Тот, кто выжил... дважды

      Третья неделя в Хогвартсе подходила к концу, и Гарри начинал чувствовать то, чего не чувствовал уже много лет.       Голод.       Настоящий, глубокий, выматывающий голод вампира, которого слишком долго держали на голодном пайке.       Он не питался нормально с самого прибытия в Хогвартс. Несколько глотков крови оленя, которого он поймал в лесу в первую же ночь, только раздразнили аппетит. С тех пор ему удавалось выскользнуть из замка всего дважды, и оба раза охота была скудной — кролики, пара лисиц. Этого хватало, чтобы не сорваться, но не хватало, чтобы чувствовать себя в форме.       К концу третьей недели Гарри понял, что дальше терпеть нельзя.       Он сидел за завтраком в Большом Зале и смотрел, как Рон уплетает яичницу с беконом. Запах жареного мяса смешивался с запахом крови — горячей, пульсирующей, манящей. Гарри сглотнул, чувствуя, как клыки начинают слегка удлиняться, и заставил себя отвернуться.       — Ты чего не ешь? — спросил Рон с набитым ртом. — Заболел?       — Живот прихватило, — соврал Гарри. — Пройдет.       — Может, сходишь к мадам Помфри? — предложила Гермиона, с тревогой глядя на его бледное лицо. — Ты последнее время очень бледный. Даже бледнее обычного.       — Я всегда бледный, — напомнил Гарри. — Это наследственное.       Невилл промолчал, но Гарри поймал его взгляд. Внимательный, изучающий. Невилл вообще был наблюдательнее, чем казался.       После завтрака Гарри поднялся в спальню и достал из-под кровати небольшую сумку, которую привез из дома. Там лежали вещи, не предназначенные для чужих глаз: темная одежда, удобная для быстрого передвижения, пара кинжалов (подарок Эммета) и карта Запретного леса, которую он составил сам за время своих ночных вылазок.       Сегодня ночью он пойдет далеко. В самую глубь, где водятся крупные звери.

