Волчья тропа

Лост-Айленд, настоящее время

Энид, едва очнувшаяся от шестидневной отключки, изо всех сил старается осознать где находится и кто все эти люди в белых халатах. Сначала она решила, что её заперли в Уиллоу-Хилл, но после визита Уэнсдей Аддамс, больница закрылась на неопределенный срок. Впрочем, психушек и тюрем для изгоев вполне хватает по всему миру, не только в Вермонте. Она оглядывает палату и медсестер, стоящих к ней спиной. Если она и впрямь в психиатрии, её наверняка бы пристегнули, но руки свободны, ноги, впрочем, тоже. У персонала не слишком современная форма и монитор не последней модели. Реальность размывается по краям, но ей удается сфокусироваться. Окно совсем не больничное, потому что рама из дерева, а не металла. Где она? Участившееся сердцебиение предательски пикнуло на мониторе, заставив медсестер обернуться. Участливые девушки быстро оказались у её койки, проговаривая успокаивающие речи, которые почему-то работали совсем в обратную сторону. — Мисс, вы в безопасности, — говорит та, что постарше. — Глэдис, позови врача и доложи Джекиллу, что новобранка очнулась, — командует старшая. — Я Фэй, — представляется она, — вы понимаете, что я говорю? Вид у её пациентки напуганный и изможденный. Многочисленные капельницы и питание по трубкам вернули Энид к жизни, но сил не прибавили. Она все еще слаба. Синклер пытается встать, собирая остатки волчьей воли. Тщетно. Заметив намерения пациентки, Фэй, старается как можно скорее успокоить её, но все попытки Энид пресекает. — Мисс, вы помните, как вас зовут? — спрашивает медсестра, возвращая Энид в больничную кровать. Голос не слушается. Горло сдавило и слиплось. Синклер показывает ладонью на шею, прося воды. Заботливая Фэй отстраняется, чтобы подать ей стакан. Выиграв пару десятков секунд, Энид срывается с места, направляясь к двери. Ноги не слушаются, голова гудит и туманится, та даже не знает, с какой скоростью бежит. В глазах темнеет, но она даже не думает останавливаться. — Мисс, стойте, — кричит Фэй, следуя за ней. Синклер несется по пустому коридору прямиком к двери с надписью «Выход». Ей осталась пара ярдов, она уже вытянула руку, чтобы добраться до ручки, но та предательски выскальзывает. С той стороны кто-то спешно открыл дверь. Энид поднимает потемневший взор на фигуру, стоящую перед ней. И хочет посчитать увиденное за галлюцинацию, но запах, за которым она шла больше двух месяцев, не дает ей это сделать. Инстинкты не врут. Синклер знает, кто перед ней. — Энид! — встревожено произносит Тайлер, меньше всего он ожидает увидеть девушку убегающей, в больничной сорочке. Она падает назад и пятится от него на полусогнутых конечностях. Испуг смешивается с защитной реакцией и ей впору обратиться, но в ней так много препаратов и слабости, что у нее не выходит. — Мисс, вернитесь в палату! — обеспокоено повышает голос медсестра, приближаясь. — Фэй, — говорит ей Тайлер, — не надо, я сам. Девушка останавливается в трех шагах от разъяренной волчицы, оценивая, хочет ли она встревать и действительно нужно ли. — Я позову подмогу, — сообщает Фэй. — Нет! — отрезает Галпин. — Только Джекилла. Пожалуйста, — говорит он, понижая голос. Тайлер пытается поднять Энид, но едва он приближается к ней на дюйм, она, выпустив когти, оставляет на его лице три кровавые линии. Боль настигает не сразу, он слишком занят новостью, что Синклер пришла в себя. И тем фактом, что сейчас она всё здесь разнесет и её посадят в клетку. Или того хуже — забьют сородичи, загонят до смерти в ледниках Альберты. Отвлекающий маневр волчицы сработал и пока Галпин утирал кровь с лица, та снова пустилась бежать, но уже в обратном направлении, чтобы найти черный ход. Она не знает зачем, что-то внутри велит ей убираться и она делает это без вопросов и встречных реплик. — Энид, постой! — Тайлер следует за ней. — Пожалуйста, остановись! — кричит ей в спину. Не то, чтобы её трудно догнать, но Галпин знает это состояние. Приближаться к ней опасно. Зверь злее всего, когда его загнали в угол. Он должен убедить её, что та в безопасности. Иначе может случиться необратимое. Синклер поворачивает в неизвестный ей коридор, чтобы найти еще какую-нибудь дверь, ведущую наружу, но вопреки своему желанию, оказывается в тупике. Тайлер видит это и замедляет шаг. Энид жмется к стене. — Не подходи ко мне, — хрипло произносит она, выпуская когти. Это