Остров Мирзаева

Главная база "Белых Воротничков" Неизвестное место. Вечер. Здание, в котором располагалась главная база «Белых Воротничков», нельзя было найти ни на одной карте. Его не существовало для обычных людей — ни для чиновников, ни для полиции, ни для спецслужб. Оно стояло на отшибе, в глубине густого леса, замаскированное под старый заброшенный санаторий. Лишь те, кто знал коды доступа и пароли, могли проникнуть внутрь. Лишь те, кто приносил клятву верности, могли назвать это место домом. Александр Задорожный шёл по длинному коридору, освещённому тусклыми лампами, вмонтированными в потолок. Стены были выкрашены в тёмно-серый цвет, полы застелены резиновыми матами, заглушавшими шаги. В воздухе пахло озоном и сталью — запахом, который он знал с самого первого дня, когда переступил порог этого места. Он был здесь уже много раз, но каждый раз чувствовал себя чужим. Не потому, что его не принимали. Принимали. Даже уважали. Но внутри, где-то глубоко, оставалось ощущение, что он не до конца свой. Слишком тихий. Слишком незаметный. Слишком странный с его рассказами о бубликах, которые он писал в свободное время. Сегодня его вызвал старший воротничок. Не по телефону, не через сообщение, а личной запиской, переданной через курьера. «Прибыть на базу. Встреча в кабинете №17. Время — 19:00». Без подписи, без объяснений. Александр знал, что спорить с такими приглашениями нельзя. Он взял блокнот, ручку и отправился в путь. Кабинет №17 находился в конце главного коридора, за массивной бронированной дверью. Александр постучал. — Войдите, — раздался спокойный, уверенный голос. Он открыл дверь и вошёл. Кабинет был просторным, светлым, с высокими потолками и большим окном, выходящим во внутренний двор. На стенах висели карты, схемы, портреты бывших капитанов. Посреди комнаты стоял массивный дубовый стол, за которым сидел мужчина. Он был одет в болотный костюм-тройку — пиджак, жилет, брюки — идеально скроенный, сидящий как влитой. Рубашка была белоснежной, галстук — бордовым, с маленькой золотой булавкой в виде воротничка. Мужчина был немолод, но выглядел подтянуто и энергично. Короткая стрижка, волевое лицо, глубоко посаженные глаза, в которых читалась насмешка — добрая, но опасная. — Александр, — сказал он, поднимаясь. — Проходи, садись. Александр узнал его. Мартьянов Николай. Капитан тактического отряда. Один из самых влиятельных людей в организации. Их пути пересекались несколько раз, но близко знакомы они не были. Николай всегда казался Александру слишком... правильным. Слишком гладким. Слишком уверенным в себе. — Здравствуйте, Николай, — сказал Александр, садясь в кресло напротив. — Вы меня вызывали. — Вызывал, — кивнул Николай, садясь обратно. — И не просто так. У меня для тебя хорошие новости. Он открыл ящик стола, достал оттуда небольшую коробочку, обтянутую чёрным бархатом, и протянул её Александру. — Поздравляю. Ты повышен до вице-капитана отряда ассасинов. Александр замер. Он не ожидал этого. Совсем. — Вице-капитана? — переспросил он, не беря коробочку. — Но... я не подавал заявку. Я не просил повышения. — Дело не в просьбах, — усмехнулся Николай. — Дело в заслугах. Ты ликвидировал Маркова — предателя, который работал на СССР. Ты обеспечил чистоту операции. Ты действовал быстро, тихо, эффективно. Такие люди нужны организации. Он положил коробочку на стол и пододвинул её к Александру. — Это не обсуждается. Повышение уже утверждено. Ты теперь вице-капитан. Со всеми вытекающими правами и обязанностями. Александр взял коробочку, открыл её. Внутри лежал значок — белый воротничок на чёрном фоне, но теперь с двумя маленькими звёздочками по бокам. Знак отличия вице-капитана. — Я даже не знаю, что сказать, — тихо произнёс он. — Спасибо. — Не благодари, — Николай откинулся на спинку кресла. — Ты это заслужил. Кроме того, с тобой в конфликтах станет легче. Александр поднял глаза. — В каком смысле? — В прямом, — Николай усмехнулся. — Ты — тихий, незаметный, умеешь ждать. Я — громкий, заметный, предпочитаю действовать быстро. Вместе мы можем прикрывать слабые места друг друга. Я сдерживаю твою... скажем так, склонность к излишней рефлексии. Ты сдерживаешь мою склонность к излишней импульсивности. — Вы считаете меня рефлексирующим? — спросил Александр. — Я считаю тебя