27 минут

Она не была дурой. О, нет. И та банальная, нелепейшая ошибка, которую она совершила, не была случайностью. Сам Эдвард Дженнер в гробу бы перевернулся, допусти Дарлин Полански подобную оказию «нечаянно». Выпускница биохимического факультета, в свои двадцать девять она уже имела докторскую степень в области молекулярной вирусологии и генной инженерии, а также, три научные публикации об эволюционной биологии, протеомики и биоинженерии. И, что самое главное, она имела на руках прямую рекомендацию от Уильяма Биркина, заметившего юное дарование еще на втором курсе Университета, когда она заканчивала свою работу по теоретическому обосновыванию возможности неограниченной клеточной мутации. Так что, Ди прекрасно знала разницу между условиями хранения в инкубаторах «B» и «C». Первый — в стандартном холоде, для текущих образцов и расходников, второй — глубокая криогенная заморозка для архивных и особенно ценных материалов. Также, она четко различала пронумерованные стикеры, и вынесенную на них информацию о продукте. Любая ошибка могла бы привести к практически невосполнимым потерям. Но, вот незадача: пробирки с культурой ткани, зараженной, но не пораженной образцами ценнейшей пыльцы цветка, под кодовым названием «Лестница к солнцу», оказались… не в том инкубаторе. Теперь, материал окончательно прошел период негативной инкубации и разложения, а все образцы, всего пару дней назад привезенные оперативной группой из автономного района Киджуджу, предстояло утилизировать. Отчётность по ним, что логично — переписывать. Стоимость потерь была ничтожной для бюджета TRICELL Inc., которая день ото дня, и без участия Дарлин, теряла сотни тысяч долларов на «расходных материалах», скажем так. Но достаточной, чтобы привлечь внимание руководства той самой оперативной группы, которая и привезла образцы. А именно — «теневого куратора» исследовательского центра, о котором ходило столько легенд среди сотрудников данной организации. Приманка сработала. Даже лучше, чем она ожидала. Ночное дежурство в лаборатории началось увлекательно: Ди стояла у дальней стены, прижавшись к ней спиной, и вглядывалась в тёмные стёкла его очков. Альберт Вескер. Будучи почти на голову выше Ди, мужчина грозовой кручей нависал над девушкой, несмотря на то, что расстояние между ними было не меньше полуметра. Он говорил тихо, внятно, с той ледяной, угрожающей вежливостью, от которой у его подчинённых, наверняка, выступала ледяная испарина по позвоночнику. Хотелось раствориться в пространстве, провалиться под пол, расцарапать себе лицо, но только больше не находиться под гнётом этого хищного взгляда, который ощущаешь кожей, и вовсе не видишь за темнотой линзы. Правда, Дарлин не были знакомы эти чувства. Она отошла к стене лишь потому, что он явно шел на неё, и отступление выглядело… логичным. Теперь же, она просто наблюдала за ним, и молча ждала грядущую тираду. А она, наверняка, должна была произойти. Не зря же Ди всё это затеяла. — Доктор Полански… — голос Альберта звучал с той самой мурчащей хрипотцой, в нем чувствовалась явная усмешка, а тембр был такой плавный и спокойный, что угрозу в нем было скрыть просто невозможно. — Вы же должны понимать, что лабораторный протокол существует не для того, чтобы его нарушали ради… «экономии трёх минут» — если я не ошибаюсь, так Вы написали в объяснительной? — он хмыкнул и сделал паузу, будто позволяя давая ей осознать всю нелепость этих оправданий. — Столько положительных отзывов и рекомендаций… Что ж, признаюсь, я ожидал от вас большего. — Еще раз приношу свои извинения, сэр, — Дарлин тихо кашлянула, и её последующий ответ прозвучал ровно. Ни тени паники, ни дрожи в голосе. — Я прекрасно осознаю степень своей… ошибки. И то, какие сложности возникают при добычи экспериментального материала Вашей группой. Но… — она тихо выдохнула, упрямо не отводя взгляд, лишь слегка хмуря брови, чтобы сконцентрироваться. — Двойная маркировка инкубаторов визуально идентична. По всей видимости, человеческий фактор не был учтён на этапе… планирования погрузки. Если позволите, я подготовлю служебную записку с предложениями по улучшению процесса. Вескер чуть склонил голову на бок, беззастенчиво разглядывая Дарлин, будто пытаясь понять, шутит девчонка или нет. В ней не было той суетливости, паники и дрожи, которую он привык видеть у провинившихся стажёров. Спокойный взгляд, прямая спина. Самоуверенность и… что это, дерзость? Однозначно. Многовато самомнения для обычной пешки. Ди не оправдывалась, не мямлила и не паниковала. Будто она вовсе не боялась его. Она анализировала: холодно и отстранено, словно речь шла не о её личной ошибке, а о чьей-то чужой. — То есть, я правильно Вас понимаю: Вы сейчас предлагаете переложить вину на отдел логистики? — в его голосе мелькнула тень интереса, а губы тронула легкая усмешка. Эта наглая девчонка была слишком самоуверенной и бойкой, а еще, откровенно говоря, действительно умной: по-крайней мере, об этом практически кричало её личное дело. До того, как прийти сюда, с целью в последний раз посмотреть в глаза криворукому биомусору, уничтожившему ценные образцы, на добычу которых ушли пара месяцев, Вескер ознакомился с личным делом Дарлин. И, мягко сказать, её послужной список вызывал у него искреннюю заинтересованность, отодвигая в сторону раздражение и негодование от потери. Идиотов в TRICELL хватало. Даже с научными степенями. Но у этой девчонки были тузы в рукавах. Он кожей чувствовал, что именные файлы с её фамилией, хранящиеся в архивах организации — это лишь верхушка айсберга. На самом пике которого — рекомендательное письмо от Уильяма, черт подери, Биркина. Это… интриговало. Ди вздернула подбородок и сжала губы, прежде, чем