Клубничный

— В холодильнике осталась паста и эти ужасные йогурты, которые тебе нравятся. Если нужна доставка еды, ничего не взламывай, просто закажи с моей карты, — диктует брюнет, поправляя воротник тёмной рубашки. — Если станет скучно, позвони, я отправлю за тобой кого-нибудь из патрульных, и тебя привезут в отдел, хорошо? Тэ прислоняется плечом к стене, почёсывая лохматую красную макушку. Он кивает лениво, оставляя комментарии о том что йогурты у него вообще-то вкусные и что ему не три года, при себе. Чонгук поворачивает к нему голову, скользит взглядом по мягкому после сна лицу, позволяет глазам пойти ниже по оголённым ногам клубничного, и мягко улыбается. — Иди ко мне, клубничный. Ты такой очаровательный с утра. — Мужчина подходит ближе, ухватывает за талию, носом зарываясь куда-то в шею и прикрывая глаза. Тэ постоянно пахнет чем-то непонятно вкусным, а сейчас к этому вкусному примешался ещё и лёгкий аромат Чонгука, который прилип к нему с простыней. — Пообещай не делать ничего глупого, клубничка, — просит Чонгук, заглядывая в серьёзную мордашку. — Во сколько ты вернёшься? — Тэ спрашивает исключительно из расчёта времени: ему необходимо успеть. Пальцы запутались в чёрных волосах детектива, приходится встать на носочки, чтобы достать до его лба и мягко чмокнуть. На душе совсем паршиво, Чонгук какой-то слишком нежный, внимательный и бережливый. Даже если детектив пытается таким показаться чисто поверхностно, у него отлично выходит, потому что совесть Тэхёну давит на сознание нехило, нашёптывая о том, что он весь такой плохой и ужасный, потому что старший к нему совсем пригрелся и такими темпами скоро начнёт признаваться в любви, ожидая ответа. А что Тэхёну ответить? Чонгук красивый, с ним настолько хорошо в постели, что вчера ночью Тэ умудрился кончить без рук, а бёдра его дрожали от удовольствия так сильно, что, казалось бы, в раю было бы намного хуже, чем в том состоянии до которого его довёл соскучившийся брюнет. У Чонгука красивая квартира, отличная работа, умная голова и, с виду, нет никаких плохих привычек, кроме самоуверенности и длинного языка, но… достаточно ли всех этих факторов для любви? Тэ считает, точнее пытается себя убедить, что Чонгука он не любит. Совсем. В голове у него стоит чёткая установка — быть рядом с детективом ради дела и безопасности, удержаться за должность и при этом счастливым бонусом классно провести время в постели или за фильмом, но с каждым днём этих устоев придерживаться становится всё более невыносимо, потому что он на Чонгука начинает смотреть дольше, внимательнее, начинает хотеть прикасаться к нему просто так, без особой причины, а ещё рядом с брюнетом хочется постоянно улыбаться, потому что реакция у него красивая. Чонгук и накормит, и плечом закроет, и нервы потреплет, а потом занежит до сладкой истомы. Так, выходит, Чонгука он всё-таки любит? Представить что с ним что-то произойдёт сравнимо с представлением собственной кончины, потому что, в целом, сами знаете кто не так уж и плох, Тэхён за него тоже переживает — это можно назвать любовью? А то, что к его пальцам в своих клубничных волосах он уже привык и эти прикосновения только заставляют его плечи расслабиться, можно считать любовью? Совсем неясно, клубничный сам в себе запутался настолько, что скоро поедет крышей. — Думаю, ближе к семи часам вечера, если ничего не случится. Сегодня поеду к тебе, посмотрим, умудрился ли он всё-таки проникнуть в квартиру и оставить что-то, потом в Ladro, собираюсь посмотреть там все камеры и опросить свидетелей, нужно узнать, с кем общалась Кико после того, как ты ушёл. Потом буду по району ходить и досматривать уличные камеры ближайших заведений, вдруг туда что-то попало, — вытаскивает Тэхёна из мыслей детектив, уже мягко оглаживая кожу на спинке под футболкой. — Пожалуйста, пиши мне сообщения, чтобы я знал, что у тебя всё хорошо, ладно? — Ладно, и ты пиши, если что-то узнаешь, — отвечает Тэ, тут же добавляя: — И… если у тебя что-то будет нехорошо, тоже пиши, — договаривает он не задумываясь, потому что «совсем не любит». — Я буду по тебе скучать. Мне вчера было очень хорошо с тобой, — признаётся Чонгук, на что младший отворачивает голову в сторону, разглядывая вполне интересную тёмную стену. Что за дурная привычка у Чонгука после секса говорить о том, что секс был замечательный, да ещё и прямо в лицо? — Приеду вечером, и обязательно придумаем, чем заняться. Можем даже сходить куда-нибудь. — Чон мягко целует его куда-то в ушко, не желая отпускать. — Ты опоздаешь в отдел, детектив. — Зелёные глаза вновь находят тёмные, в них тяжело смотреть, с каждой минутой Тэ тонет всё глубже. — Они заметят только то, что я приеду без своего клубничного.

