Клубничный

Тэхён мажет расплывчатым взглядом по лицу брюнета, цепляется пальцами за тёмную рубашку, утягивая его ближе к себе. Хочет, хочет его до безумия сильно целовать, ощущать, как руки правильно оглаживают нежную кожу и как брюнет тихо шепчет на ухо настолько откровенные пошлости, нарекая его самым драгоценным, что во рту становится слишком сухо. Чонгук красивый, он смотрит голодно, тяжело дышит и, кажется, готов младшего придушить за то, что тот дразнится. — Тебе безумно идут тёмные рубашки, чёрный цвет тебе к лицу, — подмечает клубничный, пальцем проводя от линии челюсти к шее, задевая ключицы и спускаясь ниже, по груди. — Мой маленький, — довольно рокочет Чонгук, оставляя на его губах мимолётный поцелуй. — Не отпущу тебя. Совсем не отпущу. Я не могу тебя отпустить, — повторяет мужчина, словно в бреду, выцеловывая нежную, вкусную кожу на шее. Тэ не может с собой совладать, только закрывает глаза, вздыхает совсем судорожно и пальцами цепляется за густые волосы на загривке, стараясь сдержать жалобный стон, который всё равно вырывается наружу. Рядом с Чонгуком безумно хорошо. Ночь они всё-таки проводят вместе, в одной спальне. Помирились. Чон до сих пор не может успокоить свою интуицию и знает, что клубничный что-то промышляет, но, когда тот как минимум рядом и ему ничего не грозит, дышать становится легче. В комнате постепенно становится жарче, эти двое не могут оторваться друг от друга ни на секунду, поддаваясь взаимному желанию доставить друг другу удовольствие, столкнуться зубами в голодном поцелуе и трогать, трогать, трогать без конца. Полуоткрытый ноутбук, оставшийся на рабочем столе, мягко мерцает в темноте. Тэхён успевает перевести на него мимолётный взгляд, но тут же выкидывает всё лишнее из головы, снова концентрируясь на мужчине.

***

01:35 [ @sweetguy: привет. ] [ @sweetguy: прости, что докучаю сообщениями. хотелось узнать, всё ли у тебя в порядке? :) ] Уже утром, в департаменте, Тэхён вчитывается в строчки, чуть закусывая губу, и размышляет над тем, как ему стоит на это ответить. Соён с самого утра сегодня очень весёлая. Они с Юнги действительно сходили на свидание и, судя по всему, неплохо провели время, потому что, помимо сообщения от Gummy вчера ночью, Тэхён получил ещё одно от детектива. Чонгук с утра, когда они только разошлись по кабинетам написал, что Юнги сегодня подозрительно улыбчивый. Хихикать над ними не хотелось. Соён действительно была клубничному хорошей подругой, да и с учётом того, что они с Чонгуком и сами скрываются, потому что не могут прямо сказать о своих отношениях ни из-за регламента, ни из-за общественных рамок, Тэ просто старается делать вид, что ничего не замечает. Как и следовало ожидать, Gummy всё-таки сорвался и написал первым. Удивительно, что у него ушло на это так мало времени. Видимо, ломка по новой жертве слишком сильная, и именно она заставляет его терять бдительность и контроль. Ещё вчера вечером, когда они приехали домой после полигона и спокойно проводили остаток дня, в сети наконец-то начали появляться первые новости об убийце, потому что, как и обсуждалось ранее в департаменте, дело наконец-то выставили на всеобщее обозрение. Не стоит отрицать тот факт, что Gummy напрягся, отчётливо понимая: дело выходит в свет. Он много лет был на несколько шагов впереди, не оставлял за собой почти никаких улик и следов и жил себе спокойно, продолжая убивать молодых людей, а сейчас всё стремительно изменилось буквально за пару дней, с учётом того, что дело, о котором молчали несколько лет, теперь доступно по простому клику на статью и по щелчку пульта, если включить любой новостной канал. Голоса ведущих новостей и заголовки статей говорили приблизительно одно и то же:

«Полиция города Сеул, а также Центральный департамент призывают граждан быть внимательнее. Жители должны проявлять бдительность и осторожность, так как череда закономерных смертей из-за передозировок наркотиками увеличивается с каждым месяцем. Речь идёт не только о проблеме здравоохранения, но и о серийном убийце, который занимается совращением молодёжи, хладнокровно лишая её жизни. Берегите себя».