вновь расслабить их и ответить. — Я предлагаю учесть этот момент в будущем, не более, — она выдержала паузу. — А свою ошибку я готова компенсировать… как Вам будет угодно. Например, личным временем. Хоть круглосуточно. Он шагнул ближе. Слишком близко для официального разговора. Правая рука Вескера уперлась в стену по левую сторону от головы Ди, замыкая всё её внимание на нем. Ей в нос ударил запах его парфюма: холодный, почти колючий. Мускус, кипарис, кашмеран. Строгий, острый, как скальпель хирурга. Кажется, так пахнет абсолютный контроль. Дорого, очень мрачно и пугающе спокойно. Он оседал на горле, вызывая першение, рефлекторное желание сглотнуть. Вескер давил на неё своей властью, статусом, проявлял привычную для него доминацию над более «слабым звеном». Он занимал всё пространство вокруг, а его черный костюм, как будто бы, и вовсе поглощал свет. Дарлин чуть склонила голову на бок, тихо вздохнула и… хмыкнула. Она спокойно встретила его пристальный взгляд, направленный на неё, сквозь стёкла очков. — Знаете, Полански, — голос мужчины стал ниже, слова произносились почти нараспев, дикция стала ошеломляющей. — Пешки, вроде Вас, самостоятельно предлагающие работать круглосуточно, обычно, это либо еще не выгоревшие идиоты, горящие дешевым энтузиазмом, либо… преследуют скрытые цели. Он замер, пристально глядя на неё сверху вниз, будто изучая реакцию. Он ждал, что она проколется от его напора. Любая дрожь в голосе, отведенный взгляд, мурашки, попытка спрятаться, закрыться — что угодно. — А я, впрочем, как и всё руководство TRICELL, терпеть не могу закулисные игры, которые не организовывал собственноручно. Ди помедлила, задумчиво покусывая губу. Впрочем, на её лице не появилось ни одной лишней эмоции. Она понимала, что за игру затеял Вескер. И теперь пыталась удержаться на плаву, как можно дольше, подобрав правильный ответ. — А что если… — Ди уставилась на него ответным, прямым взглядом, едва удерживая себя от ухмылки, чтобы не выглядеть совсем уж наглой, — Я — энтузиастка, с серьезными идеями, но имеющая некоторые… личные цели? Знаете, что-то вроде профессиональных амбиций. Уж кто-то, а Вы точно должны меня понимать. Мужчина помедлил, рассматривая её лицо. Затем — как-то нехорошо усмехнулся: едва заметно, одними уголками губ. И, вдруг, резко схватил её за локоть. Крепко, но еще не больно, скорее — властно, будто в своем праве поступать грубо и применять насилие. — В таком случае, пройдемте в кабинет Отдела Внутренней Безопасности, доктор Полански, и поговорим… подробнее. Выясним, какие именно «секреты» Вы скрываете от организации, и какие планы имеете на её внутренние ресурсы. — Я не… моя смена только началась! — она выпалила первое, что пришло в голову, и попыталась высвободить руку. Тщетно. — Я не могу оставить лабораторию без присмотра, образцы требуют постоянного контроля, и Вы прекрасно об этом осведомлены, господин Вескер, — она снова дернула руку, ощущая себя тряпицей, зацепившейся за дерево, и трепыхающейся на ветру. Мужчина недвижимо и молча стоял перед ней, наблюдая за её действиями с холодной полуухмылкой. — Смею упомянуть, господин Вескер, что, согласно регламенту организации, подобного рода «официальные» разговоры должны происходить в присутствии кадрового агента или моего непосредственного руководителя. И, уж тем более, без физического контакта любого рода! — она нахмурилась и попыталась, в очередной раз, вывернуться из его хватки, но его пальцы, сжимающие её над локтем, были словно из стали, и теперь, будто нарочно, еще больней впились в тело, прямо в мягкое место над локтевым сочленением. — Ваш руководитель прибудет на работу только через восемь часов. Впрочем, как и кадровый агент, — он не отпускал её руку, игнорируя негодующий взгляд девушки. — Кто знает, что Вы успеете устроить в лабораториях, если я Вас сейчас так просто отпущу? Дарлин шумно вздохнула и нахмурилась сильнее. Она рассчитывала на другой сценарий: да, она ожидала разговора с глазу на глаз, но в его кабинете, где можно будет спокойно изложить свои аргументы, показать наработки и, возможно, предложить свои услуги в… исследованиях. Ди знала и понимала, что она заслуживает большего, нежели просто перекладывать образцы из одного холодильника в другой, и клеить стикеры на пробирки. Ей нужно было достучаться до руководства, на аудиенцию к которому, «простой пешке», как выразился Вескер, так просто было не попасть. Пришлось импровизировать. Да, рискованно. Но… его упрямое недоверие и этот чертов захват на её локте — нарушали все планы. Она рванулась в бок, практически выкручивая руку. Вескер, видимо, не ожидал такой резкой физической активности от девчонки вполовину меньше него. Хватка ослабла ровно настолько, чтобы Ди, потеряв равновесие, шагнула назад и, вскрикнув, влетела спиной в… неприметную дверь кладовой, внезапно открывшуюся прямо позади неё. Дверь с глухим звуком отъехала в бок, позволяя девушке буквально влететь в тесную каморку, спиной вперед, размахивая руками. Дарлин, выругавшись сквозь зубы, приземлилась на что-то мягкое: кажется, это была стопка с брезентами для лабораторных теплиц. В нос ударил противный металлический запах стеллажей, антисептика и холодного бетона. В проеме тут же возник Вескер, заслоняя собой единственный источник света, льющийся из лаборатории. Холодный белый свет очерчивал его силуэт, превращая фигуру в тёмный монолит на пороге. А Ди так и сидела на полу, упершись ладонями в пол, и подняла голову, лишь, чтобы окинуть мужчину возмущенным взглядом. Он смотрел на неё сверху вниз. Медленно, с ледяной неторопливостью, будто оценивая ущерб и решая, стоит ли что-то предпринимать. Вескер, разумеется, отметил её сбившееся