была ли у меня сестра-близнец… Я даже не помню толком свою маму. Возможно, я могла бы узнать больше о себе, если б мы могли вернуться в мой город… — Нет, — резко перебил меня Алекс, — это исключено. Нам придется для этого вернуться назад, а там нас уже поджидают. Мы не можем не то, что возвращаться, мы не можем даже оборачиваться. Ты меня поняла? — Да. Я вдруг почувствовала какой-то невероятный упадок сил и придвинулась еще ближе, положив ему на плечо свою голову. Сердце забилось быстрее, а где-то в животе закололо, и я вся напряглась, ожидая его реакции. Алекс лишь накрыл меня пледом и сказал: — Вот что. Все это крайне странно и непонятно, но пока мы не можем ничего предпринять. Я совершенно в это не верю, но если ты так убеждена, что тебе снится пропавшая девочка, то, может, между вами есть какая-то связь. Возможно, вы даже близнецы. Но это все не имеет уже никакого значения, потому что у нас в любом случае нет других вариантов, кроме как бежать. Он сделал паузу и добавил чуть тише: — Если тебе будут сниться новые сны, сразу же рассказывай их мне. Я слышала в его голосе что-то, доселе мне неведомое. Что-то, чего на моей памяти никто никогда не проявлял ко мне, и это поднимало бурю в моей душе. — Вы переживаете за меня? — спросила я, прижимаясь к нему еще крепче. — Спи и не задавай глупых вопросов, — ответил он, слегка усмехнувшись.

***

Мы сидели на каком-то пригорке, когда она сказала мне, что на ее месте должна была быть я. Я тогда спросила: «А на месте Микки Алекс?», и она странно покосилась на меня. — Отчего же? Он не бежит от своей судьбы, как ты. После этого я разлепила глаза, щурясь на солнце. Алекс был уже за рулем, а за окном виднелись покосившееся дома едва живой деревни. Я перегнулась к нему через сидение и попросила воды. — Снова снилась, — проговорила я пересохшими губами. — Сказала, что вы не бежите от своей судьбы. — Вот тут уж она не права, — отозвался Алекс. — И все? — Еще сказала, что я должна была быть на ее месте. Я немного задумалась и спросила: — А как ее звали? — Думаю, что несложно догадаться, — ответил Алекс, выруливая прочь из деревни. — Так же, как и тебя. Честно говоря, я думала, что эта информация ошеломит меня, по оказалось, что именно такого ответа я и ожидала. Почему-то это выглядело естественным. Этот жуткий эфемерный образ уже не отталкивал и не пугал меня, как прежде, а скорее привлекал. Тайной, которую хотелось разгадать. Я чувствовала себя одновременно избранной и несчастной, особенной и обреченной. Это сложно описать. — Я попробую в следующий раз назвать ее по имени, — сказала я и перелезла на переднее сидение. — Собираешься общаться со своим же сновидением? — А почему нет? — ответила я так, будто мы говорили о чем-то совершенно обычном. Алекс включил музыку с кассет покойного Микки, и я представила, что мы едем вместе в дорожное приключение и скоро будем на золотом морском берегу. Когда я закрывала глаза, передо мной мелькали блики воды и солнца, а когда открывала, мимо пролетали пустыри. Спустя пару часов мы заехали в довольно большой по виду город. Алекс сказал, что мы идем покупать линзы. — Какой цвет вам нравится? —Зеленый, — ответила я милой продавщице. А уже на улице зачем-то сказала Алексу: — Они подходят к браслету. Подарок Алекса так и красовался у меня на руке, оставаясь напоминанием о том дне и уточках. Я задумалась, глядя на него, и сначала не услышала слов Алекса. — Мы же так и не отпраздновали твой день рождения… — А, что? Мой день рождения? — Ну да. Сколько тебе исполнилось-то? — Семнадцать, — протянула я, крайне удивленная тем, что он вообще вспомнил об этом, потому как даже я сама забыла.  — Так это же почти восемнадцать. Обязательно надо отпраздновать. Я улыбнулась и покраснела, а потом вдруг Алекс резко дернул меня, увлекая с дороги во дворы. Подняв взгляд, я буквально увидела в его глазах слово «тихо». Мы застыли, укрывшись за выступом дома, и краем глаза я увидела группку черных людей, которые слишком сильно напомнили мне Микки. Сердце упало вниз. — Держи на всякий случай, — прошептал где-то у меня над ухом Алекс и сунул мне в руку что-то твердое и холодное. Я знала, что это. Я помнила это холодное прикосновение. — Стреляй только в крайнем случае. Мы просидели там еще неопределенное количество времени, пока Алекс не убедился, что они скрылись. — Быстро бежим к машине. Если они ее узнают, это будет катастрофа, — сбивчиво сказал он и крепко схватил меня за руку, увлекая за собой. От сумасшедшего бега я задыхалась, пару раз даже споткнулась и разбила себе все колени. Пистолет я кое-как засунула во внутренний карман куртки и все время боялась, что он выпадет. Но еще больше я боялась погони, или того, что мы не успеем и они найдут машину раньше. И хоть мы бежали до нее всего-то пару минут, для меня это растянулось на вечность. — Успели, — выдохнул Алекс. — Заскакивай. Валим отсюда. Я послушалась, и он ударил по газу. Шумно дыша, я нащупывала пистолет в кармане куртки, и когда убедилась, что он на месте, немного успокоилась. — Держите. Я решила, что это орудие убийства стоит вернуть, но Алекс протянул его обратно. — Оставь себе. Еще может пригодиться. Неуверенно положив пистолет назад в карман, я взглянула на Алекса исподлобья. — Не боитесь, что я вас убью? Вы ведь меня похитили. Он рассмеялся. — Скорее это я тебя убью. Ну, или они. — Да, пожалуй, — согласилась я, разворачивая пакет с дешевым фастфудом, который мы успели купить, — моя жизнь мне не принадлежит. И поймала себя на мысли, что меня это больше не тяготит. Будто бы тогда я все же умерла, будто бы я умирала уже много раз, и жизнь моя является лишь одной из множества вероятностей, складывающихся в единый момент. Я была на пике эйфории. Открыв окно, я высунулась навстречу наступающей весне.