все, на что ей хватает сейчас сил. — Не то я, не то… — Энид набирает воздух, но слова глохнут у неё языке, сминаясь и пропадая. — Энид, пожалуйста, — Тайлер делает шаг и просит, сам не зная о чем, о возможности сказать хоть слово или позаботиться о ней. — Я сказала, не подходи! — сипло кричит она, собирая остатки мощи для прыжка. Но ноги волчицы заплетаются, и та, в неловкой попытке атаковать, падает прямо в руки подлетевшему к ней Тайлеру. Она раздирает парку парня в клочья, чудом не задев плоти. Галпин держит напуганную волчицу, чтобы та не причинила вреда, скорее себе, чем ему. — Волчонок, — произносит он тихо ей в макушку, обхватив руками. — Волчонок, ты в безопасности. Она не верит. Звериное нутро сопротивляется этой информации, но человеческий разум сохраняет крупицы здравого смысла. Энид слабеет от попыток вырваться, её тело смертельно устало бороться. Она затихла. Тайлер чувствует её пульс и он замедляется. — Что здесь… — Тайлер слышит позади себя голос Джекилла, — происходит, — Тот обеспокоен, но не слишком. Новобранцы-Хайды со слабым самоконтролем устраивали и не такое. — Что у тебя на лице? Энид выглядывает из-за Тайлера, чтобы взглянуть на обладателя внушительного баритона. — А, вот что, — не дожидаясь ответа, произносит тот и делает еще маленький шажок. — Ты помнишь как тебя зовут и как попала сюда? — спрашивает Генри, обращаясь к Синклер. — Помню, — отвечает девушка, высвобождаясь от рук Тайлера, пошатываясь в попытке отдалиться от этих двоих как можно дальше. — Я помню, что атаковала Хайда, а дальше ничего… Синклер смотрит в глаза Генри, хищник внутри предупреждает её, что он сила, с которой нужно считаться. — Мы должны вернуть тебя в палату, Энид. А потом, мы все обсудим. И ответим на твои вопросы, — он приближается еще и еще, почти крадется, держа руки на виду, показывая, что безопасен. — Вы Хайд, я отсюда чую, — заявляет Энид. Ей хочется довериться, но у неё выходит слабо. — Здесь всё разит Хайдами. Она снова выпускает когти в готовности защищаться. — Все верно, Энид. Здесь очень много Хайдов. И оборотней здесь тоже достаточно. Ты ведь поэтому сюда и пришла, волчье чутье привело тебя. Разве нет? — голос Генри звучит убедительно и спокойно, это не первая буйная волчица в его жизни. Если он говорит правду, её давно бы разорвали сородичи или другие Хайды, но почему-то этого не происходит. Либо он врет, либо здесь действительно безопасно. Но, к сожалению, перед ней нет ни одного существа, которому она могла бы доверять. — Мы живем здесь сообща, честно делим территорию, — продолжает объяснять Джекилл. — Тебе нечего бояться. — Энид... — встревает Галпин, неуверенно делая шаг. В глазах Энид потемнело и тело перестает слушаться, она наверняка предприняла бы еще одну попытку прорваться сквозь Хайдов, если бы не глубокий обморок, в который она падает без сил. Тайлер хватает её снова, глядя на Джекилла. — В палату. Живо, — командует он.

Джерико, два года назад

«Сегодня моя смена, приходи на банановый латте, обсудим торт», — Галпин набирает свое сообщение для Энид, а затем стирает его. И снова набирает то же самое. Проклятье, заигрывать с Аддамс по указке Лорел куда проще. Тайлер смотрит на свое сообщение еще раз, перечитывая. Вроде бы безобидно. Она же сама сказала: «Если что, пиши!» или это из вежливости? Почём этих девушек разберешь. Колокольчик на входной двери звякает, оповещая о посетителе. Тайлер встает из-за барной стойки, чтобы поприветствовать гостя. Это Лорел. — Ты выяснил что-нибудь еще? — с напором спрашивает она. — О чем ты? — непонимающе хмурится Галпин. — Об Уэнсдей, Тайлер, — понижая голос, объясняет она. — Ну, у неё скоро день рождения, друзья готовят ей вечеринку. Я согласился делать торт, чтобы подобраться поближе, — врёт Галпин. Он согласился совсем не поэтому. — Следи за каждым шагом, малыш, — скалится Лорел, проводя пальцем по форменному переднику парня. Тайлер слегка отстраняется, от её прикосновений ему не по себе. — И сделай мамочке капучино, — добавляет она, заигрывая. Галпин повинуется. Он побоялся, что Гейтс захочет остаться и поболтать, но та уходит сразу как только получила желаемое. Проводив ее взглядом и убедившись, что Лорел ушла, он снова берет телефон, намереваясь окончательно стереть сообщение. Волны ужаса кругами разошлись по его телу, когда он обнаружил, что случайно все же отправил его. А затем