***

Сделает, ну конечно же, он обязательно сделает что-то настолько опасное и глупое, что у Чонгука появятся седые волосы даже на бровях от пережитого стресса. И дело даже не в эгоизме. Чонгук, если быть честным до конца, плевать хотел на то что завтра клубничный упрётся взглядом в стену, скривит губы и скажет ему свалить на все четыре стороны, или вообще сам молча уйдёт куда подальше, не оставив после себя ничего, кроме пары забытых кружек, запаха шампуня в ванной и ощущения, будто из квартиры вынесли что-то живое. Потому что Тэхён человек свободный, и Чонгук уже успел себе признаться в том, что вляпался в клубничного самым чудесным и самым отвратительно безнадёжным образом по уши. Но если Тэхён однажды захочет уйти, держать его насильно он не будет. Переживёт. Гордо, зло, молча. Останется одиноким волком, как сам себе уже красиво придумал, снова с головой уйдёт в преступный мир, в вечные отчёты, допросные, прокуренные кабинеты, в кофе из автомата и бессонные ночи под мигание уличных фонарей за окном отдела. Речь вообще не об этом. Речь скорее о том, что за Тэхёна страшно слишком сильно, до внутренней дрожи, до неприятного холодка где-то под рёбрами. Клубничный почему-то совершенно не берёт в расчёт того, что одних навыков взламывать серверы, копаться в чужих базах и работать мозгом бывает недостаточно, если однажды перед тобой встанет живой человек с ножом, пистолетом или с желанием свернуть тебе шею голыми руками. Если ты не можешь человеку разбить челюсть, врезать по горлу, вывернуться, ударить первым или хотя бы сорваться с места и убежать куда подальше так быстро, как тебе велит инстинкт, — тебе пиздец. А детектив уверен, что клубничный не может. У Тэхёна с интуицией так себе отношения, со скоростью тоже, учитывая, что он даже ходит неспешно, словно весь мир обязан подождать, пока он дойдёт до нужной мысли. А с тем, чтобы сломать кому-то челюсть, вообще беда, потому что он сам скорее сложится как тонкая струнка раньше, чем нормально вмажет кому-то по лицу. Не дистрофик, конечно, есть там и мышцы, и плечи вполне себе аккуратные, и ягодицы у него очень даже красивые, хоть речь сейчас вообще не о них и не к месту совсем, но сам факт остаётся фактом, Тэхён элементарно не проходил никакой особой подготовки, которая может однажды спасти ему жизнь. Его бы действительно надо свозить на полигон. Не один раз. Хорошенько погонять, заставить материться, злиться, обещать Чонгуку скорую мучительную смерть, но всё равно учиться. Как правильно падать и уходить из захвата, куда бить, если страшно и как дышать, когда перед глазами темнеет. Пусть ворчит сколько угодно, но детектив из своей клубнички должен сделать хоть что-то наподобие секретного оружия, иначе так и продолжит трястись над ним, как курочка над яйцом, лишь бы не треснуло раньше времени. Gummy заигрался слишком сильно, уже сам себе аплодирует. Он меняет методы убийства, устраивает шоу со своими конвертами, записками, в открытую орёт о себе, машет руками, требует смотреть только на него, и это значит только одно — ему уже не хватает. У этого урода однозначно тяжёлая ломка по вниманию. Передозировки, подброшенные трупы, паника, слухи, расследование — всего этого ему уже мало. Ему нужно больше. Ему нужен адреналин, ощущение собственного всемогущества, нужно чувствовать, как у людей стынет кровь от его имени, а как только убийца начинает бегать за большими эмоциями, он становится уязвимее, теряет внимательность. Gummy упустил один важный момент: Тэхён не просто красивый мальчишка из клуба, и не просто мальчишка, который спит с детективом. Да, он знает про связь Тэ с Чонгуком, но при этом урод не в курсе главного, Тэхён сам умеет выслеживать, копать, складывать мелочи в картину, и если его разозлить по-настоящему, он не отстанет. Так что сегодня Чон находится на шаг впереди. Пусть на один, но всё же. Они встречаются с Юнги в квартире Тэхёна, предварительно ещё вчера договорившись о том, что её надо полностью прочесать. В подъезде пахнет старым бетоном, пылью, чьими-то вчерашними сигаретами и дешёвым кондиционером для белья, который тянет из соседней квартиры. На лестничной клетке слишком тихо, только где-то этажом ниже хлопает дверь и кто-то тащит пакет, шурша пластиком. Группа