дыхание, взгляд скользнул по растрёпанным волосам, выбившимся из небрежного пучка, и распахнувшемуся лабораторному халату. По юбке-карандаш, доходящей ей почти до колени, и сейчас так нелепо сковывающей её движения на полу: невольно, она барахталась, как перевернувшийся жучок, в попытке то ли натянуть подол юбки ниже, прикрыв колени, то ли встать и удержать её в исходном положении. По тому, как девушка потирает ладони и запястья, будто проверяя, нет ли ушиба. Губы Вескера едва заметно сжались, но, на этот раз, не в усмешке. Скорее, этот короткая, едва уловимая эмоция могла быть расценена, у любого другого, как усталость. Моральная, разумеется. От абсурдности происходящего. Физическая усталость ему была чужда. — Вставайте, Полански. Ни к чему создавать драму на голом месте, — голос звучал ровно, без намека на участие. Но руку он протянул. Ладонь раскрыта. Пальцы длинные, аристократичные. Совершенно прагматичный жест: быстрее поднять её с пола, чем ждать, пока она соберется сама. Ди смотрела на эту руку секунду, может, две. Разумом она понимала: это лишь жест «вежливости», сейчас он поможет ей подняться, а потом опять начнет превышать полномочия и силой потащит её в кабинет Службы Безопасности, если так решит. Но… что-то в том, как он замер на пороге, как взгляд его глаз, скрытых за темными стеклами очков, скользил по её силуэту, заставило её замешкаться. Она не приняла руку сразу, о, нет. Упрямство горьким комком сжало горло, вынуждая вести себя с вызовом. Ди оперлась на ящик, поднимаясь самостоятельно, и только тогда, уже почти выпрямившись, коснулась его ладони — для равновесия, всего на секунду. Рука теплая. Сильная. Она невольно сжала пальцами его ладонь, за мгновение до того, как отпустить. Вескер шагнул внутрь кладовой, освобождая проход, чтобы Ди могла выйти наружу. И, в этот момент, свет в лаборатории резко погас, ударив вспышкой по глазам. Автоматическая дверь, с каким-то насмешливым шипением, захлопнулась прямо перед их лицами. Темнота стала абсолютной. Тишина — оглушающей. — Чёрт, — голос Вескера прозвучал непривычно человечно, тихо. Без дежурной стальной нотки. Дарлин нащупала в кармане телефон. Щелчок открывающейся «раскладушки», и засветившийся экран выхватил из мрака его лицо. Мужчина медленно, будто нехотя, снял очки: видимо, в темноте они только мешали. Без них он выглядел моложе и… отчего-то, опаснее. Глаза, неестественно янтарные, почти светящиеся, с вертикальными, практическими звериными зрачками, выдавали присутствие в его крови модифицированного штамма прототипа Т-вируса, о котором она читала в ранних работах Биркина. Значит, слухи не врали?.. И перед ней сейчас, эталонный образец адаптации, идеальный симбионт, высший вектор эволюции… Янтарные глаза смотрели прямо на неё, не мигая. И в этих глазах читалось много невысказанных слов. Судя по всему, в её адрес. — Господин Вескер? — Помедлив, Дарлин решила заговорить первой, чтобы нарушить эту гнетущую тишину. В темноте крохотного помещения, от такой близости от идеального биологического оружия в теле крепкого мужчины, становилось немного… не по себе. Учитывая, что ситуация выглядела так, будто это именно Ди виновата в том, что они здесь оказались. И должна поплатиться за содеянное. — Техническая кладовая, — внезапно, совершенно спокойно констатировал Вескер, резко отводя от неё взгляд и оглядывая помещение, будто в этом была какая-то необходимость. — Прекрасно. — Нас что… заперло здесь? — голос Ди дрогнул на мгновение, но она тут же кашлянула, выравнивая его. — Аварийная блокировка сработала, — холодно отмахнулся Вескер. — Видимо, датчики в лаборатории дали сбой и не отметили движение. А вот на сколько мы здесь — это уже зависит от того, дурак ли сегодняшний дежурный оператор. Он поднял руку и взглянул на «умные часы», которые тут же отозвались на движение, подсветив монитор. — Стандартная перезагрузка через двадцать семь минут. Связь… ожидаемо, заблокирована. — он вздохнул и качнул головой, но то, как дернулась его верхняя губа, явно отражало проглоченную им брань. Дарлин отвела взгляд в сторону, будто всматриваясь в темноту и, помедлив, звучно вздохнула. Места здесь, едва ли, было на двоих: пространство, по большей части, занимали стеллажи с коробками реактивов, швабры, стремянка, бутылки с дезраствором. Свободный пятачок — метр на метр, от силы. Воздух тяжелый, насыщенный запахами дезраствора и сырости бетона; отчаянно хотелось лишний раз глубоко вдохнуть. — Что ж… Уютно, — Ди цокнула языком и с ухмылкой прокомментировала окружение, будто бы разговаривая с пустотой. — Хотя… удобств явно не хватает. Барной стойки, например, пары стульев. На пару мгновений повисла тишина. Затем, Вескер звучно усмехнулся, на этот раз — открыто. Коротко, без тепла. — А Вы всегда так нарочито спокойно реагируете на чрезвычайные ситуации, Полански? — А Вы всегда хватаете подчиненных за руки? — не сдержавшись, Ди выпалила ответный вопрос раньше, чем успела сообразить, что не стоило бы. Мужчина резко перевел взгляд на неё и шагнул ближе. Хотя, казалось бы, куда ближе: теперь их разделяло расстояние в половину вытянутой руки. В свете экрана телефона, его лицо казалось бледным, и будто высеченным из мрамора: скулы, губы, линия челюсти. Она заметила, как напряжены желваки под его скулами, выдавая напряжение. Но, в противовес этому, дышал он ровно — слишком ровно для человека, оказавшегося в их ситуации. — За руки, Полански? Что ж. Пожалуй, только тех избранных, кто портит мне ценные образцы и статистику. И умудряется, по странному стечению обстоятельств, еще довольно продолжительное время после этого, оставаться живым. И… целым. — Я уже извинилась. Дважды. И, напомню, предложила варианты