вспышка радости, когда получил ответ: «С удовольствием, но тебе снова придется меня подвезти. Зайду поздно, готовлюсь к зачету по ботанике». Тайлер чешет затылок, Донован сегодня не дежурит и машина у него. Остается надеяться, что старший Галпин не изменит себе и вечером выпьет свои две традиционные пинты, позволив взять сыну машину. «Договорились», — печатает ей парень и возвращается к работе. Помимо напитков и приветливых смолтоков, у Тайлера довольно много обязанностей. Он проверяет запасы кофейного зерна, стаканов, крышек, сиропов, салфеток, сахара, сливок и альтернативного молока. Список, впрочем, на этом не заканчивался, потому что помимо заявок для поставщиков у Галпина была еще и уборка. Босс Галпина обожала его и называла пирожочком каждый раз, когда начисляла ему зарплату и подсовывала премию в конверте, чтобы скрыть это от налоговой. Ему нравилась работа — не пыльная, люди милые, платят вполне сносно, во всяком случае, у него есть возможность копить на переезд в Портленд. Правда, ни Донован, ни Лорел об этом мне знали, да и сам Тайлер не особо верил в то, что это произойдет. Но он копил. После выпуска он не стал подавать документы в колледж, намереваясь поработать год и решить для себя, куда двигаться дальше. Выбор был не особенно-то и велик, между полицейской академией, кулинарной школой и учебой на механика. О больших академических успехах он не мечтал, при всех минусах Тайлера, имелись и плюсы, он был реалистом. Без единой посторонней мысли, он пересчитал количество упаковок с зернами, стаканами и дальше по пунктам его ежедневной рутины, между приготовлением напитков гостям по памяти. Он ведь действительно знает, кто что пьет в Джерико. Ближе к вечеру его одолело беспокойство, что Лорел захочет его компании или еще чего похуже — развлечься. А потому выдумывает как можно более правдоподобные причины, почему ему нужно домой и во имя чего откажет своей хозяйке в удовольствии. Говорить правду в его случае роскошь непозволительная, Гейтс уже положила глаз на него и Уэнсдей, ему не хотелось подвергать опасность и Энид. Но ни мрачные прогнозы, ни тревожные опасения Тайлера не подтвердились и Лорел не объявилась. Галпин глядит на часы, до закрытия час, а Синклер еще нет. Может, она забыла? Не успела мысль до конца сформулироваться в голове парня, колокольчик на двери звякнул. Он уговаривает себя не радоваться заранее, но ничего не может с собой поделать, когда, приближаясь к шторке подсобки, улавливает запах оборотня. Молодого оборотня, еще не обращенного. Это Энид. И пахнет она как макушка щенка, его мокрый нос и лапы. Всё это с легкой примесью ванильного лосьона для тела, аромата черной смородины и ветра в волосах. Она шла пешком. Улыбка натягивается на лице Тайлера неконтролируемо, и он выходит поприветствовать гостью. — Ты пришла, — радостно говорит он, стараясь улыбаться настолько дежурно, насколько это возможно. — Мисс Торнхилл так много задала, я думала не закончу до утра, — объясняет Энид, — постой, как ты понял, что это я? — А, ну, эм… в такой час здесь уже никого нет, а ты обещала зайти, так что я, ну, догадался, — Тайлер на ходу соображает что сказать и слова звучат убедительно. Энид довольно хмыкает. — Как прошла смена, без происшествий? — спрашивает Синклер, навалившись торсом на барную стойку. — Как обычно, — слегка устало отвечает Тайлер, оперевшись ладошками о полированное дерево бара, машинально подавшись вперед, но не слишком близко, чтобы не сделать Энид неловко. На ней смешной розовый берет и выглядит она в нем чертовски мило. Молчание расползается по пустому Флюгеру, гудят только лампы и тихо играет музыка. Обычно разговорчивая Энид, притихла, разглядывая своего собеседника, слегка склонив голову на бок. Она улыбается и ее щечки, подскочив, сияют румянцем. «Хочется дотронуться», — думает он. Тайлер не отводит глаз, уголки его губ ползут вниз, он проводит руками по взъерошенным кудрям, пытаясь не думать о том, о чем он думает. Зрачки Синклер следуют за рукой парня. «Интересно, какие они наощупь?» — ловит себя на мысли она. Что странно. С чего бы ей хотелось прикасаться к парню подруги? Галпин понимает, что дело дрянь, когда дольше, чем нужно задерживает взгляд на губах Энид. Он тут же решает что-нибудь сказать или сделать, пока ситуация не стала совсем странной. — Кофе? — спрашивает он, потянувшись к керамическим