Остров Мирзаева

Месяцы, проведённые на острове, изменили Мирзаева. Он загорел до цвета тёмного янтаря, оброс лёгкой небрежной бородой, а его руки, привыкшие только подписывать документы и пожимать руки партнёрам, теперь покрылись мелкими мозолями от постоянного общения со стройкой. Он научился разбираться в марках цемента, спорить о качестве древесины и даже отличать гранитную крошку от мраморной на глаз. Но главное — он научился не думать о прошлом. О компании, о Черникове, о бубликах, которые когда-то были смыслом его жизни. Остров стал его новым миром, и Мирзаев строил этот мир по своему образу и подобию. К концу четвёртого месяца стройка вошла в финальную стадию. Особняк возвышался над поляной, сверкая панорамными окнами и белыми стенами из натурального камня. Два бассейна — один с подогревом, другой с морской водой — искрились под солнцем, обрамлённые шезлонгами из тикового дерева. Три беседки, каждая в своём стиле, уютно расположились в разных концах острова: восточная — с резными решётками и фонариками, классическая — с колоннами и лепниной, хай-тек — из стекла и хромированного металла, похожая на космический корабль, приземлившийся в тропиках. Дорожки, выложенные разноцветной плиткой, вились по всему острову, соединяя все постройки в единый ансамбль. Вертолётная площадка на скале уже приняла первый тестовый вертолёт, и пилот сказал, что лучше места для посадки не найти. Рабочие, уставшие, но довольные, собирали инструменты, готовясь к отъезду. Контракт подходил к концу, и только самые мелкие доработки отделяли их от возвращения на большую землю. Магдеев, как всегда, деловито бегал с планшетом, сверяясь с графиком и покрикивая на замешкавшихся работников. — Отлично, мужики, отлично! — хлопал он по плечам бригадиров. — Ещё неделя — и сдадим объект под ключ. Михаил Маратович, вы довольны? Мирзаев стоял на крыльце особняка и оглядывал свои владения. Всё было именно так, как он хотел. Даже лучше. Но внутри, где-то глубоко, оставалось чувство незавершённости. Чего-то не хватало. — Хорошо, Магдеев, — сказал он задумчиво. — Всё хорошо. Но... — Что-то не так? — мгновенно насторожился прораб. — Не то чтобы не так, — Мирзаев повернулся и посмотрел в сторону высокого холма, возвышавшегося в центре острова. С этого холма открывался лучший вид на океан, на закаты и рассветы. Он всегда знал, что это место особенное. — Видишь тот холм? Магдеев проследил за его взглядом. — Ну, вижу. Мы там ничего не планировали. Грунт сложный, скальная порода близко. Я предлагал оставить как есть, посадить пальмы... — Нет, — твёрдо сказал Мирзаев. — Там будет храм. — Храм? — Магдеев опешил. — В смысле — храм? Вы же не религиозный человек, Михаил Маратович. — Не в том смысле, — усмехнулся Мирзаев. — Не для молитв. Для души. Я хочу, чтобы на самом высоком месте острова стояло здание, которое будет символом всего, чего я добился. Понимаешь? Не просто особняк, не бассейны. А нечто величественное. То, что будет видно с моря за много миль. Он замолчал на мгновение, а потом выпалил: — Храм в виде гигантского бублика. Магдеев замер. Его лицо вытянулось, и он, казалось, забыл, как дышать. — В виде... бублика? — переспросил он, словно надеясь, что ослышался. — Да, бублика! — Мирзаев воодушевился, глаза его загорелись. — Круглого, с огромной дырой посередине. Изнутри эта дыра будет внутренним двором, открытым небу. А по окружности — номера для гостей. Как отель. Самый необычный отель в мире. Ты представляешь? Люди будут прилетать со всего света, чтобы остановиться в бублике! — Но, Михаил Маратович, — начал Магдеев осторожно, — это же колоссальные затраты. И время. У нас контракт заканчивается, рабочие разъезжаются... — Наймёшь новых, — отрезал Мирзаев. — Деньги не проблема. У меня ещё осталось шестьдесят четыре миллиарда бублей. На всё хватит. Я хочу, чтобы этот храм стоял здесь. Навсегда. Как память. Магдеев открыл рот, чтобы возразить, но Мирзаев поднял руку. — Решено. Начинаем завтра. С утра привези технику на холм, сделай разметку. Я сам буду наблюдать. Прораб тяжело вздохнул, но спорить не стал. В его глазах мелькнуло что-то — то ли досада, то ли тревога. Но он быстро взял себя в руки, кивнул и отошёл в сторону, делая вид, что сверяется с планшетом. Мирзаев же, окрылённый новой идеей, уже представлял, как будет выглядеть его храм-бублик. Он видел его золотистым, как свежая выпечка, с огромными окнами, из которых открывается вид на бескрайний океан. Внутри — роскошные номера, ресторан с террасой, смотровая площадка на крыше. И всё это — на вершине холма, под солнцем, которое никогда не заходит над его империей. Но на следующий день, когда экскаваторы уже начали подниматься на холм, Мирзаев вдруг почувствовал странное беспокойство. Он стоял у края строящегося фундамента и смотрел в сторону