думающим, — поправил Николай. — А это в нашем деле редкость. Большинство предпочитает стрелять, не думая. Ты же сначала думаешь, потом стреляешь. Иногда — сначала пишешь свои рассказы, потом стреляешь. Александр напрягся. Он никому не рассказывал про свои рассказы. Только в «Бубляндии» знали, и то случайно. — Не бойся, — заметив его реакцию, сказал Николай. — Мы следим за всеми. И за тобой в том числе. Твои рассказы о бубликах — это... мило. Необычно. Но мило. — Вы их читали? — спросил Александр. — Пару страниц, — признался Николай. — Не всё, конечно. У меня нет времени на художественную литературу. Но то, что я прочитал, мне понравилось. Есть в этом что-то... успокаивающее. Александр не знал, что ответить. Он чувствовал себя неловко, будто его застали за чем-то постыдным. — Не переживай, — сказал Николай. — Твои увлечения — твоё дело. Главное, что ты делаешь свою работу хорошо. А теперь... — он открыл ящик стола с другой стороны и достал бутылку вина, — выпьешь? Александр посмотрел на бутылку. Дорогое красное вино, судя по этикетке — французское, выдержанное. Он покачал головой. — Не пью, — сказал он. — Извините. — Религия? Здоровье? Принципы? — спросил Николай, уже откупоривая бутылку. — Привычка, — ответил Александр. — Я предпочитаю оставаться ясным умом. — Похвально, — Николай налил вино в бокал для себя. — Но иногда ясный ум — это не главное. Иногда нужно расслабиться. Отвлечься. Побыть человеком, а не машиной для убийств. — Я никогда не был машиной для убийств, — тихо сказал Александр. — Я делаю то, что должен. Но не получаю от этого удовольствия. — И правильно, — кивнул Николай, делая глоток. — Те, кто получают удовольствие от убийств, долго не живут. Рано или поздно они срываются. И тогда их приходится убирать. Он поставил бокал на стол. — Ладно, не будем о грустном. Я пригласил тебя не только для того, чтобы вручить значок. — А для чего? — спросил Александр. Николай помолчал секунду, собираясь с мыслями. — Друзья, Александр, — сказал он наконец. — Друзья нужны всегда. Даже таким, как мы. Даже тем, кто привык полагаться только на себя. Я надеялся... обзавестись твоей дружбой. Александр удивился. Он не ожидал такого поворота. В его мире дружба была роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Слишком много секретов, слишком много опасностей, слишком много предательств. — Вы хотите дружить со мной? — переспросил он. — Хочу, — кивнул Николай. — Или, по крайней мере, попытаться. Мы с тобой работаем в одной организации, но почти не знаем друг друга. Это неправильно. Мы должны быть единым целым. Командой. — Команда — это не дружба, — возразил Александр. — Команда — это взаимодействие. Дружба — это доверие. А доверие... — А доверие нужно заслужить, — закончил за него Николай. — Я знаю. Поэтому я не тороплю события. Просто... знай. Если тебе понадобится помощь — обращайся. Я помогу. Без лишних вопросов. Александр смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Николай не отводил глаз. В его взгляде не было фальши — только спокойная, уверенная открытость. — Хорошо, — сказал наконец Александр. — Я запомню. Николай улыбнулся. — Отлично. А теперь — хочешь, пройдёмся по базе? Покажу тебе места, где ты ещё не был. — Я был везде, — сказал Александр. — Нет, — покачал головой Николай. — Не везде. Он встал, поправил галстук и направился к выходу. Александр поднялся следом. Они вышли в коридор. Николай шёл впереди, уверенно, широким шагом. Александр — чуть позади, как и положено вице-капитану, который ещё не привык к своему новому статусу. Коридоры сменяли друг друга — серые, одинаковые, безликие. Но Николай, казалось, знал каждый поворот, каждую дверь, каждую трещину в стене. Навстречу им прошла женщина. Молодая, высокая, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Она была одета в строгий чёрный костюм, на лацкане — значок «Белых Воротничков». Увидев Николая, она замедлила шаг и кивнула. — Капитан, — сказала она. — Елизавета, — ответил Николай. — Как дела? — В порядке, — ответила она. — Заканчиваю отчёт по операции «Изгнание». — Хорошо, — кивнул Николай. — Жду. Она прошла мимо, даже не взглянув на Александра. Тот проводил её взглядом. — Кто это? — спросил он. — Елизавета Маслова, — ответил Николай. — Одна из самых верных наших помощников. Следователь. Работает