Последняя из рода

Селена понимала, что после её «смерти» и последовавшего за ней хаоса, Крис Арджент закрылся в себе ещё сильнее. Он потерял сестру, веру в Кодекс и, как он думал, единственную женщину, которая понимала его по-настоящему. Она нашла его в гараже поместья. Крис чистил своё оружие — привычный ритуал, который помогал ему сохранять рассудок. Запах оружейного масла напомнил Селене о Чикаго 93-го. — Ты всегда был слишком сосредоточен на деталях, Крис, — тихо произнесла она, выходя из тени. Крис не вздрогнул, но его рука на мгновение замерла. Он не оборачивался, словно боялся, что если посмотрит на неё, она снова исчезнет, окажется лишь галлюцинацией. — Я видел, как ты сгорела, — глухо ответил он. — Я видел пепел на своих руках. Как мне теперь верить в то, что ты стоишь за моей спиной? Селена подошла ближе и положила руку на его плечо. На этот раз она не использовала магию — только тепло человеческого касания. — Это была не ложь, Крис. Я действительно ушла. Но я вернулась, потому что здесь остались те, кто мне дорог. И ты — один из них. Я знаю, что правда о Кейт разрушила твой мир. Прости, что я была тем, кто принёс эту правду. Крис наконец повернулся. В его глазах была бесконечная усталость. Он посмотрел на её руки, на которых больше не было ожогов, только бледная кожа. — Ты стерла мне память в Чикаго, чтобы спасти. Ты «умерла» здесь, чтобы спасти Эллисон. Ты когда-нибудь пробовала просто... быть рядом, не пытаясь спасти весь мир ценой собственной жизни? Селена горько улыбнулась и сделала шаг к нему, сокращая расстояние. — В Норвегии я поняла, что бессмертие не имеет смысла, если тебе не с кем разделить тишину. Я не прошу тебя снова верить мне на слово. Просто позволь мне доказать, что я больше не убегу. Крис долго смотрел на неё, а затем медленно убрал пистолет в сторону. Он не обнял её — Ардженты редко проявляли чувства так открыто — но он накрыл её руку своей, и это было его молчаливое «я даю нам шанс». — Джерард следит за каждым моим шагом, — предупредил он. — Если он узнает, кто ты... — Пусть попробует, — отрезала Селена, и в её взгляде на миг вспыхнул тот самый фиолетовый огонь. — На этот раз я не буду стирать память. На этот раз я буду сражаться рядом с тобой.

***

Джерард Арджент сидел в своём темном кабинете, окруженный мониторами. На одном из них, в холодном сером свете камер гаража, он видел, как его сын — гордый охотник Крис — держит за руку ту самую девушку. Старик подался вперед, и его тонкие губы растянулись в хищном оскале. — Так вот ты какая, «сестра Стилински», — проскрежетал он, глядя на экран. — Крис всегда был слаб на порывы сердца, но это... это не просто девчонка. Джерард нажал кнопку записи, внимательно изучая момент, когда глаза Селены на мгновение вспыхнули фиолетовым. Он был слишком стар и опытен, чтобы поверить в простое «воскрешение». Для него она была редчайшим экземпляром, аномалией, которую он мечтал заполучить в свою коллекцию или уничтожить, если не сможет подчинить. Спустя час, когда Селена уже собиралась уходить, она столкнулась с Джерардом в главном холле поместья. Он стоял, опираясь на трость, и выглядел как обычный, немощный дедушка, если бы не его взгляд — острый, как скальпель. — Мисс Стилински, — его голос был паточно-сладким. — Крис не предупредил, что у нас гостья. Особенно такая... живучая. Смерть у ворот нашего дома была весьма трагичной. Приятно видеть, что современная медицина творит чудеса. Или это не медицина? Селена замерла. Она почувствовала от Джерарда запах гнили и старой крови — запах человека, который готов на всё ради власти над смертью. — Это была удача, мистер Арджент, — спокойно ответила она, не отводя глаз. — А я очень удачлива. Джерард подошел ближе, его трость глухо стукнула по паркету. — Знаете, в старых легендах говорится о существах, которые не могут умереть. Они прячутся среди людей, играют в дочерей шерифов, влюбляются в охотников... Но в конце концов, они всегда показывают свою истинную суть. Он протянул руку, словно хотел коснуться её волос, но Селена перехватила его запястье. Воздух между ними мгновенно похолодал. Она наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы слышал только он: — Вы правы, Джерард. Но есть и другие легенды. О стариках, которые так боятся смерти, что готовы превратиться в то, что они клялись уничтожать. Не ищите во мне врага, если не хотите узнать, почему я выжила после того взрыва. Джерард не дрогнул, но его глаза сузились. Он понял, что Селена видит его насквозь — видит его болезнь и его страх. Когда она вышла за дверь, он обернулся к Крису, который стоял на лестнице. — Крис, эта женщина — не союзник. Она — троянский конь. И если ты не сможешь её устранить, когда придет время, это сделаю я.