рыскает в поисках следов и отпечатков в подъезде, отдельные люди проверяют внутренние камеры, кто-то фотографирует почтовые ящики, изучает ручки, замки, кнопки лифта, пока сам Чонгук вполне сосредоточенно осматривает спальню, в которой они с клубничным первый раз переспали. И мысль об этом, конечно же, вообще ни капли не помогает работе. Спальня встречает всё тем же ощущением обжитости, в котором Тэхён, сам того не понимая, весь разлит по вещам. На подоконнике тонкий налёт пыли по краям, рядом брошена резинка для волос, которую он когда-то снял и забыл. Кровать застелена уже иначе, но у Чонгука всё равно неприятно тянет где-то в затылке от памяти о том, как Тэхён в этой самой комнате запрокидывал голову, как сжимал пальцами простыню, как у него дрожали бёдра. Брюнет с усилием отрывает мысли от этого и заставляет себя смотреть на комнату так, как должен смотреть детектив, не как идиот, который успел привязаться. — Он не заходил в квартиру, если нет следов взлома и конверт был закинут через ящик в двери, — бурчит Юнги, заходя в спальню и окидывая взглядом помещение так, будто всё происходящее его уже заранее заебало по горло. — Я вообще не понимаю, для чего мы проверяем всё настолько досконально. — Мне так тоже сначала показалось, — отвечает Чонгук, не отрывая взгляда от замка и дверной рамы. — Но вполне возможно, что он умеет двери вскрывать без следов. А с учётом того, что Тэхёна в ту ночь не было дома и свет был выключен, ему ничего не мешало постоять здесь хоть десять минут и спокойно повозиться с замком, чтобы с Тэ познакомиться поближе. Юнги скептически хмыкает, неторопливо проходит к окну, пальцами в перчатках проводит по подоконнику, заглядывает за штору, бросает быстрый взгляд на улицу. — И какие конкретно мы ищем следы? — спрашивает он уже чуть серьёзнее. — Что, помимо конверта, мог оставить убийца, если был в этой квартире? Детектив Мин говорит лениво, но Чонгук знает этот тон. Юнги включился, по-своему. Он уже тоже чувствует, что в этой истории что-то не сходится. — Что-нибудь маленькое. Символическое. В стиле этого урода, — задумчиво произносит Чонгук, разглядывая содержимое светлого комода. — Он же любит, когда его послания замечают не сразу. Тэхён должен был его предупредить о том, что в ящики ему лучше вообще не лезть, потому что в какой-то момент у детектива становится слишком сухо во рту, а брови невольно сводятся к переносице, как только руки в перчатках прикасаются к ебучему чёрному кружеву. Тонкая ткань цепляется за латекс, почти невесомая, неприличная в своей откровенности. Чонгук на секунду замирает, глядя на это так, будто нашёл улику против собственной нервной системы. И почему клубничный ни разу не рассказывал, что у него есть такие предпочтения в белье? Сейчас у Чонгука по квартире он ходит только в приличных боксерах, иногда в его футболках, а сам, как оказалось, и более интересными тканями увлекается. Это от работы отвлекает моментально, потому что воображение, будь оно проклято, рисует клубничного в кружеве слишком быстро и слишком детально, с этой его молочной кожей, на которой следы остаются почти мгновенно. С этими длинными ногами и своей привычкой смотреть исподлобья…и если бы кружево было ещё и красным, под цвет волос, контрастировало бы так красиво с его кожей, то Чонгук наверняка бы… — Пиздец, так он педик, я так и думал, — хмыкает Юнги, заглянув через плечо и скривив нос на содержимое ящика. — Ты уверен, что нам здесь нужно всё досматривать? Вдруг найдём ещё гейских прибауток. Вдруг у него здесь хуй резиновый запрятан где-то, а я потом это до пенсии из памяти вымывать буду. Чонгук медленно переводит на него взгляд. — Какая разница, с кем он спит, если у него мозгов побольше, чем у тебя? — сухо спрашивает он, откладывая бельё обратно в ящик аккуратнее, чем следовало бы, и переходя к следующему. — И даже если найдём, тебе-то что? Работать не мешает? — Ой, смотри-ка, как заговорил, — тянет Юнги, прислоняясь бедром к столу. — Ты давно поменял сторону? То-то я и думаю, что у тебя девушки нет. Он лениво обводит взглядом шкаф с остатками одежды, рабочий стол, монитор, провода, стопки мелочей, слишком уж спокойно. — Может, ты по ночам спишь, а он на тебя дрочит, раз уж вы теперь соседи. — Звание