компенсации, — Ди хмыкнула, выдавая раздражение, но она не отводила взгляда, скрестив руки на груди, будто отгораживаюсь от его влияния, и стараясь сохранять спокойствие. — Могу ещё раз повторить, если Вам станет от этого легче. — «Круглосуточная работа», Полански? — в его голосе снова появилась хрипотца, а на губах — мелькнула усмешка. Дарлин невольно поежилась, отметив этот момент: взгляд Вескера стал хищническим, впрочем, как и выражение лица, весь язык тела. Помедлив, он сделал еще шаг вперед. И теперь находился прямо перед ней, так, что Ди могла ощущать его горячее дыхание на своей коже. — Умоляю Вас, доктор. Вся эта банальщина с «извинениями» и отработками не в силах искупить Ваш…просчет. Абсурд. Вы уже не в школе. Здесь — настоящий, жестокий мир, и подобные ошибки, обычно, стоят людям жизни. Ди звучно захлопнула телефон, и экран погас. Темнота стала плотной, почти осязаемой. Она слышала его дыхание: ровное, глубокое. Чувствовала его запах. И тепло, исходящее от тела. Если не сказать — жар. — И… что же я должна сделать, чтобы вновь заслужить Ваше доверие, господин Вескер? — Ди помедлила, прежде, чем задать этот вопрос. Она всматривалась в темноту, среди которой видела лишь слабо различимый силуэт его лица и глаза, светящиеся янтарем. Её голос звучал тихо, но, все еще, спокойно. — Для того, чтобы Вы отнеслись ко мне серьезно, и позволили озвучить свои идеи? Ответа не последовало. Но она почувствовала, как он протянул к ней руку, и тяжелая ладонь легла на её талию: аккуратно, будто всё еще давая возможность отстраниться. Но Ди не отстранилась. Она замерла, чувствуя, как её тело напряглось от неоднозначности происходящего. — Альберт… — её голос дрогнул, когда она, внезапно, назвала Вескера по имени. Ди зажмурилась, пусть и без того было темно, но так она могла хотя бы сконцентрировать мысли. — При всём уважении к Вашему вкладу в развитие науки и генетики… Ваши методы напоминают грубую силу, — Дарлин выдохнула через зубы, стараясь справиться с подкатывающей к горлу паникой. Несмотря на то, что, обычно, Ди не сразу (и не до конца) понимала эмоции и реакции других людей, она, все же, не была идиоткой, и прекрасно осознавала, когда «деловое общение» заканчивается, и границы размываются. И сейчас, был именно такой момент, старт которого она явно упустила из вида. Нужно было срочно что-то предпринимать. Как-то реагировать. Ди отступила на шаг, но спина встретила холодный бетон. Ожидаемо. Капкан захлопнулся. Ей кажется, или вокруг них пространство сжимается до размеров гроба? — Пока вы растрачивали ресурсы на хаотичные мутации, я, в Гейдельберге, отточила технологию направленного симбиоза, — голос Ди звенел, она отчаянно цеплялась за свой интеллект, как за единственное оружие. — Моя публикация в «Nature» по нейропластичности под воздействием вирусных агентов — это не просто теория. Я знаю, как сделать так, чтобы ваш «идеальный человек» не превратился в груду гниющей плоти через два часа после инъекции. Альберт, я не «очередной лаборант» и не «расходный материал»! — она почти выкрикнула это, чувствуя, как его молчаливое присутствие подавляет волю. Вескер не может не усмехнуться; он наклоняется ближе, похоже, довольный тем, что сломал её оборону, заставил показать эмоции, слабость — в его представлении. Теперь она вся, как открытая книга, которую он с удовольствием прочитает. Все её секреты. Все ее замыслы. От тепла его дыхания у неё кружится голова. Почему она не отстраняется? Да, за спиной стена, но она может отойти в бок, встать к двери, в конце-концов… Её сердце колотится с бешеной силой, ударяясь о грудную клетку, словно загнанная птичка. Адреналин. Это всё чертов адреналин. — Моя работа по редактированию CRISPR — это тот самый шаг к совершенству, о котором Вы грезили в своих экспериментах. Пожалуйста… вы же ученый. Вы должны понимать ценность моего разума. Не смейте превращать меня в серую «статистику». Мои знания стоят гораздо дороже, чем… — её фраза оборвалась судорожным вдохом. Он сделал последний шаг, сокращая дистанцию до ничтожного. Мощная, тяжелая фигура прижала её к стене, и Ди физически ощутила исходящую от него угрозу — или это всё только у неё в голове? Она задохнулась, когда его горячее дыхание коснулось обнаженной полоски шеи над воротом её водолазки. Мужчина склонился к Дарлин, неспешно скользя кончиком носа по линии её челюсти, затем, едва ощутимо, касаясь её губами, неестественно нежно шепча ей на ухо: — Вы играете с огнём, доктор Полански, — его голос пророкотал прямо над ухом. Низкий, вибрирующий… заинтересованный, с колкой ноткой прямой угрозы. Констатация факта. Его рука медленно поднялась вверх, будто ненавязчиво коснувшись её напряженного живота и груди, и пальцы легли ровно под челюстью, аккуратно (пока что — аккуратно) сжимая подбородок, фиксируя голову. — Сравниваете наши достижения, работы, знания? Вы действительно думаете, что можете? — его губы скользнули по её щеке, в опасной близости от уголка губ, и она ощутила, как его зубы мимолетно касаются кожи, а пальцы на подбородке — сжимаются сильней. — Зазнаетесь, доктор. Ди замерла и сглотнула. Защитный рефлекс «жертва — хищник» сработал быстрее, чем она успела сообразить. Поэтому, Ди чуть повернула голову — так, что её губы едва не коснулись его губ, и устремила на него взгляд с вызовом. — Я — дипломированный вирусолог, Альберт, — зачем-то выдохнула она совершенно абсурдный аргумент, и в этом выдохе слышалось всё отчаяние ситуации. — Дерзость в суждениях и эксперименты — моя работа. Вескер чуть наклонил голову, и она услышала, как он хмыкнул, будто ухмыляясь. — И как часто Ваши экспериментируете с руководством? Дарлин уставилась в темноту, не особенно понимая, как