Внимательные люди, безусловно, вчитаются в подробности, откроют статью, просмотрят данные по делам, поймут, что сейчас ради собственной безопасности и безопасности своих близких необходимо залечь на дно. Не выходить в свет с малознакомыми людьми, не заводить странных переписок. И, даже если сильно хочется расслабиться, сделать это дома, в кругу близких, не отдавая предпочтение ночным клубам.

11:25

[ @taekim: привет, прости, что не ответил вчера, я уже спал. ]

Буквально в ту же секунду сообщение помечено мгновенным «прочитано», и забавляет даже то, насколько урод ждал его ответа. И дураку понятно, что Gummy написал не из чистого любопытства, а просто для того, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, тот самый контроль, который его и успокаивал. Из осторожности Тэ всё-таки прихватил с собой домашний ноутбук в киберотдел — чисто на случай, если урод всё же напишет. Не прогадал.

11:26

[ @taekim: я ничего, вроде нормально всё. просто до сих пор жутковато немного. ]

11:27 [ @sweetguy: понимаю. ] [ @sweetguy: особенно если рядом нет никого надёжного, как твой друг-детектив? ] [ @sweetguy: ты узнал что-то про кая? ]

11:29

[ @taekim: не знаю. ]

[ @taekim: мы как-то в последние дни не очень. ]

[ @taekim: выбирались в театр, потом поругались. ]

11:30

[ @taekim: он сейчас вообще почти ничего не рассказывает. говорит, беда на работе :((( ]

11:30 [ @sweetguy: жаль. ] [ @sweetguy: ты кажешься мне очень хорошим человеком. не люблю, когда хорошие люди грустят. ]

11:31

[ @taekim: ты видел вообще, что в новостях пишут? ]

[ @taekim: про этого маньяка. ]

[ @taekim: как тут не грустить? честно, меня немного трясёт от этого, наверняка ведь он убил кая. ]

11:32 [ @sweetguy: видел. ] [ @sweetguy: новости любят всё раздувать, но да, жутко. ] [ @sweetguy: тебе лучше быть осторожнее. ]

11:33

[ @taekim: спасибо, и тебе. ]

[ @taekim: ладно, я, наверное, потом напишу, если ты не против. ]

11:34 [ @sweetguy: буду ждать. ]