младшего детектива не даёт тебе иммунитет к разбитому носу за хуйню которую ты несёшь, Юнги. — Тебя даже не смущает, что я старше, совести нет, — недовольно ворчит Мин, но тут же замирает. Его глаза цепляются за что-то на столе, и весь ленивый налёт с него на секунду слетает. — Нашёл! — Что? — Чонгук резко поворачивает голову и подходит ближе. На первый взгляд стол почти пустой. Монитор, пара разбросанных бумажек, подставка с проводами и голубая мультяшная фигурка, стоящая сбоку у лампы. — У клубничного стоят фигурки из мультика, — хмыкает Юнги, указывая пальцем на находку. — У меня племянница его смотрит. Смотри, одна только. Их вообще три в комплекте. Одну из них он как-то притащил в департамент и поставил на свой стол. Я ещё стебал его за то, что он в свои двадцать лет залипает на «Суперкрошек», а он обиделся и сказал, что это осталось у него от брата. Потом я извинился, и мы разговорились. Клубничный сказал, что у него дома ещё две на столе стоят. — Ему вообще-то двадцать четыре, — машинально поправляет Чонгук, уже начиная хмуриться. — Ближе к делу. — Да пожалуйста. Он сказал, что одну фигурку принёс на работу, чтобы его хоть кто-то не раздражал в департаменте, а остальные дома остались. Сейчас одной нет. Чонгук ещё раз осматривает стол, голубая фигурка действительно стоит на месте. Рядом отпечаток пыли, где явно раньше что-то находилось. Телефон он достаёт сразу, просто чтобы убедиться, потому что в голове это звучит как откровенный бред. Какая, нахрен, фигурка? Но внутреннее чувство уже неприятно тянет вниз, Gummy вполне мог взять что-то бессмысленное на первый взгляд только ради того, чтобы оставить после себя ощущение вторжения. Гудки тянутся недолго. — Да? — отвечает Тэхён почти сразу. На фоне у него тихо, только что-то шуршит, будто он двигает ноутбук или поправляет плед. — Тэ, у тебя на рабочем столе стояли фигурки из мультика? С той стороны короткая пауза. — Да. Это «Суперкрошки». Блоссом и Баббл. Чонгук на секунду прикрывает глаза. Ну конечно, даже здесь всё должно быть поимённо, с деталями и правильными названиями. — Две фигурки? — Да, третья на работе, а что? — голос Тэ становится внимательнее. — Сейчас стоит одна. Ты не забирал её никуда? Пауза на этот раз дольше. — Не забирал, — отвечает Тэхён уже тише. — Вчера стояли обе, когда мы приехали за вещами. Там кто-то был после этого. Это Блоссом или Баббл? Чонгук переводит взгляд на фигурку, стоящую у лампы, и совершенно тупо понимает, что не знает, как выглядят эти девочки из мультика. Моргает. Чувствует, как Юнги рядом начинает ухмыляться. — Я ни черта не понимаю, клубничный. — Боже… — устало и раздражённо выдыхает Тэхён, и Чонгук почти видит, как тот закатывает глаза на другом конце провода. Потом слышится звук уведомления, щелчок клавиш. — Зелёная у меня на работе. Дома голубая и красная. Баббл — голубая, Блоссом — красная. Какую он забрал? — Красную. Здесь только голубая. С той стороны на секунду становится совсем тихо. — Я убью его, — говорит Тэхён уже без всякого раздражённого нытья, холодно и ровно. — Мне подарил их хён. — Выдохни, — говорит он мягче. — Найдём её. — Его лучше найди, остальное я сам заберу, — отвечает младший тем же ледяным голосом. Параллельно слышно, как он подтягивает ноутбук ближе, что-то быстро открывает, шуршит проводами. — Если он был в квартире, я найду, где он засветился. Чонгук невольно усмехается уголком губ. — Я сам всё найду. Ты в порядке там? Что делаешь? — В порядке, смотрю фильм. Пока, Чонгук. У меня теперь плохое настроение. И по тому, как быстро Тэхён завершает разговор, становится очевидно, что никакой фильм он не смотрит. Брюнет выдыхает, завершает вызов, убирает телефон в карман и несколько секунд просто смотрит на пустое место на столе, где раньше стояла красная фигурка. Какая-то детская безделушка, дурацкий кусок пластика, а ощущение от этого такое, будто убийца специально залез рукой Тэхёну под кожу и оставил там грязный след. — Ты молодец, — наконец говорит Чонгук, переводя взгляд на Юнги. — Это было хорошо. Юнги кривится, явно довольный собой, но делает вид, что ему плевать. — Я всегда хорош. — Не привыкай. Если он был здесь вчера, нам надо заново пересмотреть камеры. Все. От подъезда до улицы и проверить слепые зоны.