в паре с Толстых. Ты, наверное, слышал о них. — Маслова и Толстых? — переспросил Александр. — Те, кто вёл дело Мирзаева? — Они самые, — кивнул Николай. — Умная, цепкая, беспощадная. И красивая, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Думаю, она тебе понравится. Александр не ответил. Он смотрел вслед Елизавете, пока та не скрылась за поворотом. Что-то в ней было... знакомое. Но он не мог понять, что именно. Они вышли во внутренний двор. Небо над базой было багровым — закат окрасил облака в оттенки красного, оранжевого и фиолетового. Двор был просторным, вымощенным серой плиткой, по краям стояли скамейки и росли невысокие деревья. В центре располагалась тренировочная зона — ринг, покрытый матами, и несколько тренажёров. Александр любил это место. Здесь он чувствовал себя почти свободным — под открытым небом, вдали от душных коридоров. Здесь он мог думать, не боясь, что его подслушают. Здесь он иногда писал свои рассказы, сидя на скамейке и глядя на облака. — Хорошо здесь, — сказал Николай, останавливаясь у ринга. — Тишина. Покой. Иногда я прихожу сюда, чтобы отвлечься от всего этого... — он обвёл рукой пространство, имея в виду, наверное, всю базу, — от всей этой суеты. — Да, — согласился Александр. — Здесь хорошо. Они постояли немного, глядя на закат. Вдалеке слышались голоса — кто-то тренировался в соседнем зале, кто-то разговаривал по телефону. Но здесь, во дворе, было тихо. — Николай! — раздался вдруг голос с другой стороны двора. Они обернулись. К ним направлялся мужчина — молодой, крепкий, с короткой стрижкой и наглым взглядом. Он был в тренировочных штанах и майке, открывающей мускулистые руки, покрытые татуировками. — Чего тебе? — спросил Николай, не выражая особого интереса. — Ты, говорят, стал много сидеть, — сказал молодой человек, подходя ближе. — В кабинете, за бумажками. Совсем форму потерял. Не сможешь даже ударить, не споткнувшись. Николай усмехнулся. — Это кто тебе сказал? — Все говорят, — молодой человек остановился в нескольких шагах от них. — Я хочу проверить. Давай на ринг. Покажешь, на что способен старый капитан. Александр посмотрел на Николая. Тот не выглядел ни удивлённым, ни рассерженным. Наоборот — казалось, он ждал чего-то подобного. — Давай, — спокойно сказал Николай, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку скамейки. — Я покажу тебе, на что способен старый капитан. Он закатал рукава рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и шагнул на ринг. Молодой человек последовал за ним. — Ты будешь судьёй? — спросил Николай у Александра. — Буду, — кивнул тот, вставая у края ринга. Бой начался. Молодой человек был агрессивным, напористым. Он сразу пошёл в атаку, выбрасывая быстрые, резкие удары. Но Николай двигался безупречно. Он уклонялся, уходил в сторону, блокировал — всё это делал легко, почти небрежно, будто играл с ребёнком. Александр смотрел и понимал, почему у Николая статус одного из сильнейших воротничков. Не в силе было дело, и не в скорости. В опыте. В умении читать противника, предугадывать его движения, находить слабые места. Молодой человек злился. Он начал бить грязно — локтями, коленями, пытался захватить руку. Но Николай только усмехался. Он переигрывал противника в боксе — чисто, технично, без лишней жестокости. — Сдавайся, — сказал он, уходя от очередного удара. — Тебе не победить. — Не дождёшься! — прорычал молодой человек и бросился вперёд, пытаясь провести захват. Но он переоценил свои силы. Николай легко ушёл в сторону, подставил подножку, и молодой человек, потеряв равновесие, полетел на маты. В следующее мгновение Николай уже был сверху, прижимая его к полу. — Сдавайся, — повторил он, на этот раз жёстче. Молодой человек дёрнулся, пытаясь вырваться, но захват был мёртвым. Он продержался ещё несколько секунд, потом бессильно ударил ладонью по мату. — Сдаюсь, — прохрипел он. Николай отпустил его, поднялся и отряхнул брюки. На его лице не было ни злости, ни радости — только спокойствие. — Хороший бой, — сказал он. — Но тебе нужно больше работать над защитой. Молодой человек поднялся, злой и пристыженный. Он хотел что-то сказать, но передумал и, развернувшись, ушёл прочь. Николай спустился с ринга, взял пиджак и надел его. — Извини за задержку, — сказал он Александру. — Это