***

— Эй, Тэ, — окликает его подошедшая Соён. Тэхён вполне спокойно закрывает вкладку и переводит на неё зелёные глаза, чуть приподнимая брови. Девушка улыбается, поправляет складку на своих джинсах немного неловко и делает вдох. — Я хотела спросить у тебя кое-что, — начинает Соён немного хитро и заметно приторможенно, подтягивая стул и усаживаясь рядом с Тэхёном. Брови клубничного ползут ещё выше. Любопытно, что Соён нужно, раз уж она такая дружелюбная. — Ну? — спрашивает Ким. — В общем, какие планы на вечер..?— говорит Соён раздражающе медленно, наблюдая за лицом младшего. — Никаких вроде, а что? — Ну… как бы тебе сказать… у меня подруга есть…— девушка пытается подобрать слова, постукивая пальцами по своей коленке. — В общем, ей нравится Чонгук. Она попросила у меня узнать, свободен ли он и может ли с ней куда-нибудь сходить. В ту же секунду Тэхён отводит от неё глаза, пытаясь зацепиться взглядом за что угодно. Джихан сидит где-то за столом впереди, жалобно тыкая по клавиатуре и мучаясь с добавлением файла в систему, а Чонри, самая младшая из работников, вообще лениво листает твиттер. — Почему ты спрашиваешь об этом у меня? Я что Чонгуку - секретарь? — быстро отвечает клубничный, даже не замечая, как сильно напряглись его пальцы на тачпаде. Соён не сдерживает улыбки, кажется, даже не пытаясь скрыть своё коварство. Она подмечает эту деталь в его поведении и спокойно хмыкает. — Ну, вы же сейчас вроде как вместе живёте? Может быть, у вас были какие-то планы. Не знаю, сходить куда-то или фильм посмотреть. Хотела убедиться, что, если дать той девушке номер Чонгука, он будет сегодня свободен для того, чтобы с ней познакомиться, — поясняет старшая. — Пусть сходят на свидание, а мы с тобой можем посидеть у меня! Но прежде чем она успевает продолжить, Тэхён закрывает крышку ноутбука и молча поднимается со стула, бросая ей что-то вроде: — Это не моё дело. Ревность — чувство не то чтобы незнакомое, но как оказалось, слишком сильное. Что-то подобное он испытывал в детстве, когда пытался выпросить у мамы новую игрушку, а она вместо этого покупала Джину модные кроссовки. Наверное, сравнение глупое, но чувство обиды ощущалось приблизительно так же. Ноги сами несут его сначала к кулеру — взять воды, увлажнить горло и выдохнуть, приводя себя в чувство. Он ведь сам с Чонгуком всё обозначил, сказав ему, что не может ответить на его чувства взаимностью, Чонгук свободен, на свидание может пойти в принципе с кем угодно, да? Статус ведь у них совсем неясный, живут вместе и иногда разбавляют всё классным сексом, а тир и паста на ужин это всего лишь… дополнения..? Может. Конечно же он может. И что, если сейчас Чонгук после всего, что между ними было, пожав плечами, просто пойдёт на свидание с какой-то непонятной девицей? Ему вообще нравятся девушки? И что тогда делать Тэхёну, если да? Если Чонгук вполне себе бисексуален по природе и проблемы в этом не видит? Почему бы ему и не сходить куда-то с подругой Соён, раз уж Тэхён его динамит. Тэ раздражённо вздыхает, поправляет край белой футболки, который слегка задрался, и идёт дальше по коридору, останавливаясь у двери кабинета детектива, стучит коротко, раз, второй, сам не особо понимая что делает. Чонгук тянет ленивое: — Да? — Тэ открывает дверь, заглядывая внутрь одной макушкой. — Что случилось, клубничный? — спрашивает у него мужчина, быстро оглядывая его лицо, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке, и что ничего особо важного с того момента когда они утром вышли из машины, не произошло. — Я… — тихо тушуется Тэхён, так и замерев у двери. Он не подошёл ближе, не уселся на стул или диван, а просто остался стоять, всё ещё придерживая рукой дверную ручку. Кажется, заглючило, младший вцепился взглядом и только выпучил внимательные глаза. Чонгук снова переводит взгляд с бумаг на него, подмечая, что зрачки у клубничного расширены, а грудь вздымается чуть быстрее привычного ритма. В груди у него тут же расползается тёплое, заинтересованное удовольствие. Он слегка улыбается, встаёт со стула и подходит ближе, складывая руки на груди. — Ко мне обычно не