***

— Скотина, ебучая больная гнида, сталкер сранный… — шипит клубничный себе под нос, пока пальцы вводят отработанную комбинацию на клавиатуре. Схема предельно проста, потому что пошёл он к чёрту, терпение у Тэхёна окончательно закончилось. Он мог прикоснуться ко всему, он мог подкладывать эти пряди с головы мёртвой Кико ему под дверь и пугать Тэхёна до смерти одним своим существованием, но забирать у него частички, которые остались от Джина? Заходить к нему в квартиру и грязными руками касаться его вещей? Тэхён даже не успевает толком задуматься о том, в какой именно момент его терпение лопнуло окончательно. Не в тот ли вечер, когда он впервые оказался в «Фениксе» один, без чужих указаний, без права на ошибку, с холодной решимостью в груди и желанием сделать хоть что-то самостоятельно. Не в тот ли момент, когда впервые посмотрел на всё это не как на чужую грязь, а как на свою личную войну? С самого первого дня, с самого первого шага туда, главной целью у него была месть. Месть вообще закрывает тебе глаза на очень многое. Она делает из тебя приблизительно того же монстра, даже если у тебя, в отличие от него, благие намерения. Даже если ты себе каждый день повторяешь, что ты не такой, что ты не ради удовольствия, что ты просто хочешь остановить зло и хочешь справедливости, она всё равно работает одинаково: делает тебя слепым, нервным, заставляет рисковать не думая, заставляет хвататься за любые шансы как за последние, и почему-то даёт достаточно топлива, чтобы продолжать двигаться дальше, даже когда сил уже нет, но при этом очень редко приводит к результату так быстро, как тебе хочется. Она только жрёт изнутри, разрастается, обрастает новыми слоями злости, бессилия, обиды, пока не превращается в что-то тяжёлое, вязкое, постоянно гудящее у тебя под кожей. В голове Тэхёна месть давно заняла слишком высокий титул, она была ему важна до ярости, до слёз, до дрожи в пальцах и скрежета зубов по ночам. Важна настолько, что иногда становилось трудно дышать, когда он в очередной раз думал о брате, о клубе, о тех, кто уже умер, о тех, кто, возможно, умрёт ещё. Но сейчас в этой злости что-то сместилось. Месть сменилась другим чувством. Хуже для Gummy, потому что это усталость. Усталость с виду вообще не кажется чем-то настолько опасным и страшным, как ярость, жажда отыграться и желание наконец-то помешать ему творить зло и почувствовать хоть какое-то успокоение от мысли, что ты сделал всё, что мог. На фоне мести усталость выглядит тихой и безобидной, словно человек просто вымотался и сел передохнуть. Но усталость намного страшнее. Если каждый день сосед сверху шумит, тяжело топает, двигает мебель, хлопает дверями, а тебе это мешает спать, ты сначала злишься. Раздражаешься. Потом начинаешь стучать по батарее, идёшь к нему, стучишь в дверь, объясняешь спокойно, потом уже не очень спокойно, потом откровенно срываешься, потому что ты не можешь жить нормально, пока кто-то другой безнаказанно делает то, что ему хочется. Ты жертвуешь своим сном, своими нервами и телом, своим состоянием просто для того, чтобы ему было удобно существовать, и в какой-то момент проблема перестаёт быть просто шумом, она становится личной. Тебя будто бы каждый день ставят перед фактом: твоё спокойствие, границы, твоя жизнь вообще ничего не значат. Точно так же, как Gummy пожертвовал близким человеком Тэхёна просто ради своего удовольствия. Он пожертвовал не только чужой жизнью, пожертвовал всей жизнью самого Тэхёна, всем, что было после. И вот ты сначала в слепой ярости пытаешься бороться с этим соседом. Стучишь ему в дверь, говоришь, что не можешь больше так, что это ненормально, что хватит. Но ничего не меняется. Твои слова никто не слышит, делает вид, что не слышит. Тогда ты начинаешь долбить в потолок, один раз, сильнее, потом с остервенением. Ты долбишь, долбишь, долбишь, будто если приложить достаточно силы, если вбить в этот потолок всю свою злость, усталость и бессонницу, он наконец-то поймёт. Ты хочешь дать ему то же самое, что он даёт тебе. Хочешь, чтобы ему тоже было неудобно. Чтобы тоже мешало. Чтобы тоже болело. Но достучаться никак не можешь, потому что это просто не работает. Твои усилия уходят в пустоту. Желание отомстить становится почти физическим, острым как боль в воспалённом нерве, и в какой-то момент ты устаёшь. Когда ты хочешь отомстить человеку уже не из чистой ярости и из желания доказать, что ты тоже можешь кусаться, а просто из чувства настоящей, выжженной усталости, просто чтобы это всё закончилось, — ты становишься гораздо опаснее. Усталость не кричит, не швыряет вещи, не мечется по комнате, просто однажды садится внутри тебя, складывает руки и говорит хватит. Либо он, либо я.