правильно ответить на этот явно провокационный вопрос. Поджав губы, она выпалила то, что первым пришло на ум, сочтя, что подобная «шутка» сможет хоть как-то разрядить обстановку: — Только с тем, которое представляет научный интерес. Пауза. Слишком длинная. Ди уже успела десять раз отругать себя за слишком длинный язык и наглость, которые и привели её в эту кладовую. От размышлений её отвлекли его пальцы, которые сжались на её талии: не больно, но властно, притягивая ближе. В темноте, она чувствовала его грудью: твёрдые мышцы под идеально выглаженной рубашкой, жар тела, спокойный пульс. — Интерес, — повторил он. — И что именно Вас интересует, Полански? — Механизм… механизм регенерации тканей после внедрения вирусной РНК, — выдохнула она, вжимаясь спиной в стену и едва ни скуля, когда его губы, теперь уже серьезно, коснулись её шеи, прямо под челюстью. — Р… работы доктора Биркина по совместимости штаммов. Ваши… личные адаптации. Он замер. На секунду ей показалось, что он о чем-то задумался, и его внимание переключилось. Но потом его рука, сжимавшая её талию, скользнула выше, по позвоночнику, останавливаясь меж лопаток. — Биркин — был моим хорошим другом, — тихо сказал Вескер. — Но он был слабаком и глупцом без амбиций. — он ухмыльнулся, неспешно покрывая поцелуями зону с пульсирующей венкой у неё на шее, будто пробуя кожу на вкус. — И… меня уже давно интересует не теория, Полански. Теории в нашей работе и без того достаточно. — А… что? — Ди задала самый нелепый вопрос, который могла. Она, черт подери, прекрасно понимала, о чем он говорит. Во всех смыслах. Вместо ответа он хмыкнул, чуть склонил голову на бок и, внезапно, поцеловал её. Жёстко, требовательно, но без той показной агрессии, которую Ди ожидала. Это не было романтическим актом: это был поцелуй хищника, который знает, что добыча никуда не денется, и откровенно смакует момент всеобъемлющей власти. Ди нахмурилась, но не оттолкнула его: подсознание вопило о том, что ей стоит быть очень аккуратной в выборе своих последующих действий. Прямая конфронтация могла ей стоить не только карьеры, но и… вероятно, жизни. Она тихо выдохнула, стараясь унять панику, и расслабила губы, отвечая на его поцелуй скорей формально, позволяя ему вести, чем проявляя энтузиазм. Альберт Вескер не был ей противен: черт подери, он просто физически не мог быть ей противен, но она никогда не рассматривала его в качестве… любовника. Особенно, учитывая положение о субординации и, в принципе, запрет организации на отношения между сотрудниками. Это было… нарушением сразу по нескольким пунктам. И Ди никак не могла предугадать, как это скажется на ней по итогу. Но сейчас, выбора у неё, как будто, и не было. Поэтому, стоило принять правила игры и… просто довериться моменту. А дальше — решать по ситуации. Дарлин неуверенно протянула руки к нему и обняла мужчину за шею, чтобы получить хоть какую-то опору, теперь оказавшись еще ближе. Она уложила одну ладонь на его затылок, и невольно запустила пальцы в его волосы: идеальная укладка рассыпалась под её руками, волосы оказались мягкими, вопреки ожиданиям. В ответ, Вескер тихо, довольно ухмыльнулся в её губы, его руки моментально скользнули вниз, жадно сжимая её бёдра, прижимая к себе. Она почувствовала, как напряжено его тело, как сильно он возбужден. — Прямо в кладовке, через полчаса после знакомства? Какое бездарное клише, — выдохнула она в темноту, когда он оторвался от её губ, и впился в шею, оттягивая ворот её водолазки и покрывая кожу жадными, жгучими поцелуями, которые, совершенно точно, оставят за собой яркие следы. — Условия соответствуют ситуации, — он хмыкнул, тихо рыча в её кожу, скользя языком по линии челюсти. Ди не ответила. Она прикрыла глаза и откинула голову назад, насколько было возможно в этом положении, подставляя шею и позволяя ему делать то, что он начал. Её тело, неуверенно и медленно, но отвечало на его действия, несмотря на смятение, которое всё ещё одолевало разум. Дарлин шумно выдохнула и провела ладонью по телу мужчины: от шеи вниз, по торсу, оглаживая крепкое, рельефное тело, скрытое под дорогой рубашкой. Когда её пальцы легли на пряжку его ремня, мужчина едва ощутимо вздрогнул, вероятно, от накатившей волны возбуждения и нетерпения. Но дальше проявлять «инициативу» он ей не дал. Вескер молча оторвался от её шеи, которая, наверняка, уже покрылась яркими следами от его губ и зубов, отступил, и резко развернул её к себе спиной. Ладонь легла на затылок, без лишней силы, но достаточно властно, чтобы стало ясно: возражений не примут. Ди оказалась прижата щекой к сырому бетону стены. Холод отрезвил на секунду, но следом пришло другое — осознание позы. Она стояла, упираясь ладонями в шершавую поверхность, вынужденно прогнувшись в пояснице. Юбка-карандаш, узкая, классическая, с аккуратными разрезами по бокам, натянулась до предела, обрисовывая каждую линию её бедер. Каблуки добавляли роста, но не устойчивости: она не могла бы резко двинуться, даже если бы захотела. Дарлин сцепила зубы и зажмурилась, чувствуя, как его руки скользят по её телу поверх халата: медленно, оценивающе. Потом, она ощутила тяжесть его тела, крепкой груди, прижавшейся к ней со спины: он легко огладил ладонями её талию, затем, запуская их под полу халата, нащупывая край водолазки. Ди невольно вздрогнула от ощущения прохлады его пальцев и, в целом, прикосновения к оголенной коже. Пальцы Альберта нырнули под тонкий кашемир, обожгли разгоряченную кожу живота и поползли вверх. Ди задержала дыхание. Его ладони были горячими, сильными, уверенными — он не спрашивал, он брал. Добравшись до груди, он сжал её сразу, жадно, будто проверяя реакцию девушки. Чашки бюстгальтера — мягкое