кружкам. — Сделай лучше какао, — отвечает она так, будто и не заметила, куда смотрел парень секунду назад. Её почему-то это не смущает. — Со взбитыми сливками и зефирками? — уточняет он. Припоминая, что кроме бананового латте, она пьет еще и это. — И посыпкой! — оживляется она. — Точно, — он коротко кивает и принимается готовить заказ. Энид роется в сумочке в поисках денег и выгребает на стойку ее многочисленное содержимое. Тайлер боковым зрением наблюдает, как из небольшого прямоугольника, размером с книгу, вываливается косметический отдел Волмарта. — О! Мой крем для рук, а я думала его Вещь стащил! — восторженно вопит девушка, будто и забыв цель поисковой операции. — Блин! — вспоминает она, выпрямившись и тряхнув сумкой. — Мой кошелек в кармане! — Она сует руку в карман стеганной куртки и достает сплошь покрытый блестками бумажник. А затем аккуратно складывает в сумку всё то, что с грохотом вывалила ранее. — Твой какао, — Галпин аккуратно подвигает кружку к девушке. Он намеренно не сделал ей напиток «с собой». — Спасибо! — благодарит Энид, отпивая сладкий напиток, пачкая кончик носа и кожу над губой в сливках. Тайлер подает ей салфетку. — М, — говорит она, утираясь, — что ты хотел сказать мне про торт? Чёрт, торт. Он же этот предлог придумал. Нужно соображать быстрее. — Я подумал, — начинает Галпин, — а что если, — он делает паузу, смотря на Энид в упор. Она так внимательно слушает, совсем и не подозревает, что сказать ему нечего и он выдумывает на ходу. — Я сделаю из мастики фигурку смерти в качестве декора? «Браво, Тайлер, приз за самую банальную идею достаётся тебе», — думает он. — Имеешь в виду, что теперь она год ближе к смерти? — уточняет девушка. Галпин не ожидает, что в его слова Синклер вложит какой-то смысл. Но это происходит. — Да, именно это я и имею в виду, — отвечает он. — Потрясная идея! — поддерживает Энид, — в одной руке у неё будет коса, а в другой обязательно воздушный шарик, праздник же! О, ей очень понравится! Тайлер смущается от незнакомого ему чувства участия и внимания. Синклер так хочется порадовать свою новую подругу тортом, который ей совершенно не нужен, в день рождения, на который ей откровенно плевать. Весь этот жест — красочная иллюстрация её большого сердца. Интересно, в сердце Энид для всех есть место? Она смогла бы найти немного и для него? Ей хочется всё выложить, выговориться, признаться. Доверить самые страшные тайны и быть уверенным, что она их сохранит, ни за что не станет осуждать. Она точно никогда не станет. Тайлеру нужно покаяться, рассказать ей, что тоже изгой. Что это он тот самый зверь, которого ищет его отец. И что Лорел… да черт бы с ней, с этой Лорел. Он обязательно забудет всё, что она с ним сделала, сейчас это не имеет значения. Потому что слова вырываются из него, как упрямые лягушата из ведра, выпрыгивают в разные стороны и пропадают в тине страха быть отвергнутым. — Энид, я, — начинает он, глядя на волчицу слегка приоткрыв рот. — М? — та поднимает глаза, облизывая соломинку. — Я… — слова тают на языке от её доверчивого вида и он замолкает. Она продолжает улыбаться, терпеливо ожидая, что он скажет. Она милая, от нее веет теплом и спокойствием, а запах оборотня усиливается, когда он подходит ближе: густеет и уплотняется, врезаясь в ноздри. Во Флюгер и раньше заходили оборотни, но никого из них он не чуял так явно. Может быть от того Энид кажется ему такой близкой, родной и понятной. И что важно, он сам хочет быть понятым ею. Она думает, что он нормал и ведет себя с ним так, как с нормалом. По неизвестной ему причине, тайну, которую он хранит ото всех, включая родного отца, почему-то невыносимо сложно хранить от Энид. Он хочет всё рассказать, он почти делает это, но вместо одной важной правды, говорит другую, безопасную: — Я не забрал у отца машину, поэтому нам придется пройтись до моего дома, чтобы я мог тебя подвести. — Хорошо, — соглашается Синклер, наслаждаясь своим какао. — Тебе помочь прибраться? — Я сам, большую часть я уже сделал, но спасибо, — отвечает он, ощущая, что она действительно предлагает помощь. Галпин выносит мусор на задний двор, завязав черный мешок. Уборка помогает ему отвлечься, чтобы уж не слишком сильно думать. Пока он моет пол, Энид разглядывает его затылок, спину и… зад. Она не стесняясь изучает парня, на которого положила глаз Уэнсдей, в попытках понять почему именно на