Мышь в лапах тигра

Шибо ненавидел песчаные бури. Нет, «не любил» — слишком мягко. Именно ненавидел. Ну серьёзно, кому вообще может нравиться тащиться через пустыню, где на сотни километров вокруг нет ничего, кроме песка? Правильно — никому. Кроме, возможно, каких-нибудь безумцев… или маленького мышонка Шибо. Он был гибридом мыши и человека: выглядел как обычный парень, только с большими мышиными ушами и длинным гибким хвостом. Ростом Шибо был всего семь сантиметров, и даже обычный ветер казался ему опасным. А уж песчаная буря — тем более. Мир гибридов животных вообще жил по простому закону: либо ты находишь еду, либо однажды становишься ею. Шибо брёл по горячему песку босыми ногами, закрывая лицо руками. Он отчаянно щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь ревущий ветер, который беспощадно трепал его светлые волосы и мышиные уши. Синяя тряпица на шее — одновременно шарф, платок и защита от песка — хлестала по плечам. Порыв ветра ударил особенно сильно. — О нет… В следующую секунду Шибо подбросило в воздух. Ветер взвился смерчем, смешавшись с колючими песчинками. Мышонок испуганно запищал, беспомощно молотя руками и ногами в попытке за что-нибудь ухватиться. Мир вокруг превратился в сплошное золотистое месиво. И вдруг — удача. Буря подхватила с песка не только его. Прямо перед собой Шибо увидел кнут, сорванный ветром с чьего-то каравана — вероятно, его обронили гибриды-верблюды, проходившие здесь совсем недавно. Шибо вытянул руки вперёд, стараясь поймать кнут раньше, чем вихрь утащит его выше. Песок больно бил по лицу, забивался в глаза и уши, хвост беспорядочно мотался в воздухе, мешая удержать равновесие. — Да стой же ты!.. Пальцы скользнули мимо кожаной рукояти. Сердце ухнуло вниз. Второй попытки могло и не быть. Кнут уже начало уносить в сторону, но новый порыв ветра неожиданно швырнул Шибо прямо на него. Мышонок вцепился обеими руками в толстую кожаную петлю и повис, зажмурившись. Рывок едва не вывернул ему плечи. Однако теперь он хотя бы держался не за воздух. — Ха… ха… поймал… Правда, радоваться оказалось рано. — Твою налево! Бля! Раздалось ругательство, и в Шибо врезался кто-то пернатый — немного крупнее него самого. Это был серый гибрид с перьями на руках, служивших и для полёта, и для того, чтобы хватать предметы. Вместо волос у него тоже были перья, а хвост оказался коротким и птичьим. Ростом он был сантиметров пятнадцать — почти в два раза выше мышонка. У пернатого через плечо висела сумка. «Почтальон?» — промелькнуло у Шибо. Голуби-гибриды часто работали разносчиками писем. — Эй, смотри, куда летишь, грызун! Крикнул пернатый, но уже в следующую секунду буря кубарем унесла его куда-то прочь. Казалось, прошла целая вечность. Шибо зажмурился и крепко прижал к себе кнут. Вдруг он почувствовал, что приземлился на что-то мягкое. Мышонок осторожно открыл глаза и резко сел. Под ним лежала красная подушка с золотой вышивкой и кисточками по углам. Вытерев пот со лба, Шибо огляделся. Он находился в огромных покоях с расписными стенами и множеством тяжёлых штор. Пол покрывал ковёр с чёрными, красными, белыми и золотыми узорами. Повсюду стояли мягкие пуфы и мебель из дорогого дерева, украшенная изящными фарфоровыми вазами — скорее декоративными, чем предназначенными для цветов. Только сейчас мышонок понял, что приземлился прямо на чьё-то спальное место. Он резко повернулся боком, прижав уши. Вокруг лежали десятки подушек разных цветов — все с кисточками и вышивкой. Само ложе скрывали молочно-белые шторы. На тумбочках по обе стороны стояли свечи, предусмотрительно отодвинутые подальше от ткани. С потолка свисали жёлтые шнуры с кистями — видимо, чтобы подвязывать занавеси. Мда… выглядело так, будто Шибо попал в покои какого-нибудь султана. Мышонок посмотрел в сторону балкона. Похоже, буря занесла его именно оттуда — вместе с песком. Послышалось чьё-то дыхание. Шибо замер, перестав отряхиваться. Его хвост нервно дёрнулся, а уши прижались к голове. Медленно подняв взгляд к скрытому тенью ложу, мышонок застыл. В темноте вспыхнули янтарные кошачьи глаза. Не обычные. Тигриные. Шибо не шевелился. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось — этот стук слышен на всю комнату. В темноте медленно моргнули янтарные глаза. Огромная фигура лениво пошевелилась среди подушек. Тяжёлая смуглая рука с чёрными полосами и тёмными когтями с тихим шорохом легла поверх покрывала, и только сейчас Шибо понял, насколько огромным был хозяин комнаты. Очень огромным. Даже лёжа тигр казался чудовищно большим. Мышонок судорожно сглотнул. Тигр медленно приподнялся на локте. Шторы качнулись, пропуская в комнату полоску золотистого света с балкона. И тогда Шибо наконец увидел его лицо. Тишина снова накрыла комнату. Шибо сидел не двигаясь. Даже хвост застыл, обвившись вокруг ноги. Тигр же выглядел пугающе спокойным — словно появление посреди ночи крошечного мышонка на его постели было не угрозой, а мелкой неприятностью. Потом огромная рука медленно потянулась вперёд. Шибо дёрнулся всем телом. Чёрные когти остановились всего в нескольких сантиметрах от него. Тигр чуть прищурился. — Не трясись так, — тихо произнёс он. — Я тебя пока не съел. У мышонка внутри всё похолодело. Уши резко прижались к голове. Кажется, тигр это заметил. В янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на слабую усмешку, но лицо осталось спокойным. — Как тебя зовут? Вопрос прозвучал неожиданно буднично. — Шибо… Голос предательски дрогнул. — Мгм. Тигр опустил руку на подушки рядом с мышонком. Даже ладонь у него была огромной. Шибо казалось, что хозяин комнаты мог бы легко накрыть ею его целиком. Наверное, так оно и было. Мышонок нервно сглотнул. — А… вас? Несколько секунд тигр молчал, будто раздумывая, стоит ли отвечать. — Раам. Имя прозвучало низко и тяжело. За балконом всё ещё выл ветер. Белые шторы лениво колыхались от ночного воздуха, а свечи бросали золотистые отблески на тёмные полосы тигра. Раам медленно перевёл взгляд на кнут, валявшийся среди подушек. — Караванщики потеряли? Шибо быстро закивал. — Я схватился за него в буре… Тигр снова посмотрел на мышонка. Долго. Внимательно. Под этим взглядом Шибо чувствовал себя ужасно маленьким. Не только из-за роста. Раам вдруг подался чуть ближе. Матрас едва заметно прогнулся под его весом, и Шибо пришлось вцепиться в подушку, чтобы не потерять равновесие. Теперь тигр был совсем рядом. Слишком рядом. От него пахло жаром, песком, дымом и чем-то терпким, незнакомым. Янтарные глаза чуть сузились. — Ты вообще понимаешь, куда попал, мышонок? Шибо нервно дёрнул хвостом. — Н-нет… Раам несколько секунд молча смотрел на него, а потом медленно выдохнул через нос. Тёплый воздух качнул лёгкие пряди волос мышонка. — Это дворец южного клана, — спокойно произнёс тигр. — А конкретно мои покои. У Шибо внутри всё оборвалось. Южный клан. Даже он слышал о нём. В пустыне слишком многое принадлежало крупным хищникам, и тигры были далеко не последними среди тех, кого стоило бояться.