И в этот момент у человека уже почти не остаётся тормозов.

Ещё вчера, разбирая дело Кая, Тэхён снова разглядывал его, Gummy, профиль. Всё та же фотография, он напрягся максимально сильно, до тупой боли в висках, пытаясь вспомнить детали того вечера, как именно всё выглядело, кто стоял рядом, получалось у него отвратительно ужасно. Даже если он не помнит его лица и не может восстановить в голове, в какой именно момент они пересеклись. Даже если не может назвать точную секунду, когда чужой взгляд остановился на нём, они однозначно пересеклись. Разговаривали — возможно. Переглядывались — почти наверняка, ведь урод не мог знать о цвете его волос, не мог знать, что он пил маргариту, не мог знать, где он живёт, ни разу не попавшись Тэхёну на глаза. Значит, смотрел. Значит, в какой-то момент уже выбрал его глазами, пока Тэхён даже не понимал, что на него уже навели прицел. Решение было принято быстро. Тэхёну нужно выйти на него первым. Он кликает по тачпаду на всплывающую иконку.

[Создайте новый аккаунт.]

Палец задерживается на секунду, он начинает вводить данные. Никнейм выбирает довольно простой — @taekim. Ничего слишком вычурного, на аватарку ставит какое-то старое селфи, где хорошо, ярко виднеются красные волосы, чтобы урод точно узнал его. Система сайта несложная, и Тэхён тратит всего несколько минут на то, чтобы внешне создать ощущение, будто страничка старая, а не зарегистрирована только что под конкретную цель. Пара изменённых меток, немного правки активности, чуть-чуть мусора в истории, пустых следов которые должны создать иллюзию жизни. Пальцы бегают по клавишам быстро, привычно, в этом он чувствует контроль. Когда профиль готов, он вводит в поисковую строку знакомый ник.

@sweetguy

Профиль всё ещё активен.

Был в сети полтора часа назад.

От этого по спине медленно проходит неприятный холодок. Что ему написать? И ответит ли он вообще? Ответит ли, зная, что это Тэ. Зная, что Тэхён общается с детективом, он может не открыть сообщение вовсе, или открыть и проигнорировать. Может заподозрить ловушку, психануть. Может подчистить всё, до чего успеет дотянуться и разозлиться настолько сильно, что Тэхён потеряет не только возможный контакт, но и часть улик, и вообще все способы до него достучаться. Но Тэхён как-то слышал фразу о том, что кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Херня, конечно, пафосная, но сейчас почему-то подходит. На экране висит иконка пустого диалога.

Напишите первое сообщение.

Тэхён смотрит на неё хмуро и неподвижно, уводит глаза в сторону окна, за стеклом блеклый дневной свет, какой-то серый, вымытый, почти безжизненный. Если бы детектив знал, чем он сейчас занимается, он бы, наверное, свернул ему шею. Причём не сразу, сначала долго смотрел бы этим своим тяжёлым взглядом, от которого хочется либо спорить, либо выйти в окно, спросил бы ледяным тоном, в своём ли Тэхён уме, понял бы, что да, именно в уме, просто в своём, и вот тогда уже пришёл бы в настоящую ярость. Чонгук будет очень зол. Чонгук будет разъярён, взбешён до белых пятен перед глазами, и, возможно, впервые даже сорвётся на крик так, что стены вздрогнут. Потому что это тупо, это ровно то, за что он хотел придушить клубничного уже раз десять. Ну и пусть. С Чонгуком он потом помирится, если всё пойдёт по плану, главное, чтобы план вообще сработал. Тэхён снова опускает взгляд на экран, пальцы ложатся на клавиатуру. Он несколько секунд просто держит их так, не печатая, будто собирает внутренности в кулак.

[ @taekim: привет. знаю, что странно тебе писать, потому что мы не знакомы, но я пишу по поводу чхве сон кая :(

мы пересекались пару дней назад в Ladro, меня зовут тэ, я с ним ушёл домой в тот вечер.

и с тобой, кажется, тоже пересекались? я плохо помню : ((( коктейли в голову ударили ]

Доставлено.

Слишком прямо? Может быть. Слишком тупо? Возможно. Но в этом и смысл — не выглядеть умнее, чем нужно. Забросить крючок. Дать Gummy шанс клюнуть либо из любопытства, либо из самодовольства. Тэ тихо вздыхает, прикрывая глаза.