врываются в кабинет, чтобы просто помолчать, — хмыкает брюнет, позволяя себе негромкий смешок. — Соскучился? Клубничный тут же пресекает его взглядом, от неловкости запускает руку в свои волосы и переводит глаза куда-то за спину мужчины, в окно. — Чисто теоретически представь, что завтра Gummy не будет, потому что мы его поймали, — начинает младший. Чонгук с непониманием хмурит брови, но всё же неторопливо кивает. — И всё закончилось, и всё хорошо. И мне больше не надо у тебя оставаться, потому что я могу вернуться в свою квартиру, — продолжает клубничный. Чонгуку эта тема совсем не нравится, но он молча слушает дальше, только в голове пытаясь предугадать, к чему вообще Тэхён завёл этот разговор. — Представил? — спрашивает у него младший. Детектив спокойно кивает. — Допустим. И что? Тэхён хмурит брови, будто бесится, что его не понимают с полуслова, даже если он и говорит откровенную ересь, потому что продолжать напрямую всё равно слишком странно, но сердце стучит уже в ушах. — Ну вот. И представь тогда ещё сверху, что тебя позвали куда-то двое, например я и девушка. С кем бы ты пошёл? — Какая девушка? — Неважно какая. Просто девушка. Может быть… какая-то подруга Соён. Чонгук уже совсем запутывается в этих бредовых представлениях и не понимая с чего вообще начался этот разговор и к чему он должен привести, только расстёгивает две верхние пуговицы рубашки, чуть приоткрывая шею. — Если бы меня позвала куда-нибудь какая-то девушка и ты, кого бы я выбрал? — переспрашивает он. Тэхён торопливо кивает. — Конечно же тебя. — Почему? — Потому что у меня к тебе чувства, и ты мне нравишься, — твёрдо говорит мужчина. — Я об этом уже говорил. Плечи Тэхёна тут же едва заметно расслабляются, он выдыхает. Удивительно, какое сегодня странное у клубничного поведение. — А если бы она была красивой и не спорила бы с тобой… — начинает он подбирать слова, на что Чонгук уже откровенно не сдерживает тихого смеха. — Что за бред, кроха? — спрашивает он. — Бред? Значит ты бы всё равно со мной пошёл? Чонгук в два шага обходит его и закрывает дверь кабинета на замок. — Иди ко мне, — говорит он уже ниже, ближе. — Рассказывай, что тебя надоумило задавать мне такие странные вопросы прямо посреди рабочего дня, пытаясь сделать вид, что ты просто интересуешься, а не приревновал меня к какой-то выдуманной даме? — Ничего не выбесило. Просто Соён спросила, свободен ли ты, потому что какая-то девушка хочет сегодня вечером с тобой познакомиться и пойти на свидание. Чонгук медленно вскидывает брови, толкается языком в щёку и кивает с таким подчеркнутым пониманием, что Тэхёну почти сразу хочется развернуться и выйти, пока ещё не поздно. — И? — Что «и»? — И поэтому ты пришёл и устроил мне ревнивую сцену в кабинете? До него, кажется, доходит окончательно, не то чтобы Тэхён и правда собирался устраивать сцену. Он вообще не собирался, просто шёл по коридору, потому что ноги сами понесли; просто хотел спросить что-нибудь совсем нейтральное, едкое, почти деловое; просто собирался убедиться, что не всё равно не одному ему, а в итоге стоит теперь посреди кабинета Чонгука, держится за дверную ручку, дышит чуть чаще нужного и смотрит на мужчину так, будто сам уже всё выдал. Младший не придёт к нему с красивыми признаниями, по крайней мере пока, не придёт и не уткнётся лицом в шею, не скажет вслух то, что уже давно сидит в груди и отзывается болью всякий раз, когда Чонгук уходит из комнаты или называет его этим своим хрипловатым, невозможно собственническим «клубничный». Но и того, что произошло, достаточно, посреди рабочего дня фраза Соён выбесила его настолько сильно, что первым делом он пошёл сюда, к своему детективу, расставить точки над «и», успокоиться, убедиться что никакой неизвестной девице тут ничего не светит. Это было так нелепо, так по-детски и так откровенно, что Чонгука от этого, кажется, почти разморило нежностью. — Ты у меня ещё и ревнивый? — Заткнись. — Нет, мне очень это нравится. — Чонгук. Детектив подходит ближе, разрывая расстояние одним коротким шагом. Касается его подбородка мягко, почти лениво, и заставляет поднять