Волчья тропа

Лост-Айденд, четырнадцатый день карантина

Последний день карантина наступает неизбежно и Тайлер ждал его. Но в ночь накануне не сомкнул глаз, ворочаясь с боку на бок в кровати до самого подъема, словно искусанный матрасными клопами. Тринадцать дней изоляции и запрета на прямой контакт с жителями Лост-Айленд он проводит в целительном одиночестве. Лесли, как и обещала, заходит к нему либо утром, либо вечером перед отбоем. Держится дружелюбно, но отстраненно, изучающе разглядывает новобранца, явно не доверяя. Тем не менее, она проводит ему исчерпывающий ликбез по правилам общины. В теории. Первое правила общины — рутина и дисциплина. Расписание одно для всех, но ритуалы и их последовательность сугубо добровольные и зависят только от фантазии жителей резервации. Первое задание Лесли для Тайлера было предельно простым — придумать свою рутину. И уже на нем он почувствовал, что наверняка провалится. Галпин ходил из угла в угол, соображая, нет, вспоминая, чем он вообще занимался до Уиллоу Хилл. Иногда бегал по утрам, играл в баскетбол с парой друзей время от времени, пытался сдать экзамены в колледж, мечтал уехать в Портленд. Работал в кофейне, был цепным псом у Торнхилл, организовывал фейковые свидания с Аддамс, пёк торты, помогал Доновану в гараже, убивал. Список его расстроил. И шокировал. Но больше расстроил, конечно. Он никогда не анализировал это вот так — обстоятельно и трезво. Сейчас же у него появился шанс сделать в своей жизни что-то иначе. Принять собственное решение и следовать ему, даже в такой мелочи как рутина. Подъем в 6 утра. Значит, утром все просто: личная гигиена, завтрак и немного физических нагрузок, занятия в главном корпусе. А дальше? Чем заниматься весь остальной день до отбоя в звенящей тишине хижины. Он пересчитал количество dvd-дисков, окей, фильмов хватит чтобы скоротать вечера, с этим разобрались. Глянул на полки с книгами, ответ почему они такие потрепанные пришел сам собой. На карантине действует запрет на взаимодействие с жителями, но не на прогулки. В первое же утро после занятий, Тайлер натянул на себя всю ту удобную одежду, что ему принесла Лесли, сделал себе сэндвич, налил кофе в термос и отправился изучать местность. Лесом его сложного удивить, большую часть времени он провел в нём, выискивая еду и жертв еще до всего случившегося, поэтому побродить в окрестностях Лост-Айленда всяко лучше, чем торчать в хижине. Он вышел на единственную известную ему тропу, ведущую к озеру и залу контроля. Решив не подходить слишком близко, но рассмотреть всё как следует, он наблюдает как новобранцы и старожилы общины разного возраста играют в соккер, крича и подначивая друг друга. Зал контроля отсюда не видно и нужно обойти открытую местность, чтобы пробраться к нему не привлекая особого внимания. Именно это он и делает. Почему-то ему хочется именно туда. Жители замечают его, но не придают большого значения присутствию новобранца на карантине. Прошмыгнув в расщелину между скалами, Тайлер обошел вдоль обрыва напрямик к залу контроля. Никого. Без людей это место выглядит пугающе недружелюбно. Проходы слишком узкие, в них с трудом можно пролезть взрослому мужчине, глубина арены тоже довольно внушительная. Он спускается по подобию лестницы вниз к манежу, засыпанным кварцевым песком. Присев на корточки, Галпин набрал жменю в ладонь, пересыпая. Сам не зная зачем. Холодный. Оцарапанные скалы, отбитые камни вплоть до самой крутой отвесной скалы. Он вдруг понял почему зал контроля именно здесь. Хайду тяжело выбраться отсюда, слишком узкий проход, даже в прыжке, обращенному сложно оказаться вне этой западни, камень слишком гладкий, склоны крутые. И, судя по следам, хайдовых попыток выбраться было немало. Выход отсюда возможен только в одном обличии — человеческом. Тайлер хмыкнул. Не тюрьма, но очень грамотная смирительная пещера. Ты можешь выбраться из западни, сохраняя спокойствие и равновесие. Умно. И глубоко. Решив не дожидаться ни Табиты, ни остальных ребят, он выходит из зала контроля, чтобы продолжить свою прогулку. День стоит погожий и теплый, Галпин огибает холм, понимается по его склону на самую вершину и ахает, когда это всё же происходит. Вид открывается чудесный. Община Лост-Айленд, скрытая в густых лесах Канады, между скалами, реками и озерами, предстала перед ним маленьким, но оживленным городом. Он явственно увидел всё её нехитрое и логичное устройство. Ремесленные кварталы словно пальцы одной руки сходились к рыночной площади. Фермы с сочными пастбищами северо-восточнее, западнее — большие ангары, видимо, там хранят зерно и мясо. Несколько теплиц, открытых полей. Есть даже промышленная зона, солнечные батареи, генераторы и водонапорная башенка. С холма всё это выглядит как очень реалистичная игра-симулятор, с одним отличием, город действительно построили. Общими усилиями. Галпин поймал странное ощущение благоговения, единства и общности. Чувство не накрыло его, а скорее пробивалось изнутри как нечто родное и естественное. Явно незнакомое ему. «Хорошо бы достать бинокль», — думает Тайлер, доставая кофе из рюкзака, — «и плед».