Мышонок медленно побледнел. Раам заметил это сразу. — Вижу, название тебе знакомо. Шибо осторожно кивнул. — Я… я не хотел сюда попасть. — Верю. И снова это спокойствие.Ни рычания. Ни угроз. Ни злости. Почему-то именно это пугало сильнее всего. Раам перевёл взгляд на распахнутый балкон. Ветер всё ещё заносил в комнату песок, колыхая занавеси. — Тебе повезло, что буря швырнула тебя именно сюда, — произнёс тигр. — Снаружи такой мелкий долго бы не протянул. Шибо невольно опустил уши. «Такой мелкий». Звучало обидно. Хотя… неправдой не было. Раам неожиданно протянул руку ближе. Мышонок напрягся всем телом. Огромные пальцы осторожно коснулись синей тряпицы на его шее, стряхивая с ткани песок. Шибо застыл. Движение было удивительно аккуратным для существа с такими когтями. Раам отдёрнул руку так же неспешно, как и протянул. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Буря стихнет только к утру, — произнёс он, откидываясь обратно на подушки. Движение вышло плавным, почти ленивым, но Шибо заметил, как перекатились мышцы под полосатой кожей. — Можешь остаться здесь до рассвета. Мышонок неверяще моргнул. — Ч-что? — Я дважды не повторяю. Раам прикрыл глаза. Свечи отбрасывали тени на его лицо, делая черты ещё резче. Кончик полосатого хвоста едва заметно шевельнулся где-то в глубине подушек. Шибо сидел, боясь пошевелиться. Остаться? В покоях тигра? В самом сердце южного клана? Он нервно обхватил себя за плечи. Каждая мышиная косточка вопила об опасности. Каждый инстинкт кричал: беги, прячься, спасайся. Но за балконом по-прежнему выл ветер, а песок шуршал по каменному полу, залетая внутрь. Бежать было некуда. — Спасибо, — тихо выдавил Шибо. Раам не ответил. Его дыхание стало ровным и глубоким — казалось, он уже засыпал. Или делал вид, что засыпает. С тиграми никогда нельзя было знать наверняка. Мышонок осторожно перебрался на соседнюю подушку, подальше от огромной лапы с чёрными когтями. Подушка оказалась невероятно мягкой — шёлк, набитый чем-то воздушным и приятным на ощупь. Пальцы утонули в ткани. Шибо невольно подумал, что никогда в жизни не прикасался к такой роскоши. Его собственный дом — если норку под корнями высохшего дерева вообще можно было назвать домом — был устлан сухой травой и обрывками старой ткани, подобранными на рынке. Здесь же даже воздух пах иначе: дорогим маслом, пряностями, деревом и чем-то неуловимо опасным. Самой большой роскошью, однако, оказалась тишина. Буря выла снаружи, но внутри покоев было тепло и почти спокойно. Шибо свернулся калачиком, подобрав босые ноги и укрывшись хвостом. Синяя тряпица привычно грела шею. Уши сами собой обвисли, перестав напряжённо ловить каждый шорох. Он не заметил, как уснул. Разбудил его запах. Пахло чем-то тёплым, сладковатым и пряным. Шибо приоткрыл один глаз, потом второй — и тут же сел, сонно моргая. На соседней подушке стояла крошечная, почти игрушечная чашка. Рядом с ней лежал кусочек финиковой лепёшки размером с половину самого Шибо. От чашки поднимался пар. Мышонок уставился на завтрак, потом перевёл взгляд на кровать. Раама не было. Балкон оказался прикрыт резными ставнями, но сквозь щели уже пробивался утренний свет. Золотистый, мягкий, совсем непохожий на резкое пустынное солнце. Буря действительно стихла. Шибо осторожно принюхался к чашке. Чай. Травяной, с мятой и чем-то ещё. Он сделал крошечный глоток и чуть не зажмурился от удовольствия — горячая жидкость прокатилась по горлу, прогоняя остатки ночного страха. Лепёшка оказалась мягкой и чуть маслянистой. Свежая. Настоящая свежая выпечка, а не чёрствые крошки, которые обычно перепадали мышиным гибридам на задворках караванных троп. Шибо как раз доедал последний кусочек, когда за одной из штор послышалось движение. Он замер с набитыми щеками. Из тени выступил Раам. При свете дня тигр оказался ещё более впечатляющим. Чёрные полосы на его руках и плечах складывались в чёткий узор, смуглая кожа отливала медью в солнечных лучах, а янтарные глаза смотрели остро и цепко. На нём была свободная безрукавка тёмно-красного цвета с золотой каймой и широкие штаны из лёгкой ткани. Хвост покачивался у самых пят, касаясь ковра. Шибо поспешно проглотил еду. — С-спасибо за завтрак, — пискнул он. — Очень вкусно. Раам чуть склонил голову. — Ешь спокойно. Не подавись. Мышонок смущённо вытер рот краешком синей тряпицы. Тигр приблизился к постели и, к удивлению Шибо, сел прямо на ковёр рядом с подушками. Так он всё ещё возвышался над мышонком, но хотя бы не нависал пугающей скалой. Теперь их глаза оказались почти на одном уровне — если бы Шибо стоял во весь свой семисантиметровый рост. — Ты из северных земель? — спросил Раам. — Чуть западнее, — ответил Шибо, сжимая в лапках чашку. — Там была деревня гибридов грызунов. Мыши, полёвки, песчанки… — Была? Вопрос прозвучал ровно, но Шибо уловил в нём что-то, от чего хвост нервно дёрнулся. — Её разорили, — тихо сказал он. — Гибриды койотов. Год назад. Я… я один успел уйти. Раам ничего не ответил. Только хвост качнулся влево-вправо. Медленно, размеренно. Мышонок не знал, что означает этот жест у тигров, но на всякий случай решил, что лучше не проверять. — Теперь понятно, почему тебя занесло в пустыню одного, — произнёс наконец Раам. Шибо кивнул. Он не любил вспоминать ту ночь. Крики, огонь, лай и хохот койотов, разлетавшийся над пепелищем. С тех пор он шёл куда глаза глядят, перебиваясь случайными заработками и подачками. Почтальоном не станешь с таким ростом, караванщиком — тем более. Мышам вообще мало где были рады. — А ты… — Шибо осмелился поднять взгляд, — ты здесь главный? Раам моргнул. Медленно, по-кошачьи. — Я младший сын главы южного клана, — сказал он. — Не наследник. Но и не слуга. Мышонок с трудом подавил