часто бывает. Старших воротничков вызывают на бои, чтобы посрамить и получить мнимое уважение. — И часто ты принимаешь вызовы? — спросил Александр. — Каждый раз, — усмехнулся Николай. — Если отказываться, они думают, что ты боишься. А если думают, что ты боишься, они перестают тебя уважать. А если перестают уважать, они перестают слушаться. А если перестают слушаться... — он не закончил, но Александр понял. Они пошли дальше, обходя тренировочную зону. Александр молчал, обдумывая увиденное. Николай двигался уверенно, но без спешки, иногда останавливаясь, чтобы поправить галстук или посмотреть на небо. — Можно спросить? — сказал Александр. — Спрашивай, — кивнул Николай. — Какие у тебя отношения с Редько? Николай остановился. Посмотрел на Александра долгим, изучающим взглядом. — Михаил Редько, — медленно произнёс он. — Опасный человек. Один из самых опасных из всех, кого я знаю. — Он же твой друг? — спросил Александр, вспомнив слова Николая о дружбе. — Друг, — кивнул Николай. — Да. Он мой друг. Но это не отменяет того факта, что он опасен. Если бы он был чуть более предсказуемым, если бы у него была хоть капля осторожности, он был бы самым опасным человеком на земле. Но его спонтанность... иногда она играет против него. — В каком смысле? — В том, что он может принять решение, не подумав о последствиях. И тогда его гениальный план рушится из-за одной маленькой ошибки. Я видел это не раз. И каждый раз я удивляюсь, как он до сих пор жив. — Но ты его уважаешь? — Уважаю, — твёрдо сказал Николай. — Несмотря ни на что. Потому что он делает то, на что другие не способны. Он рискует собой, чтобы спасти других. Он жертвует собой ради организации. Таких людей мало. Очень мало. Он замолчал, глядя на багровое небо. — Мне пора, Александр, — сказал он наконец. — Дела. Ты знаешь. — Знаю, — кивнул Александр. — Прощай. И помни — моё предложение о дружбе в силе. Обращайся, если понадоблюсь. Николай развернулся и пошёл в сторону административного корпуса. Александр остался стоять во дворе, глядя ему вслед. Он думал о том, что значит это новое знакомство. Николай Мартьянов — капитан тактического отряда, один из сильнейших воротничков, предлагает ему дружбу. Зачем? Что ему нужно от Александра, вице-капитана, человека без должности, который пишет рассказы о бубликах в свободное время? Александр не знал ответа. Но он чувствовал, что Николай — опасный человек. Не в том смысле, что он может предать или ударить в спину. А в том, что он слишком умный, слишком проницательный, слишком харизматичный. С таким человеком трудно сохранять дистанцию. Он проникает под кожу, залезает в душу, становится необходимым. — Надо быть осторожнее, — прошептал Александр, глядя на багровое небо. Он решил, что познакомится с Масловой. Елизавета Маслова — следователь, одна из самых верных помощников Лялякина. Возможно, она сможет рассказать ему то, о чём молчит Николай. Возможно, она станет ключом к пониманию того, что происходит в организации. Он стоял, смотрел на закат и думал о будущем. Багровое небо казалось ему предзнаменованием. Чего-то нового, опасного, неизбежного. Он не знал, что это предзнаменование сбудется скорее, чем он думает. Бар «Elisa». Ночь. Час спустя после того, как Мирзаев уснул на барной стойке. Бар жил своей привычной ночной жизнью. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то целовался в тёмных углах. Дым от дешёвых сигарет поднимался к потолку, смешиваясь с запахом перегара и жареного лука. Музыка играла громко, но не настолько, чтобы нельзя было разговаривать. Мирзаев спал на барной стойке уже час. Его голова лежала на сложенных руках, тёмные очки съехали набок, дыхание было ровным и глубоким. Бармен Артём Елизаров посматривал на него с беспокойством, но не будил. Мало ли, человек устал. В портовом районе всякое бывает. Ровно через час после того, как Мирзаев уснул, он проснулся. Резко, будто его кто-то толкнул. Он поднял голову, огляделся мутным взглядом, потёр лицо руками. Тёмные очки снова оказались на месте — он поправил их машинально, не думая. — Жить буду, — пробормотал он, чувствуя, как затекли шея и плечи. Он подозвал Елизарова движением руки. — Артём, — сказал он. — Ещё воды, пожалуйста. Бармен кивнул, налил стакан из-под крана и поставил перед Мирзаевым. Тот взял