глаза. Большой палец скользит по нижней губе без спешки, просто потому что хочется. Тэхён почти не реагирует, только смотрит на него внимательно-внимательно, будто старается через кожу вычитать что-то окончательное, что-то такое, после чего уже не получится отступить назад. Любит. Конечно же, любит. Просто до сих пор не может честно назвать это ни ему, ни себе. — Мне так сильно повезло, — тихо усмехается Чонгук, — что я нашёл себе красивую, ревнивую клубничку, которая вместо того, чтобы устраивать сцены, приходит ко мне и говорит прямо, что ей что-то не нравится. Тэхён уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но в этот момент в дверь снова стучат. Почти виновато. — Чон, ты мне нужен на минуту, — доносится голос Соён, и Тэхён хмурится ещё сильнее, словно у него это теперь рефлекс. Она, конечно, не виновата, не знает ничего совсем и может действительно хотела просто помочь двум одиноким друзьям, но..выбесила до предела! Чонгук вздыхает без раздражения, на секунду задерживает на нём взгляд, возвращается к двери и отщёлкивает замок. — Сейчас. Что-то срочное? — Ты с клубничным, что ли? — Соён заглядывает внутрь через приоткрытую створку и сразу видит Тэхёна у дивана, хмурого, взвинченного до того состояния, когда любое слово слышится как поддёвка. — Эй, Тэ, я же не со зла. Просто проверяла теорию ревности к коллегам. — мягко улыбнулась Соён, подмигивая младшему. Тэхён одаривает её взглядом, в котором очень отчётливо читается всё, что он думает о её теориях, её дружелюбии и её странной склонности играть чужими нервами, как будто это безобидная офисная шутка. И её он называет подругой? Чонгук почти незаметно выдыхает и чуть поворачивает голову к нему. — Посиди здесь, — говорит он уже тише. — Я быстро. Это произносится так, будто само собой разумеется, что Тэхён останется здесь. Чонгук выходит, дверь закрывается за ними мягко и бесшумно, кабинет в одно короткое мгновение делается другим. Тишина ложится на всё сразу, на край стола, на тяжёлую кружку с давно остывшим кофе, на папки, уложенные в такую ровную стопку, его чёрный пиджак брошен на спинку кресла, экран монитора уже потух, Чонгуку надо подарить новую мышку, а то эта совсем старьё. Здесь пахнет Чонгуком, горьким кофе, влажным холодом улицы, который он принёс на плечах утром, и чем-то неуловимым, но уже знакомым. Клубничный в итоге всё-таки медленно опускается в его кресло. За дверью слышатся голоса, Соён говорит что-то быстро, мягко, с деликатным нажимом и уверенным тоном, будто она целеустремлённо что-то выпытывает. Ответ Чонгука доходит отрывками, низко, ровно, без лишней эмоции. Слов почти не разобрать, только интонацию, Тэ к собственному раздражению, вслушивается именно в неё. Он медленно проводит ладонью по лицу. Вот так и ломаются, да? Собственное поведение заставляет пристыдиться, неужели он уже настолько на нервах, что сходит с ума? Треплет нервы и себе, и детективу, а тот только отвечает в вечном спокойствии. Пульс учащается от слишком простого знания: тебя выбрали, всерьёз, без оговорок, а ты всё ещё стоишь на месте, упрямишься и откладываешь момент, после которого дороги назад уже не будет. На секунду в памяти всплывает утро, глаза Чонгука ещё сонные, взгляд смягчённый, пальцы лениво, почти бессознательно тянутся к его талии под одеялом, будто проверить: тут ли и не исчез ли. Потом полигон, когда он стоял у него за спиной, выстраивал его руки. Особенно стыдно за театр и тёмный зал, ладонь на его руке, которую он тогда даже не смог принять нормально, потому что уже тащил внутри переписку, ложь, страх и это своё бесконечное «ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё не сейчас». Ещё чуть-чуть — и можно будет сказать. Ещё чуть-чуть — и можно будет доверить. Ещё чуть-чуть — и всё закончится. Но ничего не заканчивается само. За дверью Соён тихо, почти смеясь, тянет: — Ну тогда, той девушке можно давать номер? — Не вздумай никому раздавать мой номер телефона, Соён. — О, вот как, — почти мурлычет она. — Я просто спросила. Снова пауза. Тэхён не двигается. Сидит глядя в тёмный экран монитора и чувствует как