дрожь. Младший сын главы. Хищник из самой верхушки. Существо, которое могло раздавить его одним пальцем и даже не заметить. — А зачем ты меня оставил? — вдруг вырвалось у Шибо. Он сам не ожидал, что спросит это вслух. Уши тут же прижались к голове, а хвост виновато обвился вокруг щиколотки. Но Раам не рассердился. Он чуть склонил голову набок. — Потому что буря убила бы тебя, — ответил тигр. — А убивать без причины — пустая трата. Шибо не нашёлся, что сказать. Это было… неожиданно. Не благородно. Не жестоко. Просто… практично. По-тигриному. Раам поднялся с ковра. Огромная фигура вновь заслонила свет. — Я ухожу по делам клана, — сообщил он. — Вернусь к полудню. Если хочешь уйти — уходи. Тебя никто не тронет, пока ты во дворце: я распорядился. Мышонок вздрогнул. Распорядился? Когда успел? — А если я… останусь? — осторожно спросил он. Раам остановился у выхода, обернувшись через плечо. Янтарные глаза блеснули в полумраке. — Тогда к полудню поговорим, — сказал он. — Мне как раз нужен помощник, который умеет выживать в одиночку и не падает духом в бурю. Даже если ростом с мышонка. Сердце Шибо пропустило удар. Тигр вышел, и тяжёлая дверь мягко закрылась за ним. Мышонок остался сидеть среди подушек, глядя на резные ставни и слушая, как затихают шаги Раама в коридоре. Утренний свет золотил вышивку на подушках. Чашка в лапках почти остыла. Шибо глубоко вздохнул и чуть заметно улыбнулся. Возможно, песчаные бури были не так уж и плохи. *** Прошёл час, а младший сын султана всё не возвращался. Шибо успел изучить большие покои и разведать, где что лежит. Спальное место оказалось удобным и ярким: десятки подушек с золотой вышивкой, низкий стол с мягкими сиденьями вместо стульев, изящные вазы и стены, украшенные ажурной вязью. С балкона открывался вид не только на бескрайний песок, но и на город — каменные здания цвета охры теснились друг к другу, образуя лабиринт улочек, над которыми кое-где возвышались купола и минареты. Шибо хмыкнул себе под нос. Буря занесла его сюда, а он из-за песка и ветра даже не заметил целого города. Впрочем, ничего удивительного: когда тебя швыряет смерчем, не до разглядывания достопримечательностей. Сейчас мышонок, кое-как забравшись на низкий стол, вертел в лапках виноградину — раздобыл её в стоявшей тут же тарелке с фруктами. Он не откусил ни кусочка, просто задумчиво крутил ягоду, вспоминая слова Раама о помощнике. Интересно, зачем? Что такого может сделать семисантиметровая мышь для огромного тигра? Может, в шпионы меня хочет заделать? И как я могу ему довериться? Он хищник, а я — еда. Откуда мне знать, что он не съест меня рано или поздно? Шибо поправил синюю тряпицу на шее и тяжело вздохнул. Или его братья... Он же упомянул, что он младший. Как я вообще смогу тут жить, среди тигров и прочих хищников? Сколько у Раама братьев? Если они такие же огромные, как он... Мышонок поёжился. Я, конечно, и меньше гибрида свина, но становиться чьим-то обедом всё равно не хочется. Внезапно дверь бесшумно отворилась, развеяв раздумья светловолосого гостя. Шибо вздрогнул и едва не выронил виноградину. На пороге стоял Раам. Тигр пригнулся, проходя в дверной проём, хотя необходимости в этом не было — проём и так казался огромным. Видимо, привычка. Его янтарные глаза сразу нашли мышонка на столе, и в них снова мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Осваиваешься? — низкий голос прозвучал скорее утвердительно, чем вопросительно. Шибо быстро положил виноградину обратно в тарелку и выпрямился, стараясь выглядеть достойно. Получалось не очень: со стороны он наверняка напоминал крошечную настороженную игрушку. — Просто ждал, — честно ответил он. Раам прошёл вглубь комнаты и опустился на подушки возле низкого стола. Теперь мышонку не нужно было задирать голову так сильно, но тигр всё равно возвышался над ним горой. Хвост хищника лениво скользнул по ковру и замер у края стола. В следующий момент дверь снова приоткрылась, и в покои бесшумно проскользнули двое слуг — гибриды сервалов, стройные и поджарые, с большими ушами и пятнистой шерстью. Они двигались почти неслышно, держа в руках подносы. Первый поставил перед Раамом серебряный чайник с длинным изогнутым носиком и крошечную чашку, второй — тарелку с нарезанными фруктами и свежими лепёшками. Оба поклонились, прижав уши к голове, и так же бесшумно удалились. Шибо проводил их взглядом, нервно дёрнув хвостом. Он даже не сразу осознал, что на столе появилась вторая чашка — совсем маленькая, с напёрсток, явно предназначенная для него. Рядом лежала крошечная лепёшка. — Ты хочешь спросить, зачем мне понадобился помощник, — произнёс Раам без предисловий, разливая чай. Шибо нервно сглотнул. — Это настолько очевидно? — У тебя на лице всё написано, — тигр чуть склонил голову набок. — Особенно ушами. Они у тебя очень выразительные. Мышонок машинально прижал уши к голове, отчего Раам фыркнул — звук получился похожим на короткое довольное урчание. — Мой отец, султан, решил, что именно я займу престол после него, — тигр пододвинул крошечную чашку к мышонку. — А не мой старший брат. Шибо замер, не донеся чашку до рта. — Но... разве обычно наследником становится старший сын? — Обычно — да, — Раам сделал глоток, его янтарные глаза сузились. — Но отец считает, что у меня больше способностей к управлению. Это... создаёт определённые трудности. — Трудности? — мышонок нервно сжал чашку обеими лапками. — У меня два старших брата, — тигр говорил спокойно, но хвост его хлестнул по ковру. — Назир и Захир. Назир — старший. Он считает, что трон принадлежит ему по праву рождения. Захир поддерживает его. Пока отец жив и крепок, они не посмеют действовать открыто, но... Раам сделал паузу, и в комнате повисла тяжёлая тишина. — Они плетут интриги, — закончил он. — Пытаются выставить меня некомпетентным перед советниками. Переманивают слуг на свою сторону. Ищут любую возможность очернить. Шибо слушал, боясь пошевелиться. Чашка в лапках почти остыла. — А ты... — начал он осторожно. — Ты хочешь быть султаном? Тигр посмотрел на него долгим взглядом. — Хочу я того или нет — неважно. Отец уже объявил о своём решении совету. Если я откажусь, это будет выглядеть как слабость. Если приму — как вызов братьям. В любом случае назад дороги нет. Раам подался чуть вперёд, и Шибо снова ощутил этот запах — жара, дыма и чего-то терпкого. — Поэтому