него, а не на, сходящего по ней с ума, Торпа. «Наверное, противоположности притягиваются», — думает она, хотя по правде, никогда в это на самом деле не верила. Еще он симпатичный, но вряд ли Аддамс это заметила. Легко спустить удобство с симпатией, когда парень делает всё, что ты ему говоришь. Синклер отдает себе отчет, что всё то, с позволения сказать, обсуждение десерта на сюрприз-вечеринку можно было уместить в одну короткую переписку. Ему приглашать её во Флюгер, а Энид сюда тащиться было не обязательно, но Тайлер позвал и она притащилась. И теперь Синклер внимательно рассматривает, как форменная рубашка поло идеально сидит на его плечах. Обычно мальчики не справляются с такими мелочами, особенно, если у них нет мамы. — Мне нужно только переодеться и можем идти, — говорит Галпин, снимая резиновые перчатки. — Я выключу в зале свет, ты не против? — Нет, — отвечает она дружелюбно. Парень скрывается за шторкой в подсобном помещении. Энид давно допила свой какао и решила, что будет мило с её стороны, если она сама поставит чашку в мойку. Синклер цепляет пальцами ручку пустого сосуда и обходит стойку, чтобы погрузить его на дно металлической раковины. Полоска света скользит по её лицу, когда она минует шторку. Тайлер не закрыл её до конца. Он снял футболку, она чувствует это через зазор между стеной и плотной тканью. Девичье любопытство и волчий инстинкт исследования напрочь вышибли из её кратковременной памяти цель визита за барную стойку Флюгера. Она тихонько возвращается к щели, из которой сочится свет и, до этой секунды, неизвестный ей запах. Энид не могла сказать, нравится он ей или нет, потому что идентифицировать этот странный букет из горькой полыни, переспевших яблок, земли, теплой мужской кожи и антиперсперанта ей непреодолимо сложно. Он дурманит, от него подташнивает, но и прекратить исследовать носом она не может. «Он не пахнет как нормал», — вот о чем она думает сразу. Но и ни один изгой, которого она встречала, не имеет такой же аромат. Аякс пахнет марихуаной и пустынным песком, Уэнсдей могильным туманом, Торп растворителем, а Йоко всегда пахнет чьей-нибудь кровью. Сирены же всегда пахнут морской водой. А нормалы… нормалы источают непримечательный и слабый запах скуки. Но только не Тайлер. Она заглядывает в оставленный им промежуток, приблизившись и не анализируя, хочется ли ей еще пощекотать нос или порадовать глаз. Энид была права, нюх не подвел её, он уже снял футболку и теперь аккуратно складывает ее в рюкзак, наверное, чтобы постирать. Затем достает из него чистую, распрямляя и оценивая, насколько она мятая. Синклер же замечает насколько мускулистые у Тайлера руки и крепкий пресс, от этого вида она невольно облизывает губы. Галпин натягивает серую футболку с человеком-пауком, накидывает сверху фланелевую рубашку, хватает куртку, рюкзак и довольно быстро приближается к выходу. Мгновенно очнувшаяся Энид направляется к мойке и все же ставит чашку в нее, как и планировала минуту назад. Но уйти незамеченной она не успевает. Галпин неизбежно застает её за баром. — Поставила чашку в мойку, — лепечет она, налившись пунцовым цветом. В груди томящий жар, виски вспыхнули огнем. Ей свело бедра от одного вида его голого торса и из многочисленных сюрпризов жизни, которые Энид, к слову, обожала, этому она не обрадовалась. — Буду ждать тебя на улице, — добавляет она, пулей вылетев за дверь. Тайлер, не ожидавший ничего из увиденного на секунду замер, бросив взгляд на содержимое мойки. В ней действительно стоит одинокая керамическая кружка с остатками какао и следом розового блеска Энид. Сам не зная зачем, он проводит пальцем по отпечатку губ волчицы и выходит следом за ней. Дорога к дому шерифа короткая и они добрались до него за каких-то семь минут. И даже если спросить у них двоих под дулом пистолета, о чем они говорили все эти семь минут, то они и не вспомнят. Но входную дверь младший Галпин открывал хохоча. — Серьезно, Энид, это самое смешное, что я когда-либо слышал, — признаётся он, успокаиваясь. — Привет, сын, — равнодушно приветствует его отец, сидя в кресле перед телевизором. Как Тайлер и предполагал, тот допивает вторую пинту. — Я возьму машину? — спрашивает парень. — Зачем тебе? — шериф отвлекается от экрана и пива, чтобы узнать подробности просьбы. — Я обещал отвезти Энид в Невермор, — объясняет сын. — Здравствуйте, шериф Галпин, — произносит