кружево без поролона — даже не стали помехой. Он просто приспустил их вниз, одним движением фиксируя под грудью, и сомкнул пальцы на обнажившемся теле. — Сука… — Ди выругалась, не сдержавшись, сжав ладони в кулаки. Он сминал её грудь грубовато, по-хозяйски, без той неловкой спешки, которая бывает у нетерпеливых любовников. Пальцы нашли соски сразу: сжали, огладили, размяли. Будто точно зная, как именно и с какой интенсивностью надавить, чтобы по позвоночнику стрельнуло током. Ди закусила губу до крови, пытаясь сдержать стон. Соски затвердели мгновенно, теперь остро отзываясь на каждое прикосновение головокружительной вспышкой удовольствия, которое разбегалось волнами вниз живота, концентрировалось между ног, заставляло ерзать и искать себе место. — Такая чувствительная, — констатировал Вескер, довольно ухмыляясь, практически мурча ей в шею, как сытый кот. Не вопрос — утверждение. Он снова ощутимо сдавил соски между пальцев, затем — отпустил и огладил их вершинки большими пальцами, попутно касаясь горячими поцелуями её загривка, и Ди прогнулась в спине, вздрагивая всем телом, роняя голову на свое предплечье. — Пожалуйста, хватит, — прошептала она на сиплом выдохе, но это прозвучало жалко, без убеждённости. Её ногти впивались в ладони, но даже это уже не отвлекало от того тягучего возбуждения, что овладело её телом под его руками. — Ты уверена? — Он хмыкнул — она почувствовала его дыхание на виске. — Похоже, тебе это нравится: твой пульс такой громкий, что почти оглушает, а тело дрожит от нетерпения. Скажи мне… — он нарочито целомудренно целует её в затылок, тут же жадно вдыхая запах волос. — Ты правда хочешь, чтобы я остановился? Ди хмыкнула, но звук был больше похож на всхлип. Он бы не говорил этого, если бы не знал, что она его не остановит. И осознание этого факта делало её еще более жалкой в своих глазах. Вескер же продолжал ласкать её грудь, гладил большими пальцами по болезненно напряженным соскам, пока дыхание Ди не стало рваным, пока она не начала подаваться навстречу его рукам, упираться отставленной задницей в его заметно напряженный пах, потираться и, уже не в силах контролировать реакцию, практически умолять о большем. Тогда, вторая его рука скользнула вниз, по животу, к краю юбки. Одним движением он задрал узкую ткань до талии, оголяя бёдра. Тонкая полоска чёрных танго, и край чулок, переходящий в простую резинку подвязок. Линия бедра в обрамлении чёрного белья смотрелась вызывающе на фоне её бледной кожи. — Неплохо, — голос Вескера прозвучал низко, и с той ленивой насмешкой, от которой внутри всё сжималось. — Хотя, я ожидал большей практичности от… «дипломированного вирусолога». Чулки на подвязках под лабораторным халатом, Полански? Рискованно. Дарлин стиснула зубы. Щёки горели: от стыда, от унижения, от того, как возбуждал этот его чертов высокомерный тон. — Заткнитесь, — не сдержавшись, она парировала его слова на выдохе, уже послав к черту «субординацию». Он усмехнулся — горячее дыхание обожгло шею, зубы легко, но ощутимо прошлись по коже. — Ну-ну, не груби. Мы же не хотим, чтобы, внезапно, стало больно, верно? Он не ждал ответа. Его пальцы скользнули между её ног — сначала по полоске ткани трусиков, едва касаясь, проверяя реакцию. Ди дёрнулась, но перед ней была лишь холодная стена, за ней — его громоздкая фигура, и его рука, на талии, держала её крепко. — Мокрая, — он хмыкнул, будто иного и не ожидал. — Хорошо. Для тебя. Дарлин поджала губы, ощущая смесь стыда, жгучего, всепоглощающего желания, раздражения от его превосходства в ситуации. Она хотела, чтобы он заткнулся уже наконец и перестал играть в эти его самодовольные игры. Но он не спешил. Пальцы двинулись дальше, отодвигая ткань, и накрыли её лоно — горячее, влажное, жаждущее внимания. Ди всхлипнула, когда он надавил сильнее и начал гладить — медленно, дразняще, по кругу, задевая клитор, меняя интенсивность и жесткость прикосновений. Пальцы двигались уверенно, будто точно зная ритм, нужное давление, моменты, когда надавить сильнее, когда — ослабить. Дарлин задыхалась, утыкаясь лбом себе в руки, дрожа всем телом и выгибаясь, не в силах выбрать: развести ноги шире или вовсе свести колени. Она пошатывалась на каблуках, ноги подкашивались, и только его крепкая рука поперек её талии, удерживала вертикально. — Хватит… — прошептала она, всхлипывая. — Пожалуйста… — Пожалуйста — что? — он замедлил движения почти до нуля, но всё еще мягко ласкал, дразня. — Скажи это. В этот момент она почти ненавидела его. Ненавидела за этот голос, за эти руки, за то, как легко он смог прочитать её тело. Но напряжение в этом самом теле было уже невыносимым, оно придавало её разум, подавалось к его рукам, искало их, требовало продолжения. — Пожалуйста, Альберт. Прекрати эти игры, — она зажмурилась и выдохнула сквозь зубы, почти шипя, чувствуя, как бедра дрожат от напряжения. Он замер на секунду. Потом — убрал от неё руки и, будто бы, даже отстранился. Пауза. Ди едва различимо всхлипнула, роняя горящее от напряжения и неловкости лицо на свои предплечья, упирающиеся в стену. — Черт подери… Альберт, пожалуйста, я не могу больше, — её голос сел до неразборчивого шепота, и все силы уходили на то, чтобы просто удержать себя на ногах, в этой нелепой позе, на этих проклятых каблуках. — Я… я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо так. Сейчас. Ухмылка в голос. Стальной звук расстегивающейся пряжки и молнии, рассекающий тишину кладовой. — Умная девочка. В следующую секунду, его руки, с прежней силой и грубостью, вернулись на её талию и бедро. И он вошёл. Резко, глубоко, в два толчка — на всю длину, сильной ударяясь бедрами о её ягодицы. Дарлин звонко, несдержанно вскрикнула — даже