мне нужен помощник, мышонок. Не из клана. Не из слуг, которые могут быть перекуплены. Не из хищников, у которых есть свои интересы. — А из еды? — вырвалось у Шибо прежде, чем он успел подумать. В комнате повисла тишина. Шибо зажмурился, ожидая чего угодно — рыка, удара, чего-то страшного. Но вместо этого раздался низкий звук, похожий на смех. — Ты забавный, — произнёс Раам. — И честный. Это редкое качество во дворце. Мышонок осторожно приоткрыл один глаз. Тигр действительно улыбался — уголком рта, едва заметно, но улыбался. — Мне нужен тот, кто сможет слышать то, что не слышу я, — продолжил Раам. — Видеть то, что скрыто от моих глаз. Ты мал, незаметен и, как я уже говорил, умеешь выживать в одиночку. Такие навыки во дворце ценятся не меньше, чем сила когтей. Шибо медленно кивнул, переваривая услышанное. Значит, не шпион. Скорее... разведчик. Тайные глаза и уши. Звучало опасно, но в то же время... У меня будет покровитель. Сильный. Тигр. Младший сын султана, будущий правитель. Если он не солгал. — А как же твои слуги? — спросил Шибо, вспомнив бесшумных сервалов. — Разве они не... — Слуги служат дворцу, — перебил Раам. — Не мне. Сегодня они подают чай в мои покои, завтра — докладывают Назиру, о чём я говорил за ужином. Я не знаю, кто из них предан мне, а кто — братьям. Тигр вздохнул, и в этом вздохе Шибо впервые услышал что-то помимо спокойной силы. Усталость? Одиночество? — Ты же... — Раам снова посмотрел на мышонка. — У тебя нет причин любить моих братьев. И нет связей во дворце. Ты чист. — И мелок, — добавил Шибо с нервным смешком. — Именно. — Тигр не стал спорить. — Никто не заподозрит мышь. Шибо опустил взгляд в чашку. Чай почти остыл. Он сделал глоток, чувствуя, как мята прокатывается по горлу, и глубоко вздохнул. — Если я соглашусь... — начал он медленно. — Что я получу? — Защиту, — ответил Раам без колебаний. — Крышу над головой. Еду. И... моё доверие. Если ты его оправдаешь. — А если нет? Янтарные глаза сверкнули. — Тогда будешь свободен. Я не держу тех, кто не хочет быть рядом. Шибо долго смотрел на тигра, пытаясь разглядеть ложь. Но Раам оставался всё таким же пугающе спокойным — ни единого намёка на обман, ни единой дрожи в голосе. Мышонок поставил чашку на стол и выпрямился во весь свой семисантиметровый рост. — Хорошо. Я согласен. Раам медленно кивнул. Его хвост перестал хлестать по ковру и мягко обвился вокруг подушек. — Тогда с завтрашнего дня начнём, — произнёс он. — А сегодня... осваивайся. Мой дом — теперь твой дом. Шибо невольно улыбнулся. Слуга-сервал появился бесшумно, словно соткался из теней в углу покоев. Шибо вздрогнул — он так и не привык к тому, как передвигаются эти гибриды: ни скрипа двери, ни шороха шагов, только лёгкое колебание воздуха, будто прошёл кто-то невидимый. Сервалы вообще казались мышонку жутковатыми — слишком тихие, слишком быстрые, с этими своими непроницаемыми жёлтыми глазами и вечно настороженными ушами, которые поворачивались на малейший звук. Шибо невольно поёжился: уж он-то, как мышь, отлично знал, что кошачьи уши слышат даже то, как бьётся его сердце. Впрочем, сервал даже не взглянул в его сторону — всё его внимание было приковано к тигру. — Господин Раам, — произнёс сервал, почтительно прижав уши и опустив взгляд. — Вас ожидают в тронном зале. Султан желает видеть вас немедленно. Прибыли советники из восточных земель, и ваш отец требует присутствия всех сыновей. Раам неторопливо поставил чашку на стол и кивнул. Движение вышло плавным, почти ленивым, но Шибо заметил, как на мгновение напряглись плечи тигра — едва уловимо, словно свело мышцы от неприятной мысли. Всех сыновей — значит, и братья будут там. Назир и Захир. Мышонок вспомнил рассказ Раама об интригах и невольно поёжился. — Хорошо, — произнёс Раам. — Ступай. Мы будем через несколько минут. Сервал поклонился и исчез так же беззвучно, как появился. Тигр поднялся с подушек и перевёл взгляд на мышонка. Янтарные глаза скользнули по рваной майке Шибо, по выцветшим белым штанам с бахромой на краях, по босым ногам, испачканным песком. Взгляд этот не был презрительным — скорее оценивающим, как у того, кто прикидывает масштаб предстоящей работы. — В тронный зал ты в этом не пойдёшь, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. — А что не так? — Шибо опустил взгляд на свою одежду и смущённо одёрнул край майки. Та держалась на честном слове: пара ниток да старая заплатка на боку, которую он поставил ещё три месяца назад, подобрав обрывок ткани на караванной тропе. — Ну… дырки есть. Но я привык. И песок сам вытрясется, когда высохнет. — Во дворце не ходят в лохмотьях, — отрезал Раам. — Даже мыши. Особенно мыши, которые идут со мной. В его голосе не было злости — только спокойная твёрдость, с какой говорят очевидные вещи. Шибо хотел возразить, что всю жизнь прекрасно обходился своей одеждой и никто не жаловался, но осёкся, вспомнив, где находится. Здесь другие правила. Здесь даже песок на полу, кажется, был дороже всего, чем он когда-либо владел. Раам повернулся к двери и хлопнул в ладоши — всего один раз, но звук вышел громким и властным, эхом отразившись от расписных стен. Не прошло и десяти секунд, как на пороге возник тот же сервал, будто всё это время ждал за дверью. Шибо готов был поклясться, что тот даже не дышал — настолько тихо он стоял в коридоре. — Принеси одежду для моего гостя, — велел тигр. — Что-нибудь простое, опрятное. И обувь. Живо. — Слушаюсь, господин. Сервал исчез быстрее, чем Шибо успел моргнуть. Мышонок проводил его взглядом, нервно теребя край синей тряпицы на шее. В голове роились вопросы, один тревожнее другого. — Ты серьёзно хочешь взять меня с собой? — спросил он. — В тронный зал? Прямо к султану? В первый же день? — Да. — А если меня там… — Шибо осёкся, подбирая слово помягче. В голову лезло только «съедят», «раздавят», «растопчут». — …не оценят? — Ты будешь со мной. Этого достаточно. Прозвучало так, будто это что-то решало. Шибо не разделял уверенности тигра, но спорить не стал. Он уже понял: Раам не из тех, кто бросает слова на ветер. Если сказал «достаточно» — значит, правда достаточно. Мышонок хотел возразить, что он вообще-то мелкий грызун и вряд ли произведёт впечатление на султана целого клана, но тут дверь снова отворилась. Сервал внёс стопку аккуратно сложенной одежды и поставил на край стола крошечную обувную коробку. На