Синклер, наконец появившись в гостиной. Донован окинул сына и Энид с ног до головы слегка отсутствующим, но обеспокоенным взглядом. Сначала Аддамс, теперь Синклер. Неужели в Джерико нет девушек-нормалок, которых можно катать на машине после заката? «Кровь не водица», — думает он: «Парня тянет к своим». Сожаление и боль во взгляде шерифа от хранимой им тайны происхождения Франсуазы и самого Тайлера, младший Галпин всегда считывал как разочарование. Не то жизнью, не то им как сыном. Донован так и не скажет правду мальчику, а он так и не признается, что правду эту давно знает. Они пропустили важный разговор, как нерадивые родители пропускают беседу о пестиках и тычинках, приступая к нему слишком поздно, когда их детям поведали о прелестях половой жизни чужие люди. — Ключи в моей куртке, — равнодушно отрезает тот. — Спасибо, — отвечает Тайлер, направляясь к входной двери. — И пару двадцаток тоже возьми, — говорит вслед отец. — Что? Зачем? — Тайлер задерживается, чтобы разузнать причины такой щедрости. Донован многозначительно поднимает брови и произносит, понижая голос: — Ты знаешь зачем, — сказав это он снова отпивает из горла бутылки пиво и направляет взор на экран, как ни в чем не бывало. Тайлер берет ключи и деньги, выходя из дома. — Ну что, поехали? — Да, — соглашается девушка. Они садятся в машину, Энид щелкает ремнем безопасности. Галпин заводит мотор, чтобы прогреть двигатель. По обыкновению, радио включается ароматически. — Снова ретро волна? — замечает Энид, обрадовавшись. Тайлер смущенно улыбается. Он так и не переключил ее с той поездки. — Решил, надо расширять кругозор, — объясняет парень. Синклер одобрительно хмыкает, усаживается поудобнее и делает радио громче. — Что сегодня в программе? — задаёт риторический вопрос девушка, вслушиваясь в играющий трек. — О, это A-ha — «Take on me»! — Ты знаешь весь репертуар восьмидесятых? — усмехается Тайлер, трогаясь. — Я люблю «Очень странные дела», — отвечает ему Синклер: — как-то само собой получилось. — Ни одной серии не смотрел, — признается Галпин. — Серьёзно?! — удивляется она. — Крутой сериал! — О чем там? — Тайлер примерно знает сюжет, ему просто хочется, чтобы волчица что-нибудь рассказала. — Ну, всё начинается в маленьком городке, где живут обычные школьники, которые играют в настолки, катаются на великах и немного задротят. И один из них исчезает, никто не понимает, что произошло. Потом появляется странная девочка, она почти не говорит, но у неё есть способности, она может двигать предметы и предсказывать будущее или что-то типа того. — Пока дела очень даже обычные для Джерико, — замечает Галпин с улыбкой. — Погоди ты, — хихикает Синклер, — по сюжету оказывается, что параллельно с нормальным миром существует другой, все его называют изнанкой. Именно туда попадает Уилл и друзья пытаются его найти, хотя сами не до конца понимают, во что они ввязались. — Всё еще очень обычно, — не унимается парень. — Да блин, Тайлер, — весело пихает его в плечо Энид. — Там ещё есть мама Уилла, которая сначала немного ку-ку, потому что она разговаривает с лампочками и утверждает, что её сын жив. — Потом выяснится, что она единственная, кто знает правду? — угадывает Галпин. — Ага! Еще там есть шериф, такой уставший от жизни мужик со сложным прошлым, сначала он не особо верит во всё это, но потом втягивается и начинает реально копать глубже. — Энид, не хочу показаться придурком, но я повторюсь, — дела по прежнему совсем не странные, — он искренне смеется. — Тайлер! — серьезно говорит девушка, — весь сериал держится на том, что дети, по сути, оказываются смелее взрослых, потому что они не пытаются всё объяснить логикой, а допускают, что мир может быть вообще любым и действуют. В общем, история не про монстров и параллельные миры. — А про что эта история? — любопытствует Галпин. Энид задумывается. — Ну, о том, как страшно терять близких и как важно не сдаваться. Мне нравится мысль, что порой самые странные и не похожие на тебя люди оказываются самыми важными и родными. Тайлер замер, повисла пауза. Тем временем голос норвежца сменился на песню группы Berlin — «Take my breath away». — Чего молчишь? — нарушает молчание Энид. — Извини, задумался, — возвращается в реальность Галин. — Сегодня же начну смотреть, — обещает он. — О, супер! Будет с кем обсудить, а то мои друзья-изгои такое не смотрят, — с ноткой