***

      Луна в ту ночь была полной, но ее скрывали тучи. Для обычного человека Запретный лес был бы непроглядно темен, но Гарри видел каждый лист, каждую ветку, каждый блеск глаз в кустах.       Он двигался бесшумно, быстрее ветра, огибая стволы вековых деревьев. Лес жил своей ночной жизнью: где-то ухала сова, шуршали мелкие зверьки, вдалеке слышался тяжелый топот — то ли великан, то ли тролль, то ли кто-то еще крупнее.       Гарри не боялся. Он сам был хищником.       Запахи леса обволакивали, дразнили. Пахло гнилью, мхом, цветами и — жизнью. Множеством жизней, каждая из которых билась горячим сердцем под кожей.       Гарри остановился, принюхиваясь.       Олень. Крупный, взрослый, где-то в полумиле к северу. Идет к водопою.       Гарри рванул в ту сторону с такой скоростью, что ветер засвистел в ушах. Деревья мелькали размытыми тенями, земля почти не чувствовалась под ногами. Это была свобода. Настоящая, абсолютная свобода, которую он так редко мог позволить себе среди людей.       Олень стоял у ручья, опустив голову к воде. Красивый, сильный, с ветвистыми рогами. Гарри замер в тени, наблюдая.       Он не испытывал угрызений совести. Вампиры не мучаются моральными дилеммами по поводу охоты на животных. Это было естественно, как дыхание. Но он позволил себе минуту полюбоваться — на грацию животного, на его силу, на то, как оно настороженно поводит ушами, чувствуя опасность.       Потом он прыгнул.       Олень даже не успел шарахнуться. Гарри сбил его с ног одним движением, прижимая к земле, и вонзил клыки в шею.       Кровь хлынула горячая, густая, живительная. Гарри пил долго, чувствуя, как силы возвращаются, как голод отступает, как мир снова обретает четкость и яркость. Он пил, пока олень не затих, и еще немного — последние капли, драгоценные и редкие.       Когда он поднялся, на губах не было ни капли крови. Он научился пить чисто много лет назад, на охоте с Эмметом.       Гарри выдохнул и посмотрел на небо.       Сквозь тучи пробивалась луна, освещая поляну призрачным светом. Ручей журчал, смывая следы. Лес замер в уважении к хищнику.       И в этой тишине Гарри услышал шаги.       Мягкие, осторожные, но тяжелые. Копыта.       Кентавры.       Он замер, прислушиваясь. Их было трое. Они двигались с разных сторон, окружая его.       Гарри мог бы уйти. Мог бы рвануть с такой скоростью, что ни один кентавр не успел бы и глазом моргнуть. Но любопытство пересилило. Он хотел увидеть их. Поговорить, если получится.       Они вышли на поляну одновременно.       Первый — массивный, темно-гнедой, с длинными волосами, собранными в хвост. Второй — светлее, с рыжеватым отливом, моложе. Третий — совсем молодой, почти юный, с любопытными глазами.       Они остановились в десяти метрах, изучая его.       — Человек, — сказал старший. Голос низкий, вибрирующий. — Но не человек.       — Я Гарри, — сказал Гарри, не двигаясь с места. — Студент Хогвартса. Я не причиню вам вреда.       — Студент, — фыркнул рыжий. — Студенты не пьют кровь, как дикие звери.       — Я не совсем студент, — Гарри улыбнулся. — И не совсем человек.       Они переглянулись.       — Мы знаем, кто ты, — старший сделал шаг вперед. Его глаза — большие, темные, немигающие — смотрели на Гарри с древней мудростью и настороженностью. — Мы чувствуем тебя за милю. Ты не живой. Но и не мертвый. Ты — нечто среднее. Древнее. Опасное.       — Я не опасен для вас, — Гарри поднял руки, показывая, что безоружен. Кинжалы остались в сумке, но он не собирался их доставать. — Я пришел только поесть. Животные. Не люди, не разумные существа.       — Ты убил оленя, — молодой кентавр указал на тушу. — Он был живым.       — Я должен есть, чтобы жить, — Гарри пожал плечами. — Как и вы.       — Мы едим траву и коренья, — рыжий нахмурился. — Мы не убиваем без нужды.       — Я тоже не убиваю без нужды, — Гарри встретил его взгляд. — Я не трогаю людей. Никогда. Я контролирую себя. Это мой выбор.       Старший подошел ближе. Гарри позволил ему приблизиться, хотя каждый нерв вампира кричал о вторжении в личное пространство. Кентавр остановился в двух метрах и втянул воздух, принюхиваясь.       — Странный запах, — сказал он. — Кровь, смерть, но и… свет? Ты несешь в себе свет, демон.       — Я не демон, — Гарри покачал головой. — Я вампир. Я был человеком, потом умер, и меня воскресили. Моя семья научила меня контролировать жажду. Мы пьем только кровь животных.       — Семья, — кентавр нахмурился. — У демонов нет семей.       — У нас есть. Я — Каллен.       Название ничего не сказало кентаврам, но они почувствовали гордость в его голосе.       — Зачем ты здесь, вампир? — спросил рыжий. — В Хогвартсе? Среди людей? Это безумие.       — Я хочу учиться. Хочу знать, кто я. Мои родители были волшебниками. Я имею право здесь быть.       — Ты имеешь право быть где угодно, — старший усмехнулся. — Ты сильнее большинства существ в этом лесу. Но сила не дает права. Она дает ответственность.       — Я знаю, — Гарри кивнул. — Мой отец учил меня этому.       — Отец, — молодой кентавр, который до сих пор молчал, вдруг заговорил. — Ты говоришь о нем с теплом. Это необычно для демона.       — Я не демон, — терпеливо повторил Гарри. — И зовите меня Гарри.       Повисла тишина. Кентавры переглядывались, общаясь без слов.       — Я — Ронан, — наконец сказал старший. — Это Белли, — он кивнул на рыжего. — А это Флоренц, — указал на молодого. — Мы хранители этого леса. Мы наблюдаем за звездами и за тем, что происходит внизу. И звезды говорят нам, что ты важен.       Гарри поднял бровь.       — Важен? Для чего?       — Этого звезды не говорят, — Ронан покачал головой. — Они лишь показывают пути. Выбор всегда за тобой.       — Поэтично, — Гарри усмехнулся. — Но не очень конкретно.       — Такова мудрость, — Белли фыркнул. — Она редко бывает конкретной.       Флоренц шагнул вперед, и Гарри увидел в его глазах любопытство — чистое, юное, почти детское.       — А как это? — спросил он. — Быть бессмертным? Никогда не стареть? Видеть, как уходят другие?       Гарри задумался. Никто никогда не задавал ему этого вопроса так прямо.       — Странно, — ответил он. — Иногда грустно. Иногда — свобода. Я не знаю другой жизни. Я стал таким в младенчестве. Но моя семья… они научили меня ценить каждый момент. Даже если моментов будет миллион.       — Ты говоришь как поэт, — заметил Ронан.       — Я говорю как сын врача, — Гарри улыбнулся. — Карлайл любит рассуждать о ценности жизни.       — Ты должен идти, — Белли посмотрел на небо. — Скоро рассвет. Твои… друзья хватятся тебя.       Гарри кивнул. Он действительно чувствовал, как ночь идет на убыль.       — Мы еще встретимся, — сказал он. — Если позволите.       — Лес открыт для тебя, — Ронан склонил голову. — Но помни: ты не единственный хищник здесь. Есть вещи и пострашнее тебя.       — Например?       — Например, то, что живет в самой глубине. Мы не называем его имени. Берегись, вампир.       Гарри кивнул и исчез.       Он двигался так быстро, что кентавры не успели моргнуть. Только ветер качнул ветки там, где он стоял.       — Он опасен, — сказал Белли.       — Он молод, — возразил Флоренц.       — Он и то, и другое, — Ронан смотрел вслед Гарри. — И звезды говорят, что он изменит многое. Нам стоит наблюдать за ним.       — Или держаться подальше, — проворчал Белли.       — Или и то, и другое, — усмехнулся Ронан.