больше от неожиданности, чем от яркой вспышки боли, и широко распахнула глаза, уставившись в стену. Внутри всё горело, растягиваясь, подстраиваясь под него. Он был твёрдым, горячим и, черт подери, большим, но, несмотря на дискомфорт, отчего-то, ощущался внутри так правильно, будто его член — это всё, что ей сейчас, на самом деле, было нужно. Вескер не дал ей времени привыкнуть. Он сразу задал темп: жёсткий, ритмичный, глубокий, эгоистичный. Каждый толчок вбивал её тело в бетон, выбивая из груди сдавленные, громкие, уже не сдерживаемые стоны, которые она больше не могла скрывать. Бёдра с хлопком встречались с её задницей, звук отражался от тесных стен кладовки, смешиваясь с их дыханием. — Хорошо, — выдохнул он ей в затылок, практически рыча. — Чертовски хорошо, Дарлин. Внутри тебя даже лучше, чем я представлял. Ди нахмурилась, на краю эйфории осознавая его фразу: он представлял, как… берет её? У него было на это время? Значит ли это, что Вескер наблюдал за ней до того, как нанести визит? Но она не успела ничего сказать или спросить, как он практически выбил из её легких воздух тем, что ускорил ритм, теперь двигаясь в ней еще жестче, не позволяя ей найти баланс. Он не просто трахал Ди, нет. Он брал её всю: властно, эгоистично, с той спокойной уверенностью, которая бывает только у очень опытных мужчин. Никакой суеты, никакой неловкости. Каждое движение просчитано, каждая смена ритма — точно в нужный момент, чтобы у девчонки не было шанса вдохнуть или найти себя в этом темпе. Ди сжималась вокруг него непроизвольно, мышцы пульсировали в такт толчкам. Она слышала, как он дышит: ровно, черт подери, слишком ровно для такого темпа, и это бесило. Она хотела нарушить этот контроль, заставить его потерять голову так же, как он сделал это с ней. Но его власть сейчас была неопровержима, так что девушке оставалось лишь поддаться ему. Одна рука Вескера вновь нашла её грудь: горячая ладонь провела путь от её бедер вверх, скользя по подрагивающему животу, под кашемировой водолазкой, наконец, накрывая прохладные от движения и оголенности соски. Он хмыкнули и смял её груди одной рукой, грубовато прижимая их друг к другу, получая возможность одновременной, довольно небрежной, но очень чувствительной стимуляции. Ди нахмурилась и шумно выдохнула, опустив голову вниз: эта «ласка» столь нежной зоны, была действительно жесткой и циничной, но он не старался причинить ей «карающую» боль и, черт подери, его касания заставляли её практически терять сознание от волнами накатывающего возбуждения. Его умелые пальцы играли с сосками, сминали, мягко выкручивали, чувствительно массировали обе груди. Вторая же его рука, крепко держала Дарлин за талию, сохраняя равновесие, направляя движения, не позволяя выпрямлять спину, заставляя принимать его глубже, до упора, без компромиссов. Ди не могла думать вообще. Мысли плавились, превращаясь в чистое ощущение: его член внутри, его пальцы на груди, его дыхание на шее. Он кусал её там, где уже были следы, зализывал укусы языком, и от этого по спине бежали мурашки. Ощущения были слишком сильные. Слишком острые. Всего было слишком. Мир пошатнулся и поплыл перед глазами, сконцентрировавшись в единой точке: их каморка — метр на метр, его крепкие руках, которые удерживали её от падения и, одновременно, держали в нужной позе, чтобы он мог вколачиваться в неё с такой силой и жестокостью, с которой он решит сам. Это… подталкивало к грани. Дарлин не хотела. Не хотела доставлять ему удовольствие видеть, как она ломается окончательно, в его руках. Но тело уже почти не слушалось: низ живота сводило сладкой судорогой, ноги дрожали, внутри нарастало давление. — Так хорошо, м, Дарлин? О, я чувствую, как судорожно ты сжимаешься на мне, — его голос гонгом прозвучал в черепной коробке, нарушая тишину: он стал ниже, ближе, интимней. Его губы касались её уха, когда он говорил, зубы — касались мягкими покусываниями мочки и шеи за ней. — Еще совсем немного. Я помогу тебе. — Вескер хмыкнул ей в затылок, нежно, почти тепло целуя в макушку. В следующее мгновение он сменил ритм. Толчки стали короче, злее, грубее, член входил под другим углом, задевая самую чувствительную точку внутри. Одновременно, рука скользнула с её бедра вниз, мужчина навалился на неё со спины и обнял Ди поперек талии, теперь крепко удерживая её спиной к своей груди. Его пальцы огладили низ её живота, и скользнули под резинку черных танго, которые он, разумеется, даже не снял с неё, а лишь отодвинул в сторону, получив нужный доступ. Дарлин выдохнула тихий стон, когда его пальцы накрыли клитор, и задали темп ласк точно так, как ей было сейчас нужно: настойчиво, с давлением, в ритме движений его члена внутри неё. И этого было слишком много. Дарлин выдохнула протяжный стон, который был больше похож на крик. Громко, не сдерживаясь. Стена перед глазами поплыла, оргазм накрыл волной жара, дрожи, пульсации — такой силы, что она перестала чувствовать ноги. Она кончала долго, судорожно, крупно дрожа всем телом и практически вырываясь из его хватки, всхлипывая и впиваясь ногтями в предплечье его руки, крепко обнимающей её за талию. Всё это время он продолжал двигаться — но уже медленнее, вальяжно, растягивая её оргазм, продлевая каждый спазм. Пока, наконец, она не перестала выгибаться, слабо повиснув в его руках, мелко подрагивая от гиперчувствительности. — Умница, — выдохнул он ей в шею, целуя — почти нежно, контрастно. — Отличная работа, Полански. Он замер внутри неё на секунду — явно смакуя ощущения, как пульсируют её мышцы вокруг члена. А потом вышел. Ди тихо вздохнула, ощутив внезапную, саднящую пустоту внутри. Она всё ещё стояла, прижатая к стене, тяжело дыша, когда его рука снова