легкой досады произносит Синклер. — Но ты-то нормал, нормалам такое очень нравится. Слова девушки входят лезвием ножа между ребер, возвращая его к мыслям о признании. Нормал. Как же. Он знает, что ему нельзя проболтаться. Лорел сказала, что Хайдов не принимают ни изгои, ни нормалы, ему нужно прятаться, скрывать ото всех свою природу. Иначе с ним поступят как с его матерью. Всё это время он верил Гейтс как послушный щенок. Но рядом с Энид в его кудрявой голове впервые поселился червь сомнений, что рыжая может ему врать. Тайлер молчит, собирая все силы, чтобы не открыть рот и не начать говорить. Он скажет ей, он обязательно скажет. Но не сейчас. Он не хочет ничего испортить. — Сколько у тебя времени до комендантского часа? — спрашивает Тайлер, надеясь, что до него еще далеко. — Еще два часа, а что? — Давай заедем на заправку за хот-догами? — предлагает он, снова надеясь, что волчица даст положительный ответ. Энид соглашается, она всегда так легка на подъем. Свою нехитрую трапезу они едят в салоне под неизменную ретро волну. Если так пойдет и дальше, это станет доброй традицией. Эта мысль сильно радует Тайлера и он улыбается. — Слушай, — произносит Синклер, жуя свой хот-дог, — ты ведь закончил школу в прошлом году? — Верно. — Тогда… почему ты всё еще, ну… здесь? — Оу, — Галин не ожидает такого вопроса, — я решил, что побуду здесь до совершеннолетия, потом решу куда двигаться дальше. — И когда тебе будет восемнадцать? — Я родился на рождество, — признается Тайлер. — Серьёзно? Ты козерог? Никогда бы не подумала, — сообщает ему Энид буднично. — Только не говори, что ты веришь в астрологию, — добродушно отвечает парень. — Конечно верю. Я вот типичные Близнецы с асцендентом во Льве, — произносит Синклер совершенно непонятные для Тайлера слова. — Что бы это ни значило, — смеется Тайлер. Он похоже и смеется-то только с ней. — А ты точно нормал? — подкалывает его она. Галпин давится содовой от неожиданности. — Самый настоящий! Время нещадно утекает и Тайлер вынужден выполнить своё обещание довезти Энид к школе. Он паркуется у ворот Невермор за полчаса до комендантского часа. — Пора идти, — говорит она, но почему-то не торопится уходить. Галпин коротко кивает. Он не хочет прощаться. Синклер отстегивает ремень безопасности и поворачивается к своему водителю боком, подперев рукой голову. Сердце парня пропускает удар. Что это значит? — Ты необычный нормал, — внезапно говорит она. Сердце снова пропускает удар. — Почему? — Сложно объяснить, — всерьез отвечает Энид. — Ты нас не боишься. — А должен? — отвечает он, стараясь быть спокойным. Его руки дрожат. Её присутствие обнажает чувства и делает его чертовски уязвимым. И ей не нужна для этого беладонна и цепи. Синклер оставляет этот вопрос без ответа, продолжая разглядывать Тайлера. Его глаза в полумраке стали почти непроницаемые и непроглядные. Они горят необъяснимым блеском. Запах волчицы снова становится сильнее, реакцию тела можно скрыть от нормала, но нельзя скрыть от Хайда. Что это? Страх? Нет, страх он знает наизусть. Это что-то другое. — Ой, чуть не забыла, — щебечет Энид. — Вот. Она достает из бумажника десятку. — Что это? — Тайлер непонимающе смотрит на купюру. — Как что? Деньги! За какао и хот-дог, — абсолютно спокойно говорит Энид. Галпин выглядит оскорбленным. — Ну уж нет, я не возьму с тебя денег, — отказывается он. — Возьми! — настаивает она. — Мы же не на свидании. Еще одно лезвие между ребер. — И не подумаю, — уже серьезно говорит Тайлер. Синклер кладет деньги на приборную панель. Галпин закатывает глаза, зажимает купюру между пальцами и протягивает ей. — Возьми назад. — Не-а, — отрицательно кивает Синклер и спешно открывает дверь. Тайлер недовольно фыркает, следуя за ней. — Энид, я серьезно, — говорит ей парень, хватая за рукав куртки. — Забери, — настаивает он, сминая деньги ей обратно в руки. Она ловким движением кладет их в нагрудный карман его куртки, а затем убегает. — Нет, ну это уже просто смешно, — возмущенно бормочет парень, — извлекая несчастную десятку, догоняя. — Синклер! — кричит ей вслед Тайлер. Он догоняет её почти сразу. — Энид! — говорит Галпин, разворачивая её к себе, цепляя за капюшон. Инерция впечатывает маленькую фигуру девушки прямо в него. От неожиданности волчица распахивает глаза. Он слишком близко и теперь горький запах полыни сменился на сладковатую примесь гречишного