***

— Когда я говорила о рутине, я не имела в виду прогулки, — сообщает ему Лесли, наливая в кружки чай. Галпин уже подумал расстроиться, никакое другое интересное и доступное ему занятие сейчас не лезло в голову. — Но на первое время неплохо, осмотришься, — добавляет куратор, — сахар? — Да, одну ложку, — отвечает он. — Спасибо. — Чем ты занимался во внешнем мире? — Работал в кофейне, — говорит он, отпивая чай. — Хм, у нас есть что-то вроде кафетерия, можешь работать там. Но идея ему не нравится, раз он решил покончить с прошлым, ему нужно новое занятие. — Я бы хотел попробовать что-то еще. Я неплохо разбираюсь в машинах, мог бы работать в мастерской. Где угодно, только не кафетерий. — Адаптация идет лучше, когда занимаешься привычным. — Привычное не годится, Лесли, — отрезает он серьезно. — Не хочешь вспоминать? Тебе придется, подавление воспоминаний плохо влияет на контроль. — Что ж, тогда я могу помогать на кухне, где угодно, лишь бы я был полезен. — Придумаем что-нибудь. Если тебе так нравятся обходы, можешь присоединиться к патрулю, здесь еще не все тропы нанесены на карту. Галпин поднял голову на Лесли, загоревшись. Тайлер Галпин картограф. А что? Звучит. — Мне нравится, — говорит новобранец сдержано, он пока не до конца понимает как взаимодействовать с куратором. — Джекилл рассказал мне о тебе, — нарушает непродолжительную тишину Лесли. Парень устремил взгляд полный любопытства и негодования. Все что мог рассказать Джекилл либо дерьмо, либо полное дерьмо. Тайлер нахмурился. — Что именно он тебе рассказал? — Все, что знал, — спокойно отвечает куратор, — о твоей матери, о том, что её держали в бункере для опытов, о том, что твой отец скрывал от тебя твою родословную. И, конечно, то, как тебя пробудили. Лесли вдруг замолчала, помрачнев. Видимо, сдерживать обещание не жалеть своего подопечного, ей становится сложнее. Она злится. Так Хайдов не будили со времен Македонского. Тогда их пробуждали тысячами, а иначе как бы этот сопляк захватил весь запад и восток? Тайлер выдерживает паузу. — Это варварство, — сквозь зубы выдавливает она. — Что еще он упомянул? — Десятки убитых, — Лесли говорит это с пугающим спокойствием. — И? — вопрошает Галпин, ожидая осуждения, которого он, по какой-то причине, не чувствует. — Это не круто, конечно. — Не круто, — эхом повторяет он с удивлением. — Я здесь не для того, чтобы тебя осуждать. Убил ты кого-то или нет, здесь всем всё равно. Потому что ты живешь с соседстве с такими же потенциальными убийцами. Тебя тут некому бояться. Я имею в виду… вообще некому. Тем более, пока в общине Джекилл — главный. Немой вопрос повис в воздухе. — Он самый крупный Хайд, которого когда-либо фиксировали. — Постой, Джекилл? — Тайлер по-настоящему удивлен. Генри не похож на того, кто мог бы носить звание «самого крупного представителя вида». — Верно. Я знаю, в это сложно поверить, но не советую проверять. Обращается он крайне редко. В последний раз когда его бросила девушка. Это было, кажется, лет 19 назад. — Ну, хорошо, что я не его девушка, — нескладно шутит Галпин, нервно хохотнув. — Это серьезно, Тайлер, — одергивает его Лесли. Снова повисает неловкая пауза, но парню нравится, что с его куратором клеится диалог и он не хочет потерять эту нить. — Что еще я должен знать про общину? — спрашивает он, в надежде продолжить разговор. — Спрашивай что угодно, — предлагает куратор. — Здесь, как я понял, матриархат? В