легла на её бедро — сжала, болезненно смяла ягодицу, оставляя следы пальцев, ощутимо раздвигая её бедра, будто открывая себе интересный обзор. Затем — он придвинулся ближе, вновь прижался грудью к её спине, уткнулся лицом в волосы на затылке, горячо дыша, и она ощутила, как его член скользит по её еще очень чувствительному входу, по половым губам, но не проникает; в следующее мгновение она повела бедрами и поняла, что его собственная рука скользит по члену, пока тот потирается о её киску, завершая начатое. Ди почувствовала, как напряглись мышцы его живота, как перехватило его дыхание. Короткий шумный выдох у самого уха. Рычание — тихое, довольное, хищное. Его пальцы впились в её бедро еще больней, и она вздрогнула, тихо заскулив, кожей ощущая, как он кончает: судорога, прошедшая по всему телу, напряжение, разрядка. В кулак. Чтобы не испачкать её, себя. Чтобы не усложнять момент. Как джентльмен, чёрт бы его побрал. Несколько секунд тишины. Только её всхлипывающее дыхание и его — быстро восстановившееся, ровное. Потом он отстранился. Холодный воздух кладовки ударил по разгорячённой коже, облизывая все укусы, засосы, следы от пальцев. Пара мгновений тишины. Ди всё еще стоит лицом к стене, почти выпрямившись, но не двигаясь. Он — прочищает горло, выравнивая голос и, помедлив, касается её плеча. — Держи, — голос снова ровный, деловой. От этого тембра у Ди бегут неприятные мурашки по коже. В ладонь ткнулся платок. Белый, хлопковый. Ди тихо выдохнула и приняла его. Всё еще молча. Не поворачиваясь к мужчине лицом, она привела себя в порядок, как могла: поправила бельё, одёрнула юбку, заправила водолазку. Руки дрожали и не слушались, но она упорно кусала губы, приводя себя в чувство. Идиотка. Не смей показывать эмоции! Еще не хватало разреветься тут, перед чертовым Альбертом, мать его, Вескером! — Две минуты, — внезапно, сказал Вескер, видимо, взглянув на часы. Дарлин хмыкнула и промокнула платком веки под глазами: думать о том, что сейчас происходило с «легким офисным макияжем» на её лице, после всего — не хотелось. Стоит подумать, как быстро прошмыгнуть из лаборатории в сторону санузла, не встретив по дороге никого из местных сплетников. — Ты… — Вескер снова заговорил, прерывая тишину. Ди невесело усмехнулась: её забавляла мысль о том, что его гнетет это неловкое молчание, наступившее после всего. Даже, если это было вовсе и не так. — Я — что? — её голос дрожал от напряжения, но девушка старалась держать себя в руках. Наконец, она повернулась в его сторону, хотя в темноте кладовой могла различить лишь силуэт. — Да брось. Я знаю, что ты сделала это специально, — он хмыкнул, обходя Ди и становясь сбоку от неё, скрещивая руки на груди, а после — как-то буднично, упираясь плечом в стену, устремляя на неё поблескивающий взгляд. — Испортила образцы, чтобы привлечь внимание. Моё внимание. — Понял, значит, наконец, — Ди хмыкнула, бездумно выпаливая откровенно дерзкий ответ. С другой стороны, что он еще мог с ней сделать сейчас? Убить? Посреди исследовательского центра? Мысль, конечно, занимательная, но — вряд ли. — Хоть итог — это немного и не то, на что я рассчитывала, — она грустно усмехнулась и опустила голову, будто он мог видеть в этой темноте то, как противно ей сейчас от самой себя. Мужчина помолчал пару мгновений, но она была готова поклясться, что видит на его лице довольную ухмылку. А еще, кажется, что он понял, что эта история с порчей образцов — «показательное выступление», задолго до того, как они оказались в кладовой. — Совет на будущее, Полански, — Вескер покачал головой и цокнул языком, отрываясь от стены и снова оказываясь вплотную к девушке, смотря на неё сверху вниз, критически близко от её лица, — Если хочешь привлечь моё внимание, порча образцов — не самый безопасный способ. Учитывая то, насколько ценные они были. Ди сухо сглотнула и вскинула взгляд на Вескера, снизу-вверх. От его близости внутри снова всё перевернулось, и она уже начинала ненавидеть себя за это чувство. — Но сработало ведь, да? — она хмыкнула, невольно опустив взгляд на его губы. Вместо ответа, он, внезапно, подался вперед и коснулся её губ поцелуем. Он не был похож на тот злой, захватнический поцелуй, которым он «наградил» её двадцать минут назад. Этот ощущался… иначе. Спокойней. Будто сургучный оттиск, умиротворяющий финал их общего безумия. И Ди не смогла удержаться от того, чтобы ответить на него. Дверь щёлкнула, и автоматика с шипением ушла в стороны. Яркий свет из лаборатории ворвался в кладовую, но за порогом, благо, не было ни души. Только гул вентиляции и молчаливые стеллажи с образцами. Вескер первым прервал поцелуй, но отодвинулся от неё не сразу. — Еще один совет, который сделает всё намного проще, Дарлин: никогда не сравнивай себя со мной, — он хмыкнул и, еще раз коснувшись её губ коротким поцелуем, отступил на шаг. Затем — кашлянул, выравнивая голос, поправил рубашку. Помедлив, он первым шагнул наружу и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Завтра в восемь вечера я хочу видеть тебя у себя в кабинете. Обсудим твои идеи и… дальнейшие кадровые возможности в организации. Возможно, я смогу найти вакантное место в своей исследовательской группе. — Он говорил совершенно спокойно, холодно, привычно, «по-Вескеровски», но что-то в его интонации теперь звучало иначе… Дарлин коротко хмыкнула и кивнула, также, выходя на свет. — Поняла Вас, босс. Буду минута в минуту, — выйдя из кладовой вслед за Вескером, она слегка поёжилась от того, как светло и прохладно было в лаборатории. Дарлин молча смотрела, как его спина исчезает за поворотом. Двадцать семь минут в тесной кладовке. Она позволила ему взять то, что он хотел. Но эта игра только началась.