где-то под рёбрами медленно, безжалостно разливается что-то очень похожее на тепло, от этого тепла физически больно. Чонгук не сдаёт назад даже перед человеком из департамента, младший сглатывает и опускает взгляд на стол. Рядом с клавиатурой лежит ручка, которой Чонгук что-то подписывал минут десять назад. На краю стола лежит его телефон, брошенный экраном вниз. Это домашнее, само собой разумеющееся доверие, с которым его здесь оставили, вдруг становится последней каплей. Если он снова отступит, опять выберет осторожность и позволит себе ещё день, ещё хоть одну ночь прятаться за фразой «потом», он просто не простит этого себе. Он тянется к этой старой мышке, экран компьютера оживает мягко и бесшумно. Система не запаролена, Чонгук ушёл буквально на пару минут и не видел в этом угрозы. Смешно, угроза как раз сидит сейчас в его кресле. Тэхён открывает окно браузера, запускает приватную сессию, входит туда, куда уже входил не раз за последние дни, в ту вымышленную, аккуратно выстроенную версию себя, которой кормил Gummy по капле. Сообщение уже там, последнее, которое он не дочитал. [@sweetguy: мне бы правда хотелось, чтобы ты не грустил. ] [@sweetguy: переписки — плохое утешение. иногда проще один раз увидеть человека и сразу понять, спокойно ли рядом с ним] Мурашки идут по спине ясным холодом. Вот оно то, что и должно было произойти, щупающий намёк и проверка дистанции. За дверью по-прежнему тихо говорят. Соён смеётся, приглушённо, коротко, даже как-то облегчённо, а Чонгук отвечает низко и явно без особого восторга, но не уходит. Значит, у Тэхёна есть ещё минуты две. Может, пять? Этого достаточно, всё складывается в одно невыносимо острое мгновение, и кто он такой, чтобы не поддаваться импульсу в груди? Чонгук за дверью живой, тёплый и настоящий, он его терпит, говорит что чувствует что-то большее и закрывает глаза на холодную стену, которую Тэ между ними строит, Соён, добрая и открытая, которая сразу всё поняла и решила вывести их на чистую воду честными эмоциями. Сокджин. Конверт с волосами, невиновные в своей незаслуженной смерти Кико и Кай. Десять лет чужих смертей. Собственная квартира, которую вскрыли как консервную банку. Этот тон в переписке, вежливый, липкий, аккуратный, как рука врача, которая на самом деле давно привыкла убивать, наслаждаясь последними вдохами. — Ну и к чёрту, — выдыхает Тэхён едва слышно. Он достаёт телефон, подходит к зеркалу немного спешно, чуть растерянное мягкое лицо, чтобы чужое любопытство перевесило осторожность ровно на несколько секунд. На одном фото взгляд получается слишком пустым. На другом слишком насторожённым. Не то. Не то. Он упрямо продолжает, чуть наклоняет голову, расслабляет губы. Смотрит в камеру не прямо, а словно мимо, как будто отвлекли, как будто застали врасплох, как будто он правда такой: немного одинокий, чуть грустный мягкий мальчик, которому страшно и который хочет, чтобы его увидели. Щёлк. Тэхён замирает. Он смотрит на своё селфи несколько секунд, не моргая, и чувствует странный привкус на языке, что-то между отвращением и точностью, от чего хочется немедленно вымыть руки. Ким спешно возвращается к монитору, лёгкий набор букв открывает ему другое окно. То, что он собирал не один день, по кускам, аккуратно и тщательно. Gummy не был тупым, за слишком долгие годы в клубной грязи и рядом с наркотической сетью, цифровая изнанка всего этого дерьма помогла уроду обрасти правильными инстинктами: временные аккаунты, чужие номера, стерильные устройства, привычка никогда не брать в руки то, что может укусить, он не был великим хакером, просто паразитом, а они умеют быть осторожными лучше многих специалистов, поэтому клубничный не лез напролом, пытаясь проломить его силой или тупой ссылкой, что больше похожа на фокус для новичка, необходимо чтобы ловушка работала не по глупости и неопытности, она должна стрельнуть ему в лицо при желании открыть оригинал фотографии, сохранить её или рассмотреть поближе. Тонкий маяк, вшитый глубже обычной внимательности, приглашение совершить ошибку. Он привязывает файл к сообщению, скидывая ему фотографию.