сей раз с ним был второй слуга — он держал кувшин с водой и чистое полотенце размером с носовой платок. Сервалы двигались слаженно, как единый организм: один разложил вещи, второй поставил кувшин, и оба исчезли прежде, чем Шибо успел сказать хоть слово. — Умыться не забудь, — добавил Раам, кивая на кувшин. — После бури ты весь в пыли. Уши особенно. Шибо машинально потрогал свои мышиные уши и смутился — кончики пальцев стали серыми от песка. Он и не заметил, сколько грязи набилось за время бури. Торопливо плеснув воды из кувшина, мышонок умыл лицо, шею и уши, чувствуя, как прохладная влага смывает не только песок, но и остатки ночного страха. Полотенце оказалось мягким, как лепесток, и пахло чем-то цветочным. Покончив с умыванием, Шибо подошёл к стопке одежды. Лёгкая рубашка песочного цвета с длинными рукавами и крошечными пуговицами, выточенными не то из кости, не то из отполированного дерева. Жилетка тёмно-синего оттенка — почти такого же, как его тряпица, — с тонкой вышивкой по краям серебряной нитью. Узкие штаны из мягкой ткани, подшитые так аккуратно, что швов почти не видно; ткань струилась между пальцев, как вода. Одежда была именно его размера — откуда во дворце тигров взялась мышиная одежда, Шибо даже думать не хотел. То ли здесь бывали гости и поменьше, то ли дворцовые портные умели шить на кого угодно в кратчайшие сроки. — Платье для твоей куклы откопали, — проворчал он себе под нос, но без настоящей злости. Скорее от смущения — такая роскошь его пугала. — Я всё слышу, — донеслось от Раама. В голосе тигра послышалась тень усмешки. Шибо дёрнул ухом, но промолчал. Стянул через голову старую майку, отложил её в сторону — не выбросил, а именно отложил, аккуратно сложив пополам и разгладив заскорузлыми пальцами. Привычка беречь каждую вещь не исчезла даже здесь, посреди изобилия. Он помнил, каково это — дрожать от холода в пустыне ночью, когда единственная тряпка на плечах значит больше, чем золото. Старые штаны тоже снял и свернул, оставшись в одном исподнем. Новая рубашка села идеально, ткань оказалась тонкой и прохладной — совсем не то, что грубая мешковина, к которой он привык за годы скитаний. Она не тёрла кожу, не цеплялась за шерсть, а скользила мягко, почти неощутимо. Жилетка легла сверху, добавив образу опрятности; вышивка тускло блеснула в свете свечей. Штаны пришлось подкатать самую малость, но в остальном они сидели так, будто их шили на него лично. Шибо застегнул последнюю пуговицу на рубашке и взял в руки свою старую синюю тряпицу. Помедлил секунду, проводя большим пальцем по вытертой ткани. Вспомнилась мать — это она повязывала ему такой же платок, когда он был совсем крохой, только учившимся ходить. Её уже давно не было в живых, а тряпица осталась. Выцвела, истрепалась, но держалась. Шибо обвязал её вокруг шеи поверх новой рубашки, привычным узлом сбоку, концы свесились на грудь. Чужеродно смотрелась старая ткань рядом с новой одеждой, но без неё мышонок чувствовал себя голым. Затем он взглянул на обувную коробку. Открыл. Внутри лежали крошечные кожаные туфли с загнутыми носами — явно сшитые на заказ, каждая строчка ровная, каждый шов прокрашен. Красивые. Дорогие на вид. На мыске одной туфли даже красовался вытисненный узор — крошечная пальма, символ южного клана. Шибо взял одну в лапки, повертел, даже понюхал — пахло новой кожей и маслом. На миг он представил, как эти туфли будут выглядеть на нём — настоящий придворный, не хуже сервалов. Потом поставил обратно в коробку и закрыл крышку. — Обувь не надел, — заметил Раам. Тигр, оказывается, всё это время молча наблюдал за сборами. — Я не люблю туфли, — Шибо пошевелил пальцами босых ног, привыкших к песку и каменистым тропам. Подошвы у него были жёсткими, как старая кожа, и он искренне не понимал, зачем прятать их в узкую обувь. — В них не чувствую, по чему иду. Камень, песок, дерево — мне нужно знать, что под ногами. Тигр чуть склонил голову набок, разглядывая босые лапки мышонка. Потом хмыкнул — коротко, почти беззвучно. — Дело твоё. Но на мраморных полах тронного зала босиком может быть холодно. — Я мышь, а не неженка, — отрезал Шибо и осёкся, поняв, что дерзит будущему султану. Но Раам только хмыкнул громче. Шибо спрыгнул со стола, мягко приземлившись на ковёр всеми четырьмя лапами — привычка, от которой он не мог избавиться даже в человеческом обличье. Выпрямился, поправил жилетку, проверил, как сидит тряпица, и поднял взгляд на Раама. — Ну, как я выгляжу? Тигр окинул его взглядом — всё тем же спокойным, чуть ленивым, но цепким. Задержался на синей тряпице, но ничего о ней не сказал. — Как мышонок, который больше не похож на бродягу, — произнёс он. — Сойдёт. Почти как придворный. — И это всё? — Шибо невольно фыркнул. — «Сойдёт»? — Похвала во дворце — редкость, — Раам направился к двери, его хвост лениво качнулся у самого пола. — Привыкай. Здесь даже «сойдёт» говорят не каждому. Шибо поспешил за ним, босые лапки бесшумно ступали по толстому ковру. У самого выхода тигр остановился так резко, что мышонок едва не врезался в его ногу. Раам посмотрел вниз, на крошечную фигурку, маячившую где-то на уровне его щиколотки. Что-то в его взгляде изменилось — будто он только сейчас осознал разницу в их размерах и в том, как неудобно мышонку будет пересекать огромные дворцовые коридоры. — Запрыгивай. — Куда? Раам опустил руку ладонью вверх. Шибо уставился на неё — огромную, смуглую, с чёрными подушечками и тёмными когтями, которые тускло поблёскивали в свете свечей. Ладонь, которая могла бы раздавить его без усилий, смять, как сухой лист. Но тигр ждал. И в его глазах не было угрозы — только спокойное ожидание и странное, почти незаметное терпение. Мышонок глубоко вздохнул, собираясь с духом. Старое недоверие грызло изнутри — инстинкты мыши вопили, что забираться в лапу к хищнику нельзя, ни в коем случае нельзя. Но он отбросил страх и шагнул вперёд, взбираясь на тёплую ладонь. Кожа тигра оказалась горячей и чуть шершавой, подушечки пружинили. Пальцы Раама сомкнулись — не сжали, не стиснули, а именно сомкнулись, образуя что-то вроде бортика, надёжного ограждения, чтобы Шибо не упал. Тигр поднял его плавно, без рывков, к плечу, и мышонок перебрался туда, устроившись в складках тёмно-красной безрукавки. Отсюда открывался неплохой обзор, да и держаться было удобно — ткань под пальцами была плотной, можно