***

      Гарри вернулся в замок за минуту до того, как первые лучи солнца коснулись башен. Он скользнул в окно гриффиндорской башни так бесшумно, что даже Полная Дама не проснулась.       В спальне все спали. Рон посапывал, разбросав одеяло. Невилл что-то бормотал во сне. Дин и Симус дышали ровно и глубоко.       Гарри сел на кровать и посмотрел на свои руки. Чистые. Ни следа крови.       Он думал о кентаврах. О том, что они назвали его демоном. О том, что в их глазах был страх, смешанный с уважением. О том, что Флоренц смотрел на него с любопытством, а не с отвращением.       Может быть, он найдет здесь не только врагов.       Гарри достал пергамент и перо.       «Дорогая семья,       Сегодня я охотился в Запретном лесу. Встретил кентавров. Они назвали меня демоном, но мы поговорили. Кажется, они не будут мешать.       Я наелся впервые за три недели. Олень был крупным и сильным. Джаспер, спасибо за уроки контроля — я ни разу не сорвался, даже когда запах крови бил в голову.       Мама, я скучаю по твоим объятиям. Здесь холодно по ночам, даже для меня.       Эммет, в лесу кто-то есть. Кентавры сказали, что в глубине живет нечто пострашнее меня. Я пойду проверю, когда будет время. Не волнуйся.       Розали, я видел свое отражение в ручье. Я не изменился. Ты была права — я красив. (Шучу. Но мама учила меня быть скромным, так что просто отметь, что я это написал).       Элис, я чувствую, что мое будущее здесь запутывается. Слишком много вариантов. Надеюсь, ты видишь что-то хорошее.       Джаспер… я все еще слышу тишину, которую ты мне подарил. Но иногда мне кажется, что я слышу и кое-что еще. Голоса? Не мысли, а… чувства? Я не знаю. Спрошу у Эдварда, когда увижу.       Люблю вас всех. Ваш Гарри.       P.S. Замок огромный. Я еще не все коридоры изучил. Но найду все тайны, обещаю.       P.P.S. Кстати, здесь есть привидения. Мы с ними почти родственники — тоже не совсем живые. Они забавные».       Он запечатал письмо и спрятал под подушку. Завтра сова унесет его за океан, к семье.       Гарри лег и закрыл глаза. Спать он не будет — вампиры не спят. Но иногда приятно просто полежать, слушая дыхание друзей и думая о доме.       За окном вставало солнце, окрашивая башни Хогвартса в розовый и золотой.       Новый день начинался.

Конец четвертой главы