***

С зелеными глазами я выглядела странно, непривычно, но мне нравилось. Из зеркала на меня будто бы смотрел кто-то другой. Вставлять линзы было слегка неприятно, но я довольно быстро свыклась с ними.  Мне казалось, что мы оторвались, и даже Алекс немного расслабился. Вот уже четыре дня мы не замечали за собой никакой погони, и это утро сулило покой. — Ты долго копаешься, — бросил мне Алекс, когда я вышла из крохотной ванной. Мы остановились в каких-то комнатах на окраине курортного городка, и здесь были очень милые ванные комнаты и летние кухни. Насколько я поняла, нашим пунктом назначения должен был стать родной город Алекса, правда он не сильно посвятил меня в свои планы насчет того, что мы там будем делать. — Нравится этот пляж? — задумчиво спросил Алекс, когда я подошла к машине, таща свои немногочисленные вещи. — Нравится. Это был абсолютно искренний ответ. Я никогда раньше не видела моря, и эта огромная синяя гладь, которая вздымалась и разбивалась белыми брызгами о прибрежные камни, стала для меня настоящим откровением. Наблюдая за этим вечным движением, я будто находила умиротворение. — Ну давай тогда задержимся, — улыбнулся Алекс. — Поехали только купим кое-чего. Через полчаса я сидела на холодном песке, держа в руках небольшой торт со свечками в виде цифры «17». Я знала, что надо загадать желание и задуть их, но в голову ничего не шло, и потому я лишь смотрела то на свечи, то на Алекса, и наконец пробормотала: — Спасибо большое… — Загадывай желание. Я загадала, чтобы мы всегда были вместе. Правда, ветер задул свечи раньше меня. — Расскажи чего-нибудь о себе, — сказал Алекс, жуя торт, — я же должен знать, кого назвал своей сестрой. — Но я ведь никакая не сестра, — ответила я в тон ему. — Нечего особо рассказывать. В моем существовании не было какого-то смысла. — Как и в существовании каждого из нас. — Разве? — Конечно. Возьми хоть меня — никакого смысла во мне нет. Мы живем не для чего-то, а вопреки чему-то. Это я давно понял. А чем увлекаешься? — Я любила химию в школе. И читать исторические романы. — А чего именно исторические? — Это единственные книги, которые от мамы остались. Она, видимо, только их и читала. Ну, раньше я еще брала книги из школьной библиотеки, но забывала вернуть, и мне перестали их давать. Эти воспоминания почему-то вызвали грусть, хотя я никогда до этого не скучала по дому. Наверное, на меня так действовала морская романтика. — Ты что-то помнишь о своей маме? — вырвал меня из задумчивости Алекс. Я лишь покачала головой. — Ровным счетом ничего. Вообще-то, у меня проблемы с памятью. Я все забываю и… — Ты была несчастна там? — вдруг перебил он меня. Вопрос этот ввел меня в замешательство, и я неуверенно ответила: — Думаю, что да. Ничего хорошего там не было. И знаете, я благодарна вам, что вы меня похитили. От осознания абсурдности этих слов и неловкости я аж покраснела, щеки, по моим ощущениям, просто горели. Не знаю, что меня заставило тогда сказать это, но оправданием моей глупости служит переполнявшее меня чувство любви и преданности. — Просто невероятно, — рассмеялся Алекс. — Ты благодаришь меня за то, что я тебя похитил и избивал. Я впервые такое вижу. Откуда в тебе это? — Не знаю, — пожала я плечами, и вдруг добавила, — но ведь и у вас есть странности. Зачем вы спасли меня? — Потому что я не смог тебя убить. Твои глаза потом бы преследовали меня всю жизнь, и я бы сошел с ума от их упрека, — ответил он совершенно непринужденно. — И что же мы будем делать дальше? — Я сейчас снова введу лимит на вопросы, — пригрозил Алекс, и я замахала руками: — Ладно, ладно, больше не буду такое спрашивать. — И все-таки, я ведь делал тебе больно, — сказал он спустя пару минут молчания. — Я не злюсь на вас, — ответила я. Он вдруг дотронулся пальцем до моей еще не до конца зажившей скулы и слегка провел по ней. — Ты воплощение моих грехов, — подытожил Алекс и убрал руку. От этого прикосновения румянец на моем лице стал, наверное, еще ярче. Я хотела бы продолжить разговор, но он вдруг стал каким-то отстраненным, ну, или мне так показалось, потому я просто упала на песок. — Всегда хотела поспать на песке. Не знаю, зачем я сказала это. Мне никогда в жизни раньше не приходило в голову желание поспать на песке. Он молча улегся рядом.