[ taekim: вложение.]

[@taekim: прости, если это глупо.

не смейся с меня :3]

За дверью слышны шаги, но темп другой, Чонгук ещё не подходит к двери. Хорошо. Сообщение уходит вверх, и мир в ту же секунду сужается до одной маленькой строчки статуса под файлом.

Доставлено.

acid rain — lorn

Сердце бьётся уже где-то не в груди, где-то в горле, в челюсти, в висках. — Давай, — шепчет он едва слышно, не отрывая глаз от экрана. — Ну давай. Пожалуйста. Ничего. Проходит секунда. Потом ещё одна.

Внизу вспыхивает: печатает…

Тэхён перестаёт дышать. Статус пропадает и вновь появляется. [ @sweetguy: ты красивый] [@sweetguy: очень] Он смотрит на эти два слова без всякой реакции, словно смысл доходит с опозданием, сейчас важно не это. — Открой…пожалуйста! Посмотри…! Давай же! — мантрой шепчет Тэхён, ощущая дрожь в ногах. В ушах начинает пищать, взгляд едва удаётся держать сосредоточенным, адреналина, кажется, слишком много. Если он не откроет файл полностью, то это всё зря, то Тэхён буквально стоял у зеркала, делая селфи маньяку, и отправляя его через компьютер главного действующего сеульского детектива, просто потому что поддался наплыву эмоций. Но если всё-таки да, если сработает, то… Значок на служебной панели, открытой у края экрана, едва заметно дёргается, словно кто-то изнутри постучал ногтем по стеклу. Тэхён подаётся вперёд так резко, что кресло чуть скрипит под ним. На отдельной вкладке вспыхивает первый отклик, он скупой, ещё ничего не значащий, но тут же меняется вторым, точнее. Урод разглядывает его, и чем дольше, тем чётче система считывает его айпи-адрес, и прошивку девайса. Она оживает, маяк зацепился, у Тэ немеют пальцы, это происходит почти одновременно. Набор сухих строк, которые он успевает считывать быстрее, чем понимает, сменяется один за другим.

[географическая привязка…

загрузка идентификационного узла…]

— Нет… — выдыхает Тэхён, просто не веря. Он ещё раз смотрит на входящие данные, проверяет снова и только на третьем проходе до него наконец доходит, что это не ошибка, адрес проступает на экране резко.

[ приблизительная локация пользовательского сервера:

Сеул, район Ваусан-ро 3817. Номер 34]