ухватиться покрепче. — Готов? — спросил Раам, чуть повернув голову. Шибо поправил тряпицу, проверил, не сбилась ли, и кивнул. — Готов. Тигр толкнул дверь и шагнул в коридор. Перед ними развернулась анфилада дворцовых переходов — широкие проёмы, расписные стены, гулкое эхо шагов по мраморным плитам. Слуги-сервалы, попадавшиеся навстречу, провожали Раама почтительными поклонами и бросали короткие, едва заметные взгляды на крошечную фигурку у него на плече. Шибо вцепился в складку безрукавки покрепче. Сердце билось быстро, но он заставлял себя дышать ровно. Он дал согласие. Он теперь часть этого мира — мира тигров, сервалов и дворцовых интриг. И отступать было поздно. А впереди ждал тронный зал. Султан. Братья Раама. И множество глаз, которые, без сомнения, захотят рассмотреть нового обитателя дворца — самого маленького, самого странного и, возможно, самого незаметного. Шибо нервно усмехнулся про себя. Ну что ж. Он всю жизнь был незаметным. Пора обратить это в преимущество. *** Коридор, по которому шёл Раам, казался бесконечным. Высокие своды терялись в полумраке, расписные стены мелькали мимо — сцены охоты, древние письмена, силуэты тигров среди барханов. Шибо, сидя на плече у Раама, вертел головой, стараясь запомнить дорогу. Лапки его крепко держались за ткань безрукавки, а длинный голый хвост обвивал плечо тигра для верности — всё-таки семь сантиметров росту, упадёшь и не заметишь. Мышиные уши Шибо — большие, округлые, покрытые короткой серой шёрсткой — поворачивались на каждый звук, ловя эхо шагов и далёкие голоса. Он давно привык полагаться на слух больше, чем на зрение, и сейчас его уши работали вовсю, впитывая звуки дворца. Из коридора они свернули в широкую галерею с колоннами, где гулял сквозняк. Шибо поёжился — сквозняк холодил кожу даже сквозь новую рубашку. Он покрепче обхватил себя руками, чувствуя, как мягкая ткань приятно скользит по телу. Потом они миновали внутренний дворик с фонтаном — журчание воды на мгновение перебило эхо шагов, — и наконец вышли к высоким арочным дверям, украшенным резьбой и позолотой. Двое стражников у входа — гибриды львов — вытянулись при появлении Раама и склонили головы. Их тела были человеческими, широкоплечими и мускулистыми, но кожа на предплечьях и плечах покрывалась золотистой шерстью, которая густела к кистям. Вместо человеческих ушей по бокам головы стояли округлые львиные, покрытые коротким мехом; они едва заметно шевельнулись, когда стражники услышали шаги. Пальцы их заканчивались тёмными, слегка загнутыми когтями, которые тускло поблёскивали в свете факелов. У каждого сзади свисал длинный хвост с пушистой кисточкой на конце — сейчас хвосты были спокойно опущены, едва касаясь мраморного пола. Один из стражей, тот что с золотой серьгой в ухе, бросил короткий взгляд на плечо тигра. Шибо мог поклясться, что в львиных глазах мелькнуло удивление, но стражник промолчал — только его львиный хвост едва заметно качнулся. — Младший сын султана Раам, — объявил он, распахивая двери. Тронный зал обрушился на Шибо светом и величием. Огромное помещение с куполом, расписанным звёздами, было залито солнечными лучами, падавшими сквозь высокие стрельчатые окна. Пол из полированного мрамора отражал свет, создавая иллюзию, будто идёшь по воде. Вдоль стен стояли советники и придворные — гибриды гепардов с поджарыми человеческими фигурами, но с пятнистой шерстью на предплечьях, плечах и бёдрах, с небольшими округлыми ушами на макушке и длинными хвостами, которые сейчас были неподвижны; пустынные лисы с хитрыми мордами, их рыжие хвосты были пушистыми и толстыми, а большие треугольные уши, покрытые рыжеватым мехом, торчали на голове, лишённой человеческих ушных раковин; пара бородатых гибридов козлов в одеждах писцов — их ноги ниже колен были покрыты короткой бурой шерстью и заканчивались копытами, из-под полов халатов выглядывали короткие хвостики, а на голове, закручиваясь назад, росли ребристые рога; и вездесущие сервалы, застывшие статуями у каждой колонны — стройные, поджарые, с большими, необычайно высокими ушами, покрытыми короткой пятнистой шерстью, и с тонкими хвостами, неподвижно свисавшими до пола. Их одежды переливались драгоценными камнями и золотым шитьём, а лица были непроницаемы, как маски. В центре зала, на возвышении из резного чёрного дерева, стоял трон. И на нём восседал султан. Шибо невольно вжался в плечо Раама. Султан был огромен. Даже сидя, он возвышался над стоящими внизу. Его тело — человеческое по форме, но покрытое короткой, плотной шерстью на плечах, груди и внешней стороне рук — дышало силой. Там, где у обычных тигров был белый цвет, его шерсть отливала золотом, а чёрные полосы на предплечьях и боках казались нарисованными тушью. Глаза — те же янтарные, что у Раама, но жёстче, острее, без тени снисхождения. Над ними, на макушке, располагались округлые тигриные уши с белыми пятнами на тыльной стороне; сейчас они стояли прямо, внимательно ловя каждый звук в зале. Пальцы султана, сжимавшие подлокотник трона, заканчивались массивными тёмными когтями, которые легонько постукивали по дереву. Сбоку от трона свисал могучий хвост с чёрными и золотыми полосами; его кончик едва заметно подрагивал — единственный признак того, что султан не так спокоен, как хочет казаться. На султане был тёмно-бордовый халат с золотой вышивкой, а на голове — тюрбан с рубином размером с кулак Шибо. У подножия трона стояли двое. Шибо сразу понял, кто это. Братья. Тот, что стоял ближе к трону, был выше и массивнее Раама — плечи шире, челюсть тяжелее, а янтарные глаза смотрели с холодным высокомерием. Его тело, как и у отца, было человеческим, но с тигриными чертами: короткая рыжевато-оранжевая шерсть покрывала плечи, предплечья и внешнюю сторону бёдер, переходя в тёмные полосы. На макушке, лишённой человеческих ушей, стояли тигриные — широкие, округлые, с белыми отметинами, сейчас чуть развёрнутые в стороны. Полосы на его лице — не нарисованные, а естественные, проступавшие прямо на коже, — сходились на переносице суровым узором. Его хвост был толстым и тяжёлым, с тёмными кольцами полос; сейчас он нервно подметал мраморный пол. Одет он был в тёмно-зелёный халат, расшитый серебром, и стоял, скрестив руки на груди, так что когти на пальцах — тёмные, загнутые — впивались в рукава. Назир. Старший брат. Тот, кто считал трон своим по праву. Второй, чуть