Твои крылья под кожей - мои

Днём «L'Opera» выглядел жалко. Антон толкнул тяжёлую стеклянную дверь и оказался в пустом холле, где вчера ещё толпились вышколенные охранники и администраторы в идеальных костюмах. Сейчас здесь пахло моющим средством, а на мраморном полу сохли разводы после уборки. Из глубины доносился гул пылесоса. — Молодой человек, мы закрыты, — из-за стойки поднялась девушка с бейджиком «администратор». Взгляд у неё был усталый и недовольный. — Я знаю, — Антон подошёл ближе, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мне нужно узнать кое-что о вчерашнем вечере. — По какому вопросу? — Я ищу человека, который был здесь. Мы познакомились, я хотел бы с ним связаться. Девушка посмотрела на него с лёгким сочувствием, но покачала головой: — Мы не даём информацию о гостях. Это политика клуба. — А камеры? — Антон шагнул ближе. — У вас же есть камеры? Я могу посмотреть записи? — Камер нет, — отрезала она. — В «L'Opera» принципиально нет видеонаблюдения. Наши гости ценят конфиденциальность. Антон выругался про себя. Конечно. Элитный клуб, анонимность, приватность — всё это играло против него. — Послушайте, — он попытался в голос добавить тепла, — мне очень нужно. Я даже имени его не знаю. Просто хочу найти... — Я понимаю, — девушка чуть смягчилась, — правда, понимаю. Но ничем не могу помочь. Может, ваш знакомый оставил что-то в гардеробе? Или заказывал столик? — Он не знакомый, — выдохнул Антон. — Мы встретились вчера в первый раз. Он просто подсел ко мне. — Тогда тем более, — она развела руками. — Извините. Антон отошёл от стойки, чувствуя, как внутри разрастается глухая злость. На себя, на этот клуб, на весь мир. — Антон? — оклик раздался со стороны служебного входа. — Ты чего тут? Из дверей выглянул Сергей — друг, тот самый бармен, который вчера и наливал ему виски. В фартуке, с тряпкой в руках. — Серый, — Антон выдохнул с облегчением. — Слушай, выручай. Они отошли в угол холла, подальше от администраторши. Сергей вытер руки о тряпку и внимательно посмотрел на друга. — Ты как вообще? Я видел, ты вчера уходил с каким-то... ну, с тем парнем. — Вот о нём и хочу узнать, — Антон запустил пальцы в волосы. — Я не знаю, кто это. Вообще ничего не знаю. А сегодня утром его уже не было. Только записка «спасибо за ночь». Сергей присвистнул. — Жёстко. А имя? — Не спросил. Я был в хлам, Серый. Ты же знаешь, сколько я выпил. — Бутылку виски, — кивнул Сергей. — Я ещё удивился, как ты вообще до такси дополз. А парень этот... я его мельком видел. Когда он к тебе подсел. — Что помнишь? — Антон вцепился в него взглядом. — Что угодно. Сергей наморщил лоб, припоминая. — Высокий. Очень высокий, под сто девяносто, наверное. Спортивный такой, широкие плечи. Тёмные волосы, чуть вьющиеся, зачёсаны назад. Одет дорого — костюм, я в этом разбираюсь, итальянский, наверное. И глаза... — он задумался, — голубые, кажется. Да, точно, голубые. Когда он наклонялся к тебе, свет упал — такие яркие, светлые. Антон лихорадочно запоминал. Сто девяносто, спортивный, тёмные вьющиеся волосы, голубые глаза, дорогой костюм. Это уже что-то. Но в Москве таких — тысячи. — Ещё что-нибудь? Особые приметы? — Ну, он явно впервые тут, — Сергей пожал плечами. — Держался уверенно, заказал текилу, пил как воду. Но я его раньше не видел. Может, он вообще не из нашей тусовки, просто зашёл. — А имя? Хоть намёк? — Не представился. Я бы запомнил. Антон выдохнул. Практически ноль. — Слушай, — Сергей положил руку ему на плечо, — а может, не надо? Ну, была ночь, и ладно. Такое бывает. Отпусти. — Не могу, — Антон покачал головой. — Ты не понимаешь. Это было... это было лучшее, что со мной случалось. Я не могу просто забыть. — Романтик, блин, — усмехнулся Сергей, но беззлобно. — Ладно, если что вспомню — позвоню. И ты дай знать, если найдёшь. Интересно же. — Спасибо, — Антон хлопнул его по плечу и направился к выходу. На улице моросил дождь. Он застегнул куртку и побрёл к машине, прокручивая в голове скудные детали: высокий, голубые глаза, спортивная фигура, тёмные вьющиеся волосы, дорогой костюм. И татуировка. Крылья, пламя. Татуировка. Антон остановился посреди тротуара, пропуская поток прохожих. Татуировка — вот что может стать зацепкой. Такие сложные узоры просто так не делают. Наверняка мастер, который её набивал, запомнил эскиз. Может, даже