ответ Лесли громко хохочет. — Скажешь тоже, — продолжает сквозь смех она. — Наш лидер мужчина, ну какой матриархат? — Извини, я просто… я не знаю зачем спросил, — ему неловко. — У нас нет классовости и какого-то четкого разделения по половому признаку, но есть иерархия и правила. Женщины и мужчины работают наравне и делят обязанности по своим силам. Не важно что я выберу, если я захочу работать в поле, ковать металл или заниматься только детьми, меня никто не сможет остановить. Мы свободны здесь. — Но при этом связь с внешним миром строго ограничивается, — замечает он. — А ты бы хотел, чтобы у нас был аккаунт в тиктоке, где мы показываем как обращаемся в Хайдов? — Нет, не то чтобы… — Это ради нас же, поверь мне, когда в одном месте собирается почти тысяча чудищ, нормалы начнут паниковать. А ты лучше других знаешь что такое жестокий и напуганный нормал. Даже такие школы как Невермор не гарантируют безопасность. Тебе понравится эта изоляция. Хайда поймет только Хайд. — А почему здесь живут оборотни? — продолжает задавать вопросы Тайлер. — Ты вообще читал брошюры? — Пока нет, но всегда интереснее узнать всё о месте, где придется жить у самого жителя, не так ли? — А ты не такой тупой, как я сначала подумала, — выпаливает Лесли с доброй усмешкой. — Спасибо? — не знает как реагировать на такой комплимент Тайлер. Куратор снова смеется. — Расслабься, парень. Я на твоей стороне, — она улыбается ему как старшая сестра, которой у него никогда не было. — Лесли, я хотел спросить, возможно это неуместно и ты имеешь полное право послать меня, но… — Хочешь спросить меня о брате, — прерывает его она. — Да… — Хм, — произносит она, погрузившись в молчание. — Возможно тебе рано знать о таком, но ты всё равно рано или поздно это выяснишь. Хайд отнимает жизнь у своего носителя. — Значит, это правда, — разочарованно произносит Тайлер. — Так ты знал? — Моя мама сказал мне однажды, но я думал она не в себе или просто пугала меня. Она ведь чуть… я не знаю как это работает, но кажется есть возможность отделить дар от изгоя, лишиться его. Мама хотела избавить меня от Хайда. Лесли похолодела и отстранилась на спинку стула. — Прости, что? — прошипела она. — То есть как? Тайлер выложил ей историю о своем дяде и матери, к слову, о первом он никогда, до недавних событий, не слышал, а вторую считал мертвой. Лесли слушала с особым вниманием. — Джекилл должен об этом узнать, — выдала свой вердикт куратор, когда тот закончил свой рассказ. — Я должна идти.

Лост-Айленд, четырнадцатый день карантина

Тайлер встает с постели до начала подъема, изрядно помятый и встревоженный. В 8 у него экзамен. Он готовился усердно, прочитав весь материал, что дал ему Джекилл, исправно посещал занятия и донимал вопросами Лесли. После его разговора и новости, что у изгоя можно отнять дар ничего необычного не произошло. Генри лишь узнал у Галпина всю ту информацию, которой он располагал и продолжил лекцию как ни в чем не бывало. Но странное чувство не покидало Тайлера с тех пор. Будто бы община узнала нечто такое, о чем знать не хотела. Либо наоборот, то, что знать должна была и то, чего опасалась больше всего. — Ты готов? — спрашивает Джекилл, приглашая парня в небольшой лекционный класс. — Да, я думаю, — отвечает он слегка неуверенно. — Если хочешь, мы можем перенести экзамен, — предлагает Генри. — Нет, давайте покончим с этим. Я устал от изоляции, — серьезно говорит Тайлер.