***

— У меня какое-то плохое предчувствие, — жалуется детектив, сидя уже в кабинете департамента рядом с Юнги и разглядывая записи с камер. — Ещё бы у тебя не было плохого предчувствия, — позволяет себе негромкий смешок младший детектив, помешивая чёрный кофе и вглядываясь в экран, на котором они смотрят записи с камер. — Маньяк, за которым ты бегаешь уже чёрт знает сколько, теперь охотится на человека из департамента, который сейчас в твоей квартире. У меня тоже было бы не особо хорошее предчувствие, — хмыкает Мин. — Нет, речь не об этом, — Чонгук проводит пальцами по переносице, чуть напрягает челюсть, отводя взгляд куда-то в стену. — Боюсь, что клубничный что-то задумал. — Откуда такие выводы? — уточняет Юнги, кидая на него внимательные глаза. — Не знаю, вёл себя довольно нормально, но это же Тэхён. Он вскрыл мой телефон, потом нашу базу, а потом сделал за всё это время столько всякой ереси, что я даже не знаю, чего от него можно ожидать. — В следующий раз, когда будешь уходить из дома, подсунь ему какой-то трекер или, может, поставь туда тоже камеру наблюдения, чтобы знать, что клубничный ничего не устроит, — хмыкает Юнги. Чонгук на это только усмехается, переводит глаза обратно на экран. — Погоди, перемотай-ка? Перемотай буквально на две-три минуты назад. Он двигается ближе к экрану, вглядывается в силуэт. На записи отчётливо видно человека, который левой рукой открывает дверь подъезда и спокойно заходит. Выходит он ровно через семь минут, даже не оглядываясь. Походка у него довольно быстрая. Он ростом приблизительно с самого Чонгука, но лица не видно. На нём тёмная толстовка и такая же невзрачная чёрная куртка. — Наверняка это он, — говорит Чонгук, вновь поворачивая голову к Юнги. — Дверь открывает левой рукой. — В принципе, да, — подтверждает Мин, кивая, и перематывает запись снова. — Это нам ничего не даёт, никаких примет, не видно лица. То, что он высокий и… ходит ровно, ни о чём нам не говорит, — подытоживает молчаливый детектив. — Озвучивая мои мысли, ты никак не помогаешь делу, — лениво делает ему замечание Чонгук, продолжая вглядываться в кадры. — Ладно, хрен с ним, включай записи с этого района. — Думаешь, они нам что-то дадут? — Почему бы и нет? В клубе сказали, что Кико ни с кем особо не общалась, просто отработала свою смену и ушла ближе к трём часам ночи, уже после того, как клубничный свалил с тем парнем. Рядом с клубом есть пара заведений, они пишут улицу круглосуточно. У меня на флешке записи, — говорит Чонгук, потянувшись за флешкой, что была в кармане. Юнги кивнул, неторопливо подключил флешку в порт, открыл необходимые файлы, и они вновь принялись внимательно разглядывать записи. Там, в целом, всё выглядело как обычно. Ночь, полуживые улицы. В 3.25 по тротуару идёт Кико. Она трезвая, в нормальном состоянии. Смотрит что-то в телефоне, одновременно пытаясь надеть наушники. Но тут девушку, видимо, окликают. Она поворачивается, смотрит сначала немного прищурившись, словно не узнаёт. — Подожди, приблизь к её лицу, можешь? — уточняет Юнги у Чонгука. Тот кивает, приближает кадр на максимум к лицу девушки. — Смотри, она сначала не узнала его, — говорит Чонгук. На кадре девушка подходит ближе, убирает наушник в карман, и на её лице появляется лёгкая беззаботная улыбка. Она кивает, отвечает на какой-то вопрос, но второго человека не видно в кадре. — Сначала не узнала, но потом улыбнулась так, словно они вот-вот разговаривали, — подытоживает Юнги. — Если бы они были знакомы давно, она бы его узнала сразу по верхней одежде или по голосу, но ей надо было вглядеться в лицо, чтобы понять, с кем идёт разговор, — говорит Юнги, на что Чонгук кивает, смотря дальше. К Кико подходит мужчина. Куртка такая же, как на записи с камер у подъезда Тэхёна. Это Gummy. Они о чём-то переговариваются. Девушка кивает, потом пожимает плечами и негромко смеётся. Урод умудрился расположить её к себе, переговариваются около трех минут. Gummy достаёт телефон. Он в капюшоне, лица всё ещё не видно, словно знает, что за ним могут смотреть даже ночью на улице, действительно ведь не прогадал. Он показывает девушке что-то в телефоне, она смотрит задумчиво, запускает руку в волосы, отвечает ему на какой-то вопрос, после чего они начинают идти уже вместе и пропадают из кадра. — Это всё, что у нас есть? — спрашивает Чонгук, ставя запись на паузу. В следующей записи они уже появляются в другом квартале, идут всё так же спокойно, до того момента, как убийца начинает копошиться в кармане. Девушка сначала не обращает внимания, но как только поворачивает на него голову, ей в горло засаживают шприц, ноги подкашиваются, перестают её держать, и она падает на землю, после чего убийца тянет её тело за руку в подворотню, где камеры перестают ловить обзор. Молчание в кабинете тяжёлое. —…У нас есть прямое доказательство убийства, значит, теперь есть ордер на арест, осталось только найти нужного человека, потому что он не знал, что попал под камеру, — говорит Юнги, на что Чонгук медленно кивает. Ещё никогда они не были так близко к этому уроду, потому что тот ещё ни разу не попадался, а сейчас, видимо, действительно стал менее внимательным. — Если доза была настолько сильная, что она сразу свалилась на землю, не дав отпор, нам надо вновь осмотреть тело Кая. Он парень довольно здоровый, его тело могло отреагировать не так, он мог попытаться дать отпор, следы под ногтями дали бы нам его ДНК, — говорит брюнет, замечая, как Юнги выпрямился в спине, ощутив всю серьёзность доказательств.