***

Вечер на катке казался редким моментом передышки. Скотт и Эллисон, держась за руки, неуклюже, но счастливо скользили по центру площадки. Стайлз, размахивая руками, пытался что-то доказать Селене, которая двигалась по льду с пугающей, вековой грацией, едва касаясь поверхности лезвиями коньков. Лидия стояла у бортика, глядя на свои новые коньки. Музыка на катке внезапно начала отдаляться, сменяясь неприятным, вибрирующим гулом. Свет прожекторов стал слишком резким, а воздух — ледяным до боли в легких. Она опустила взгляд под ноги. Прозрачный лед под её коньками вдруг пошел глубокими трещинами. Из этих трещин, извиваясь, словно живые вены, начали стремительно прорастать стебли фиолетового аконита. Цветы распускались прямо на глазах, их лепестки пульсировали, источая густой, сладковатый запах смерти. Лидия хотела закричать, но горло словно забило инеем. Прямо под слоем льда, там, где только что была пустота, она увидела лицо. Питер Хейл смотрел на неё снизу вверх. Его кожа была обожженной, как в ту ночь в доме Хейлов, а глаза горели тем самым безумным синим светом. Он приложил палец к губам, призывая к тишине, и медленно потянулся рукой сквозь толщу льда и заросли аконита к её лодыжке. — Лидия? — голос Стайлза прозвучал как удар грома, разрушая видение. Лидия вздрогнула и резко отпрянула от бортика. Лед снова был обычным — серым, поцарапанным, без всяких цветов. Питер исчез. — Эй, ты в порядке? Ты как будто привидение увидела, — Стайлз подъехал ближе, заглядывая ей в лицо. Скотт и Эллисон тоже притормозили рядом. Селена, плавно развернувшись на льду, оказалась за спиной Стайлза. Её взгляд был прищуренным и острым. Будучи ведьмой, она почувствовала кратковременный всплеск чужеродной, некротической энергии, исходящей от Лидии. — Твоё сердце бьется слишком быстро, Лидия, — тихо заметила Селена, подъезжая вплотную. — Что ты там увидела? Лидия судорожно сглотнула. Образ обгоревшего Питера всё еще стоял перед её глазами, а в носу стоял запах аконита. Она знала, что если скажет правду, Селена начнет копаться в её памяти, а Скотт решит, что она сходит с ума. — Ничего, — Лидия поправила волосы, возвращая на лицо маску привычного высокомерия. — Просто лед слишком плохо залит, я чуть не споткнулась. И музыка здесь просто ужасная. Я иду в раздевалку. Она развернулась и быстро пошла к выходу на негнущихся ногах. Селена проводила её долгим, тяжелым взглядом. Она знала, что Лидия лжет, и понимала: укус Питера оставил в сознании девушки дверь, которую тот решил открыть с другой стороны. Селена нашла Лидию в пустой раздевалке. Та сидела на скамье, судорожно сжимая в руках стакан с водой, а её пальцы заметно дрожали. Лидия пыталась сохранить свой обычный вид «ледяной королевы», но Селена видела, как аура девушки буквально рассыпается от страха. Селена не стала подходить слишком близко, чтобы не спугнуть её. Она присела на скамью напротив и просто замолчала, давая Лидии возможность привыкнуть к тишине. — Лидия, посмотри на меня, — мягко произнесла Селена. — Не как на сестру Стайлза или ведьму, которая постоянно что-то требует. Посмотри на меня как на человека, который прожил сотни лет и видел, как люди сходят с ума от тайн. Лидия подняла голову, в её глазах стояли слезы, которые она так отчаянно пыталась скрыть. — Я не схожу с ума, Селена. Я просто... я не знаю, что со мной, — прошептала она. — Я знаю, что ты боишься, — Селена подалась вперед и осторожно накрыла ладонь Лидии своей. — Ты думаешь, что если расскажешь, то станешь «странной» или «сломанной». Но в этом городе мы все такие. Я твоя подруга, Лидия. И я обещаю тебе: что бы ты ни увидела, я не оставлю тебя один на один с этим кошмаром. Мне можно доверять не потому, что я сильная, а потому, что я на твоей стороне. Всегда. Лидия всхлипнула, и плотина рухнула. Слова полились из неё сбивчивым потоком. — Он был там, Селена... на льду. Питер. Он выглядел так, будто всё еще горит, но он улыбался мне. И аконит... он прорастал прямо сквозь лед, обвивал мои ноги. Он коснулся меня, Селена! Я чувствовала его пальцы на своей шее, там, где он меня укусил. Он не умер, он застрял в моей голове, и он заставляет меня видеть вещи, которых нет. Селена слушала, не перебивая, крепче сжимая руку подруги. Она чувствовала холод, исходящий от Лидии — не физический, а магический, некротический след, оставленный Альфой. — Ты не сумасшедшая, Лидия, — твердо сказала Селена, когда та закончила. — Питер Хейл — паразит. Он оставил в тебе свою часть, чтобы использовать твою силу как мост обратно в этот мир. Но он совершил одну ошибку: теперь у тебя есть я. Мы вышвырнем его из твоих мыслей, даже если мне придется сжечь этот мост дотла. Лидия впервые за вечер выдохнула с облегчением, чувствуя, как часть её непосильной ноши перешла на плечи бессмертной подруги.