поодаль, был ниже и поджарее, с более острыми чертами и нервно подрагивающим кончиком хвоста. Его тигриные уши были чуть меньше, чем у Назира, и сейчас прижимались к голове — не от страха, а в каком-то постоянном напряжении. Полосы на его теле были тоньше и располагались чаще, почти сеткой покрывая плечи и руки. Одежда — синяя с золотом — сидела чуть небрежно, будто он одевался второпях. Захир. Средний брат. Он не смотрел на Раама с такой же открытой неприязнью, как Назир, но и тепла в его взгляде не было — скорее настороженное любопытство, какое бывает у того, кто прикидывает, с какой стороны ждать удара. Кончик его хвоста непрерывно подрагивал. Когда Раам вошёл, взгляды всех присутствующих обратились к нему. Шибо физически ощутил эту тяжесть — десятки глаз, хищных, оценивающих, любопытных. Он постарался стать как можно меньше, хотя куда уж меньше — семь сантиметров росту, сиди да помалкивай. Его мышиные уши сами собой прижались к голове, а голый хвост обвился вокруг ноги — тело реагировало на опасность быстрее разума. Кожа на предплечьях и голенях Шибо, покрытая редкой серой шёрсткой, вздыбилась, но под одеждой этого видно не было. Раам пересёк зал спокойным, размеренным шагом. Его тигриный хвост лениво покачивался у самых пят, а лицо оставалось бесстрастным. Уши стояли прямо, не выражая ни страха, ни подобострастия. Остановившись в нескольких метрах от трона, он прижал правую руку к груди — когти мягко коснулись ткани, — и склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет, не больше. — Отец, — произнёс он низким голосом. — Я прибыл по твоему зову. Султан медленно перевёл взгляд с Раама на его плечо. Его тигриные уши чуть качнулись вперёд, ловя каждый звук. Янтарные глаза сузились. Шибо почувствовал, как по спине пробежал холодок, а хвост сам собой закрутился вокруг лодыжки. Под прицелом этих глаз ему казалось, что он стал ещё меньше, чем был. — Вижу, ты пришёл не один, — голос султана прокатился по залу, низкий и рокочущий, как далёкий гром. — Что это у тебя на плече? Шибо сглотнул. Вот и всё. Сейчас его выставят, прогонят, а может, и вовсе… — Мой новый помощник, — спокойно ответил Раам. — Его зовут Шибо. По залу пробежал шелест — придворные переглядывались, кто-то приглушённо хмыкнул. Шибо заметил, как гибрид пустынной лисы склонился к соседу-гепарду и что-то прошептал, прикрыв рот лапой с рыжеватой шерстью на тыльной стороне. Его лисьи уши — большие, треугольные, покрытые рыжим мехом — качнулись в сторону Шибо. — Помощник? — султан чуть подался вперёд, и в его голосе послышалось что-то похожее на недоверие. Его когти чуть сильнее сжали подлокотник. — Размером с мышь? — Именно поэтому, — Раам не отвёл взгляда. Его уши не дрогнули. — Мне нужен тот, кто слышит то, что не слышу я. Видит то, что скрыто от моих глаз. И кому я могу доверять. В зале повисла тишина. Советники замерли. Даже братья, казалось, перестали дышать. Лисьи уши застыли, гепардовы хвосты перестали подрагивать. Султан долго смотрел на младшего сына — так долго, что Шибо уже мысленно попрощался с жизнью. Но вдруг по губам султана скользнула тень усмешки — едва заметная, но всё же. Его усы, длинные и жёсткие, чуть шевельнулись. — Смело, — произнёс он. — Привести мышь в тронный зал и назвать помощником. Это либо глупость, либо… Он сделал паузу. — Либо хитрость, достойная будущего султана. Назир дёрнулся, словно его хлестнули. Его тигриный хвост резко ударил по мраморному полу, и звук этот эхом разнёсся по залу. Когти на пальцах старшего брата непроизвольно выдвинулись, прорезая ткань рукавов. — Отец! — его голос был резким, как удар кнута. Тигриные уши Назира прижались к голове, а шерсть на предплечьях встала дыбом. — Ты не можешь всерьёз… Это же мышь! Грызун! Ему не место в тронном зале, тем более на плече того, кто претендует на престол! Это позор для клана! — Тихо, — султан поднял ладонь. Его когти блеснули в свете, льющемся из окон. Назир осёкся, хотя желваки на его скулах продолжали ходить ходуном, а полосы на лице, казалось, стали темнее от прилившей крови. — Я не спрашивал твоего мнения. Старший брат сжал челюсти так, что на скулах проступили полосы, но замолчал. Его хвост продолжал подметать пол. Захир за его спиной переступил с ноги на ногу, но тоже не проронил ни слова, только кончик его хвоста задрожал быстрее, а уши развернулись в сторону Раама, ловя каждое слово. Султан вновь перевёл взгляд на Шибо. Мышонок чувствовал, как его изучают — пристально, безжалостно, словно читают каждую мысль. Его большие мышиные уши дрогнули, хвост сжался вокруг лодыжки. — Подойди ближе, — велел султан. — Оба. Раам сделал несколько шагов вперёд, и теперь они стояли у самого подножия трона. Шибо оказался на уровне колена султана и мог разглядеть каждую нить золотой вышивки на его халате, каждую полоску на его могучем хвосте, свисавшем с трона. От султана пахло сандалом, мускусом и чем-то железным — запах власти, подумал Шибо. — Шибо, — произнёс султан, и мышонок вздрогнул от звука своего имени, произнесённого этим рокочущим голосом. Его уши на мгновение прижались, но он заставил их подняться снова. — Мой сын говорит, что ты достоин доверия. Это правда? Шибо собрал всю волю в кулак и заставил себя поднять голову. Уши, предательски прижатые к голове, он усилием воли вернул в нормальное положение. Голос дрогнул, но он справился. — Я… я пока ничего не сделал, чтобы доказать это, — честно ответил он. Его голый хвост нервно шевельнулся. — Но если господин Раам даёт мне шанс, я его не упущу. Султан моргнул. Медленно, по-кошачьи. Его уши чуть качнулись назад. А потом он вдруг усмехнулся — на этот раз заметнее, обнажив кончики клыков. — Честный грызун. Редкость, — он откинулся на спинку трона. Его хвост перестал подрагивать и улёгся спокойно. — Хорошо. Пусть будет так. Но помни, мышонок: если ты предашь моего сына, я узнаю. И тогда даже твой маленький рост тебя не спасёт. Шибо судорожно кивнул. Его уши прижались на секунду — непроизвольно, — но он снова выпрямил их. — Я не предам. Султан махнул лапой — его когти разрезали воздух, — давая понять, что вопрос закрыт. Затем перевёл взгляд на всех троих сыновей, и лицо его снова стало жёстким. Уши встали прямо и неподвижно. — Теперь к делу. Я собрал вас, потому что прибыли советники из восточных земель. У нас торговый договор, который требует