***

Ответ приходит не сразу, и удивительно, что приходит вообще, но спустя полтора часа, пока Тэ отвлёкся от ноутбука и успел даже от нервотрёпки убрать всю квартиру детектива до блеска, экран ноутбука мягко загорается уведомлением. [@sweetguy: привет, тэ. я узнал тебя по волосам.] Тэхён подлетает к ноутбуку так, словно от этого зависит вся его жизнь, он спотыкается о свою же ногу, тихо матерится себе под нос и резко вглядывается в экран. Следом приходит второе сообщение. [@sweetguy: да, мы пересекались с тобой у бара, когда вы с каем уходили. почему пишешь? откуда у тебя мой профиль?] — Пишу, чтобы ты наконец-то сдох в камере, сука… — говорит Тэхён, подхватывая ноутбук и усаживаясь с ним на кровать.

[@taekim: представляешь, на следующую ночь после клуба кая нашли мёртвым! это такой ужас… у меня даже руки трясутся, когда я думаю об этом…]

Тэ отправляет сообщение, сразу принимаясь за новое. Он придерживается своей тактики уверенно, играть глупого человека несложно, глупым людям часто верят.

[@taekim: мы с ним только успели познакомиться, он меня до дома провожал, а с утра такое….]

[@taekim: я к нему на страничку зашёл, всем его друзьям, которые недавно были в сети, написал, интересно узнать что случилось, может, кто-то знает подробности…]

[@taekim: и тебе тоже написал, твоя улыбка показалась очень знакомой, я запомнил её ещё в клубе :( ]

— Давай… давай же…не сливайся… — клубничный перечитывает все свои сообщения, в монитор глазами вцепился так, что не моргает вовсе.

[системное уведомление: попытка входа в вашу систему для доступа к информации]

— Ну конечно… — усмехается Тэхён, откидывая голову назад. Урод пытается прочесать его профиль, чтобы понять, безопасно ли с Тэхёном вообще переписываться. — Смотри ради бога… — шепчет Ким себе под нос, не сводя глаз с экрана, потому что всё прочищено настолько, что тот не поймёт никакого подвоха. Легенда простая: он милый парнишка, который испугался и переживает по поводу убийства Кая, решил из любопытства поспрашивать у друзей со странички Кая о том, знают ли они какие-то подробности, и если Gummy клюнет, они зайдут дальше. Тот опасается, зная, что Тэхён связан с детективом, но он может не знать их взаимоотношений, так что клубничный всё равно остаётся на шаг впереди. [@sweetguy: это жутко, я не слышал о его смерти, но тоже заметил, что он не выходит на связь. а у тебя откуда такие подробности?] [@sweetguy: за улыбку спасибо, тебя тоже было легко запомнить, ты красивый.]

[@taekim: у меня друг работает в полиции, он вроде детектив по всяким убийцам или что-то такое, я не особо знаю. он в ту ночь ко мне заехал, видел меня с каем, а потом с утра они нашли его тело, и он мне рассказал! сказал быть аккуратнее, потому что жутко страшно!! представляешь?? тебя, кстати, как зовут? :( у тебя после той ночи всё в порядке? я вот вообще из дома уехал, слишком переживаю :( ]

Имя. Ему жизненно необходимо, чтобы Gummy повёлся на эту откровенную чушь и дал ему своё имя, ведь получив эти данные они могут пробить адрес, место работы и даже внешность. Он печатает медленно, кажется, осмысливает каждое слово, что будет в этой переписке, но и Тэ никуда не торопится. Он молча выдыхает, ощущая, как сильно сжимается живот. [@sweetguy: это какой-то кошмар, тэ… поверить не могу. хорошо, что у тебя друг из полиции, мне вот теперь будет жутко по ночам ходить… :0] — Даже смайлики ставит, паршивая гнида… Ну давай, как тебя зовут??! — нетерпеливо хмурится клубничный.

[@sweetguy печатает…]

[@sweetguy: сокджин, можешь называть меня просто джин, тэ :)]