его, сделал большой глоток. Вода была холодной, чистой, возвращающей к жизни. — Спасибо, — сказал он, ставя стакан на стойку. — Не за что, — ответил Елизаров. — Хорошо поспали? — Хорошо, — кивнул Мирзаев. — Давно так хорошо не спал. Он посмотрел на часы, висевшие над барной стойкой. Половина второго ночи. Он проспал всего час, но чувствовал себя так, будто проспал целую ночь. — Артём, — сказал он, возвращаясь к мыслям о горничных. — У тебя в баре есть какие-нибудь... завсегдатаи? Девушки, которые часто сюда заходят? Бармен удивлённо поднял брови. — Девушки? — переспросил он. — А вам зачем? — Работниц ищу, — коротко ответил Мирзаев. — Горничные нужны. На остров. Платёж хороший. Елизаров задумался. Потом кивнул и показал рукой в дальнюю часть бара, где за маленьким столиком сидели две девушки. Одна — брюнетка с длинными волосами, в облегающем платье. Вторая — блондинка, с короткой стрижкой, в джинсах и футболке. Они о чём-то оживлённо болтали, попивая коктейли через трубочки. — Соня Смирнова и Аня Щербаченко, — сказал Елизаров. — Они здесь каждый день. Почти. Соня работает официанткой в кафе, Аня — в прачечной. Но обе, говорят, ищут что-то получше. — Каждый день? — переспросил Мирзаев. — Каждый день, — подтвердил бармен. — Соня приходит отдохнуть после работы, Аня — просто потому, что скучно. Хорошие девушки. Не пьют много. Не связываются с сомнительными типами. Если вы ищете горничных — они подойдут. Мирзаев улыбнулся. Первый раз за много дней — искренне, тепло. — Спасибо, Артём, — сказал он, вставая из-за стойки. — Ты мне очень помог. — Обращайтесь, — кивнул бармен. — Если что — я всегда здесь. Мирзаев поправил очки, одёрнул помятую куртку и направился к столику, где сидели Соня и Аня. Он шёл медленно, уверенно, чувствуя, как с каждым шагом возвращается к жизни. К той жизни, которую он строил на острове. К той жизни, которую у него хотели отнять. Девушки заметили его приближение. Соня подняла голову, настороженно посмотрела на незнакомца в тёмных очках. Аня отставила коктейль и выпрямилась. — Добрый вечер, — сказал Мирзаев, останавливаясь у их столика. — Меня зовут... Михаил. Можно присесть? Девушки переглянулись. Потом Соня кивнула. — Присаживайтесь, — сказала она. — Вы кто? По виду — не из наших. — Я — работодатель, — просто ответил Мирзаев, садясь на свободный стул. — Ищу горничных. На остров. Хорошие условия, хорошая зарплата. Аня усмехнулась. — На остров? — переспросила она. — Звучит как афера. Вы не похожи на человека, у которого есть остров. — Не похож, — согласился Мирзаев. — Но он у меня есть. И я ищу тех, кто будет на нём работать. Девушки, я понимаю, что это звучит странно. Но у меня нет времени на долгие уговоры. Если вы согласны — завтра в восемь утра в порту, у гидроплана. Я покажу вам остров. Если нет — я пойму. Он встал, достал из кармана визитку — старую, ещё с тех времён, когда он был директором «Бубляндии» — и положил её на стол. — Подумайте, — сказал он. — У вас есть время до утра. Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Девушки смотрели ему вслед, переваривая услышанное. — Он сумасшедший, — сказала Аня. — Или очень богатый, — поправила Соня, беря визитку. Она прочитала то, что было на ней написано. И побледнела. — Аня, — прошептала она. — Это... это Мирзаев. Тот самый. Бубличный король. — Не может быть, — Аня выхватила визитку. — Он же умер. По газетам писали. — Газеты врут, — сказала Соня, глядя на дверь, за которой скрылся таинственный незнакомец. — Похоже, он жив. Они переглянулись. В их глазах читалось одно и то же — удивление, страх и... любопытство. — Пойдём? — спросила Аня. — Пойдём, — кивнула Соня. Они допили коктейли, встали и направились к выходу. А где-то в городе, в башне «Bublyandia incorporated», Черников всё ещё сидел в своём кабинете, глядя на газету с заголовком о смерти Мирзаева. Он не знал, что его бывший босс жив, здоров и только что нанял двух горничных для своего острова. А где-то в штабе СССР, Яковлев и Гранкин допивали шампанское, празднуя победу. А где-то на главной базе «Белых Воротничков», Александр Задорожный смотрел на багровое небо и думал о будущем. О Николае Мартьянове. О Елизавете Масловой. О том, что грядёт что-то новое, опасное, неизбежное. Война продолжалась. И никто не знал, чем она закончится.