У Тэхёна внутри всё обрывается. Он сидит неподвижно, широко раскрытыми глазами глядя на набор символов, цифр и названий улиц, которые в одно мгновение перестают быть безличными. — Твою мать, — шепчет он хрипло. Ручка двери мягко щёлкает. Клубничный вздрагивает резко, замирает, его пальцы срываются с мышки, вкладка дёргается, цифры на экране на мгновение расплываются, но не исчезают. Чонгук заходит первым, а следом за ним Соён, с остатком той лёгкой улыбки, уже решив про себя, что сейчас будет клубничного успокаивать и аккуратно сглаживать углы. — Всё, я пришла официально спасать твою психику, — начинает она ещё с порога, прикрывая за собой дверь. — И да, можешь меня не убивать, я уже поняла, что с теорией ревности слегка переборщила…Но вы могли не скрываться от меня! Я же душка! — Она не договаривает, потому что Тэ сидит в кресле Чонгука слишком прямо и неподвижно, полностью застыв. У него стеклянные испуганные глаза и кажется красноволосый даже не дышит.  Улыбка с лица Соён сходит мгновенно. Чонгук подходит ближе, его собственное выражение лица меняется не так резко, но Тэхён знает этот переход хорошо, в один короткий миг из взгляда исчезает всё лишне.  — Тэ? — голос у Чонгука уже другой. Ниже. Тише. — Что случилось? Соён, не делая резких движений, подходит ближе на полшага и переводит взгляд с его лица на монитор, просто машинально. — Твою мать…- Полушепотом выдыхает девушка, уже внимательнее всматриваясь в экран. — Тэхён, — теперь уже Соён, мягче, осторожнее. — Это что? Он поднимает на них взгляд, сглатывает и заглядывает в черные зрачки детектива, губы у него дрожат.  — Я… — голос срывается. Он морщится, злится на себя за это и повторяет, уже жёстче: — Я его поймал. Тишина после этих слов длится меньше секунды, но ощущается так, будто кто-то на мгновение выключил звук во всём здании. — Кого? — слишком быстро спрашивает Соён, уже и так всё понимая. — Gummy, — выдыхает Тэхён и снова смотрит на экран, словно боится, что адрес сейчас исчезнет, растворится, окажется сбоем, фантомом.  Чонгук не двигается. Только взгляд у него темнеет ещё сильнее. — Какого черта, клубничный? — спрашивает он ровно. Тэхён коротко облизывает губы, почему-то почти физически тяжело произносить это вслух именно сейчас, сидя в кресле Чонгука, под их общими взглядами. — Я вшил в файл маяк. И этот ублюдок… — на этом месте у Тэхёна дёргается уголок рта, почти болезненно. — Он повёлся. Соён медленно выдыхает. — Господи, Тэхён, — шепчет она почти беззвучно. Чонгук молчит дольше, опускает взгляд на экран, считывая строки одну за другой. Тэхён видит, как у него едва заметно напрягается челюсть. — Ты сделал это с моего компьютера? — произносит он наконец. Тэхён закрывает глаза на секунду. — Да. — И собирался сказать мне когда? На этот вопрос можно было бы соврать, но, глядя на адрес, горящий на экране, и ощущая под грудной клеткой этот ледяной, невыносимый отклик реальности, он слишком отчётливо понимает, что времени на враньё уже не осталось. — Не знаю, — честно говорит он. — Я не успел решить. Прости..я… Соён переводит взгляд на Чонгука, явно ожидая взрыва, но тот только медленно втягивает воздух через нос и подаётся ближе к монитору. Он достаёт телефон так быстро, что движение почти смазывается.  — Соён, дверь закрой. Она молча исполняет, щёлкает замком и тут же возвращается обратно. — Мин…— коротко бросает Чонгук, когда на другом конце поднимают связь. — Поднимайся ко мне. Сейчас. И так, чтобы ни одна живая душа по дороге не поняла, что у нас тут что-то произошло. Он сбрасывает вызов и на секунду упирается ладонью в край стола, нависая над экраном, младший смотрит на него снизу вверх и только сейчас начинает в полной мере понимать, что он натворил. Перед ними дверь. Настоящее место, куда можно доехать. — Ты хоть понимаешь, насколько тебе повезло, что он открыл это именно так? — тихо произносит Соён, и в её голосе нет осуждения, только плохо спрятанный испуг. — Понимаю, — врёт Тэхён. Она тут же вскидывает на него взгляд. — Нет, не понимаешь. Чонгук не вмешивается, переводит на Тэхёна глаза, и в этих глазах злость, такой же дикий страх и больная гордость, в перемешку с желанием встряхнуть младшего так, что бы он пришел в чувства и сказал, что просто шутит.  Телефон Тэхёна, лежащий на столе рядом с клавиатурой, коротко вибрирует. Все трое одновременно опускают взгляд вниз, экран вспыхивает. [ @sweetguy: ты правда очень милый :) ] Никто не шевелится, воздух в кабинете будто останавливается.

печатает….

[ @sweetguy: но мне кажется, ты мне кое в чём соврал ]