мёда и липы. Энид замирает. Тайлер тоже не может пошевелиться. Этот румянец на её щеках хочется слизать и присвоить, попробовав на вкус. Если сейчас он опустит глаза, то выдаст себя, как будто бы конспирация ему так хорошо удавалась. Синклер смотрит не мигая, слегка раскрыв губы. Воли едва хватает на то, чтобы дышать. Почему он её не отпускает? Почему её руки на его груди? Тайлер прижимает волчицу к себе, обхватив целиком. Он зарывается лицом в её волосах. — Энид… — говорит он снова, уже на выдохе, почти неслышно. Руки девушки скользят выше, ища мягкие кольца кудрей на затылке парня. Он звучно вдыхает. Ничего необычного, просто он ждал это прикосновение. — Посмотри на меня, — говорит Синклер. Галпин отстраняется и поднимает голову. Энид не помнит, чтобы на неё кто-то смотрел вот так. Пристально, неотвратимо, глазами покоренного, но не сломленного хищника, влюбленного мальчишки, томящегося в надежде, что сейчас она его не отвергнет. Когда угодно, только не сейчас. Она глядит на него так открыто и честно, что грудь сдавливает и сердце пропускает еще один удар. Ей не страшно. На лице нет и капли неловкости. Волчица внутри неё уже дала ей разрешение на любой каприз, подписала индульгенцию на смертнейший из грехов. Энид опускает глаза на губы Тайлера. Тот медлит. — Сейчас или никогда, Галпин, — шепчет ему волчица. Он притягивает её к себе с такой силой, что воздух вышибает из легких. И вовлекает в жадный поцелуй, от которого реальность теряет привычные законы физики. Энид впивается пальцами в его кудри, слегка сжимая до приятной боли. Он даёт это понять, глухо проскулив ей в губы. Она смелая, почти дикая, настоящая и бескомпромиссная. Совсем не такая, какой он себе представлял. Лучше, чем вообще мог себе представить. Тайлер хватает её за зад, развернув и прижав к двери своей машины. От неожиданности Энид звучно охает, но не отстраняется ибо уверена: что бы сейчас ни происходило, это она опасный монстр, а не он. Волчица обхватывает бедрами его таз, приближая к себе без шанса для Тайлера выбраться из её хватки. Новое открытие поражает распаляющим возбуждением — она сильная. Она очень сильная и так просто не отпустит. О, черт. Как будто бы его ждали где-то еще. Как будто хоть кто-то желал его столь взаимно, как и он. Энид отрывается от губ Тайлера, прихватив мочку уха языком. Он всхлипывает от полной беспомощности, пожалев, что не потратил вторую двадцатку Донована по назначению на заправке, отложив до более удачного момента. Дурак. Сказочный долбоёб. Укус следует незамедлительно и Галпин напрягает все жилы, чтобы сдержаться и не открыть эту чертову дверь и не запихать их двоих на заднее сидение машины. Не так. Не здесь. Не сейчас. Синклер нащупывает ремень на его джинсах, точно зная, что ей нужно и зачем. Кажется, у нее совсем другие мысли на его счет. Однако, инстинкт догони и сожри работает в обе стороны. — Есть резинка? — спрашивает она, задыхаясь и целуя жилистую шею парня. Вопрос звучит как удар плетью и чувствуется примерно также. Как бы он хотел сказать «да». И не может поверить в то, что на самом деле говорит. — Нет, — выдавливает он из себя почти страдальчески, кажется, это самое позорное «нет», которое он когда-либо говорил. Она слегка усмехается, отстраняясь и опуская ноги на землю. Наваждение сходит кусочками, как цедра, но не сразу, возвращая Энид разум и осознание, что она только что чуть не трахнула парня подруги прямо под воротами школы. Что ж, бывает. Он не хочет выпускать её из рук. Всё произошло слишком быстро и слишком мало. Тайлер застегивает ремень и поправляет одежду. Энид приглаживает волосы. — Я завтра же поговорю с Уэнсдей, — вдруг говорит он. — Зачем? — непонимающе смотрит на него Синклер, натягивая берет. — Ну мы же… то, что сейчас произошло… — Тайлер, ничего не произошло, — спокойно произносит она. — Тебе ясно? — Но… — Я сейчас уйду к себе в комнату, а ты вернешься домой и мы оба забудем об этом недоразумении, идет? Такой хладнокровности он ждал от кого угодно, но не от неё. Он мог бы предположить, что ей стыдно, но стыд пахнет не так. Слова Энид звучат как пощечина. — Идет, — с трудом соглашается Галпин. Синклер чмокает его в щеку и скрывается за воротами. Он садится в машину, голос Джима Керра по радио просительно поёт, чтобы та самая о нем никогда не забывала. Брошенная ими десятка баксов так и остается лежать на земле.