пересмотра. Назир, Захир, Раам — я хочу, чтобы каждый из вас представил мне свой план действий. Завтра на совете. Это покажет, кто из вас действительно готов думать о благе клана, а не о собственной гордости. Назир выпрямился, в его тигриных глазах вспыхнул огонь. Когти на пальцах, до этого впивавшиеся в ткань рукавов, расслабились. Его уши развернулись вперёд, ловя каждое слово отца. — Я готов, отец. Мой план уже составлен. Захир кивнул, хотя и не так уверенно. Его хвост дёрнулся, а уши оставались вполоборота — одно к отцу, другое к Рааму. — Я тоже подготовлю, отец. Раам просто склонил голову. Его уши остались спокойны, хвост — неподвижен. — Как прикажешь. Султан окинул их долгим взглядом и махнул рукой. — Совет окончен. Можете идти. Придворные зашевелились, зашелестели одеждами. Козлы-писцы зацокали копытами по мрамору, лисы взмахнули пушистыми хвостами, гепарды бесшумно двинулись к выходу. Назир первым развернулся и зашагал к выходу, даже не взглянув на Раама. Его хвост хлестнул воздух в опасной близости от Шибо, и мышонок невольно отпрянул, вжавшись в шею Раама. Захир задержался на мгновение — его взгляд скользнул по Шибо, холодный и оценивающий; зрачки среднего брата чуть расширились, уши дёрнулись, — и последовал за старшим братом, ступая почти бесшумно. Раам дождался, пока большая часть придворных покинет зал, и только потом направился к выходу. Шибо выдохнул — только сейчас он понял, что всё это время почти не дышал. Его уши обмякли, хвост расслабился. — Ну как? — спросил тигр, когда они вышли в галерею. Его собственный хвост снова принялся лениво покачиваться. — У меня чуть сердце не остановилось, — честно признался Шибо. Он отпустил ткань безрукавки и вытер вспотевшие ладошки о штаны. — Твой отец… внушает. — Он султан. Это его работа. Раам свернул в боковой коридор, подальше от чужих ушей, и Шибо почувствовал, как тигр чуть расслабил плечи — совсем немного, но теперь, сидя у него на плече, мышонок ощущал каждое движение. Тигриные уши Раама чуть развернулись назад, к Шибо. — Ты заметил что-нибудь? — спросил Раам. — В зале. Что-то необычное? Шибо задумался, вспоминая. Десятки лиц, перешёптывания, косые взгляды. Лисьи уши, поворачивающиеся в его сторону. Хвосты гепардов, замирающие при упоминании его имени. — Твой брат Захир, — медленно произнёс он, потирая подбородок. Его мышиные уши развернулись, как локаторы, будто он снова вглядывался в сцену в тронном зале. — Когда султан сказал про мышь и позор, он не смотрел на меня. Он смотрел на Назира. И улыбался. Чуть-чуть. Кончиком рта. И его хвост… он дёрнулся не в гневе, а как-то иначе. Как у кота, который увидел, что мышь сама бежит в ловушку. Раам остановился. Его уши развернулись вперёд, настороженно. — Вот как, — произнёс он тихо. — Значит, Захир радуется не моему унижению, а гневу Назира. — Это важно? — Шибо склонил голову набок, отчего одно ухо встало торчком, а другое смешно обвисло. — Возможно, — тигр двинулся дальше. Его хвост задумчиво качнулся. — Если Захир не полностью на стороне Назира, между ними есть трещина. А трещину можно расширить. Шибо задумчиво потеребил кончик синей тряпицы, намотав его на палец. Его босые ступни свесились с плеча Раама; снизу тянуло холодом от мраморного пола. Он только что пережил встречу с султаном, двумя враждебными тиграми и толпой придворных хищников. И при этом уже успел заметить то, чего не заметил Раам. Может быть, эта работа ему по плечу. Даже если плечи у него — семь сантиметров в ширину. — Слушай, — подал голос Шибо, отпуская тряпицу. Его хвост задумчиво постукивал по плечу тигра. — А что за торговый договор? — Восточные земли, — Раам чуть нахмурился. Его уши развернулись вперёд, будто он обдумывал что-то. — Клан гибридов-соколов. Знаешь таких? Человеческое тело, но руки-крылья, покрытые перьями, и вместо человеческих ушей — перьевые пучки. Клюва нет, лицо человеческое, но глаза птичьи — круглые, с жёлтой радужкой. Они контролируют поставки редких специй и шёлка. Договор был заключён ещё моим дедом, но в последние годы соколы требуют повышения пошлин. Отец хочет, чтобы мы предложили решение. — И ты ещё не готовил план? — Не готовил, — признался Раам, и его хвост хлестнул воздух. — Но у меня есть до завтрашнего вечера. И теперь у меня есть ты. Шибо хмыкнул. Его уши встали торчком от удивления. — Я ничего не понимаю в торговых договорах. — Это не страшно, — Раам толкнул дверь в свои покои. — Ты понимаешь в другом. А договорами займусь я. И ещё — ты заметил, как Назир сказал, что его план уже готов? Слишком быстро. Шибо кивнул. Его уши снова развернулись, на этот раз — к двери, за которой скрылся Назир. — Думаешь, он знал заранее? — Уверен, — Раам опустился на подушки и осторожно ссадил Шибо на стол, подставив ладонь. Мышонок спрыгнул, и его босые ступни коснулись прохладного дерева столешницы. — У него есть шпион среди советников отца. И я хочу знать, кто именно. Шибо потянулся, разминая затёкшие от напряжения плечи. Мраморный пол под столом холодил даже на расстоянии — прав был Раам, босиком здесь зябко. Но туфли он всё равно не наденет. Его пальцы на ногах — с крошечными коготками, как у всех мышиных гибридов, — цеплялись за дерево, давая устойчивость. — Значит, у нас два дела, — подытожил Шибо, загибая пальцы. — Найти шпиона Назира и разобраться с Захиром. — У тебя, — поправил Раам. Его уши развернулись к мышонку, а в янтарных глазах мелькнула уже знакомая тень усмешки. — У тебя два дела. А у меня — торговый договор. Шибо уставился на тигра, потом медленно моргнул. Его уши удивлённо дёрнулись. — Ты серьёзно поручаешь мне искать шпиона? В первый же день? — А ты думал, я тебя для чаепитий нанял? — тигриный хвост лениво скользнул по ковру. Шибо открыл рот, закрыл и вдруг усмехнулся. Его уши встали торчком, а хвост весело качнулся. — Ладно. Но если меня съедят, это будет на твоей совести. — Договорились, — Раам прикрыл глаза, и его губы тронула едва заметная улыбка. Кончик хвоста едва заметно шевельнулся. — А теперь отдохни. Вечером во дворце будет ужин — там будет много ушей. И многие из них захотят послушать нового помощника младшего сына султана. Шибо вздохнул и сел на край стола, свесив босые ноги. Его мышиные уши развернулись в сторону балкона, откуда снова слышался далёкий шум ветра. День только начался, а он уже успел пережить больше, чем за последний год скитаний.