есть фото в портфолио. — Тату-салоны, — выдохнул он. — Надо искать в тату-салонах. Мысль была зыбкой, почти безнадёжной — в Москве сотни, если не тысячи мастеров. Но это хоть что-то. Лучше, чем сидеть и ждать у моря погоды. Дома его встретила тишина. Антон бросил ключи на тумбочку, прошёл на кухню. Записка по-прежнему лежала на столе, расправленная, с ровными краями. Он взял её, перечитал в сотый раз: «Спасибо за ночь. Ты был лучшим». Почерк быстрый, но красивый, с наклоном вправо. Буквы чуть вытянутые, уверенные. Антон представил, как этот парень писал её, может быть, уже на рассвете, когда Антон спал. Стоял здесь, на его кухне, босой или уже одетый, и выводил эти слова. — Зачем ты ушёл? — спросил он у пустой квартиры. Ответа не было. Он сел за стол, положил записку перед собой и уставился на неё. В памяти всплывали обрывки ночи: как парень встал на четвереньки, открывая эту невероятную татуировку; как он стонал, когда Антон проводил языком по его позвоночнику; как сжимался вокруг члена, принимая глубоко; как они лежали потом в обнимку, и парень уткнулся носом ему в плечо. — Чёрт, — Антон потёр лицо ладонями. — Как же так? Он достал телефон и начал гуглить: «тату салоны Москва», «мастера тату», «эскизы крылья пламя». Бесконечные ссылки, фотографии, адреса. Можно искать годами. Но надо начинать. Он набрал первый попавшийся номер. — Алло, здравствуйте, я ищу мастера, который мог делать татуировку в виде крыльев или языков пламени на спине... Нет, имени не знаю... Может, есть фото в портфолио? Девушка на том конце вежливо объяснила, что у них сотни клиентов, и без имени или хотя бы примерной даты они ничем не помогут. — А если я пришлю примерный эскиз? — спросил Антон. — Я могу нарисовать. — Присылайте на почту, посмотрим, — равнодушно ответили ему. Он сбросил звонок и открыл заметки. Пальцы замерли над экраном. Как описать то, что видел? Крылья, но не птичьи, скорее стилизованные, острые. Языки пламени, переплетённые с ними. Чёрные линии, тонкие, изящные. Всё вместе создавало ощущение движения, полёта. Антон взял карандаш и бумагу — рисовал он так себе, но попытался набросать. Линии ложились криво, пропорции плыли. Получилась какая-то абстракция, отдалённо напоминающая то, что он запомнил. — Дерьмо, — выдохнул он, отбрасывая листок. Но сдаваться не собирался. Следующие два часа он обзванивал салоны из списка. Раз за разом одно и то же: «без имени не можем», «пришлите эскиз», «ничем не поможем». К концу второго часа голос сел, а надежда истаяла почти до нуля. Антон откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Высокий, голубые глаза, спортивный, тёмные вьющиеся волосы, дорогой костюм, — проговорил он вслух. — Татуировка на спине. В голове что-то щёлкнуло. Дорогой костюм. Этот парень явно не бедный. Может, он ходит не в обычные салоны, а в элитные, частные, куда записываются за месяц? Может, стоит искать не по салонам, а по тату-художникам с именем? Он снова схватил телефон и начал гуглить «топ тату мастера Москвы», «известные татуировщики», «портфолио звёзд». Список известных имён, инстаграмы, сайты. Некоторые брали по пятьдесят тысяч за сеанс. Именно туда мог пойти человек в итальянском костюме. Антон принялся листать инстаграм-аккаунты, вглядываясь в фотографии работ. Крылья, пламя, абстракция — похожие стили попадались, но не то. Ничего не совпадало с тем, что он видел. — Да чтоб тебя, — выдохнул он, откладывая телефон. За окном стемнело. Дождь усилился, барабанил по стеклу. Антон сидел в темноте, не зажигая света, и смотрел на отражение своё в окне. — Я найду тебя, — сказал он тихо. — Обещаю. Он не знал, сколько времени это займёт. Не знал, с чего начать завтра. Но знал одно: он не остановится. Потому что такие ночи не случаются просто так. Потому что татуировка не может быть просто совпадением. Потому что, когда он закрывал глаза, видел только это — крылья, пламя, и голубые глаза, смотревшие на него сквозь полумрак спальни. Антон встал, подошёл к столу, снова взял записку. Разгладил пальцами, сложил пополам и убрал в бумажник. — Найду, — повторил он в пустоту. И в этом слове было всё — и отчаяние, и надежда, и упрямство, которое не давало сдаться. Ночь опустилась на город, а Антон всё сидел в темноте, перебирая в памяти каждое мгновение той единственной ночи, которая перевернула его жизнь.