моря, где на горизонте едва угадывалась линия материка. Город. Там осталась его прошлая жизнь. Компания. Люди, которые, возможно, уже забыли его. — Магдеев, — позвал он. Прораб, копавшийся в чертежах, поднял голову. — Слушаю. — А что там, в городе? Как дела в «Бубляндии»? Что-то давно Черников не звонил. Магдеев помедлил с ответом, словно подбирая слова. — Да всё нормально, наверное, — сказал он небрежно. — Связь у нас тут нестабильная. Может, звонил, а ты не слышал. А может, у них там аврал какой. Ты ж знаешь этих бизнесменов — вечно заняты. — Но Черников всегда звонил раз в неделю, — задумчиво произнёс Мирзаев. — А тут уже месяц тишина. — Так ведь вы сами просили не беспокоить, — напомнил Магдеев. — Сказали, что на пенсии и не хотите ничего слышать о работе. — Просил, — согласился Мирзаев. — Но всё равно странно. Он помолчал, потом принял решение. — Знаешь что? Я сам съезжу. Посмотрю, как там мои ребята. Давно не был в городе. Да и людей мне нужно на остров нанять — горничных, поваров, садовников. Пока стройка идёт, пусть готовятся к моему возвращению. Магдеев резко выпрямился. Планшет выпал у него из рук. — Михаил Маратович, не надо! — выпалил он, и в голосе его прозвучало что-то, чего Мирзаев раньше не слышал — испуг. — То есть... — прораб быстро взял себя в руки, — зачем вам лишние хлопоты? Я сам могу съездить, найти людей. Вы тут стройкой руководите, а я... — Магдеев, — Мирзаев прищурился. — Ты чего? Я просто в город хочу, на пару дней. Отдохнуть от этого острова. Посмотреть, как там моя компания. Что в этом такого? — Да ничего, — слишком быстро ответил прораб. — Просто... там сейчас бардак, наверное. Зачем вам это? Оставайтесь здесь, в раю. А я всё сделаю. Мирзаев внимательно посмотрел на Магдеева. Что-то было не так. Что-то в его глазах, в его слишком настойчивом желании оставить Мирзаева на острове. Раньше Михаил не обращал внимания на такие мелочи, но сейчас, после всех этих месяцев покоя и размышлений, его чутьё, притуплённое постоянной занятостью, снова начало обостряться. — Магдеев, — медленно сказал он. — Ты что-то скрываешь? — Я? — прораб изобразил искреннее удивление, но оно вышло неестественным. — Что я могу скрывать? Я простой прораб, Михаил Маратович. Я строю, а вы живёте. Никаких секретов. — Тогда почему ты так нервничаешь? — Я не нервничаю. Я забочусь. О вашем покое. Мирзаев молчал несколько секунд, сверля Магдеева взглядом. Тот выдержал его, но с трудом — на лбу выступила испарина, хотя утро было нежарким. — Ладно, — наконец сказал Мирзаев. — Я всё равно поеду. Самолёт готов? — Но... — попытался возразить Магдеев. — Самолёт готов? — повторил Мирзаев, и в голосе его зазвучали железные нотки, которые все эти годы заставляли подчинённых в «Бубляндии» подчиняться без лишних слов. — Готов, — сдался прораб, опуская плечи. — Вот и отлично. Вылетаю через час. Ты остаёшься за главного. Стройку не останавливай, храм начинай, как и договаривались. Я вернусь через три-четыре дня. Он повернулся и пошёл к своему вагончику собирать вещи. Магдеев остался стоять на месте, глядя ему вслед. На его лице медленно проступило выражение, которое Мирзаев не мог видеть — смесь злости, тревоги и чего-то, похожего на страх. Он достал из кармана телефон, набрал короткое сообщение и отправил его. На экране высветилось: «Едет в город. Не смог удержать. Будьте готовы». Через час Мирзаев уже стоял на пирсе, рядом с гидропланом. Магдеев провожал его, натянуто улыбаясь. — Вы уверены, Михаил Маратович? Может, я с вами? Всё-таки город большой, мало ли... — Магдеев, — перебил его Мирзаев, забираясь в кабину. — Я не на войну еду. И не на допрос. Я просто хочу увидеть своих людей, нанять персонал и, может быть, съесть нормальный бублик, не тот, который мы печём на костре. Всё. Ничего особенного. Он захлопнул дверцу и высунулся в окно. — За храмом присмотри. Чтобы к моему возвращему фундамент уже был. И не экономь на материалах. — Хорошо, Михаил Маратович, — покорно кивнул Магдеев. Мотор взревел, гидроплан отчалил от пирса, пробежал по водной глади и, оторвавшись от волн, взял курс на материк. Мирзаев смотрел в иллюминатор на удаляющийся остров. Зелёная точка на синем фоне становилась всё меньше и меньше. Какое-то странное чувство шевельнулось в груди — то ли предчувствие, то ли сожаление. Он сунул руку в карман и нащупал холодный металл медальона. Так и не выбросил, хотя уже давно забыл о нём. Теперь, когда остров оставался позади, медальон вдруг показался ему теплее, чем обычно. Или просто нагрелся от тела. — Глупости, — пробормотал Мирзаев, убирая руку. Он смотрел вперёд, туда, где на горизонте уже угадывались очертания города. Его ждала старая жизнь. А на острове оставалась новая, которую он строил своими руками. И где-то между ними — правда, которую он пока не готов был узнать.